Селина Катрин – Академия Космического Флота: Хранители Федерации (страница 13)
– То есть дело не только в кислороде, но и в имитации наземной жизни, – пробормотала я задумчиво.
Марк кивнул, отсалютовав мне бокалом.
– Никакие миттары не хитрые, – внезапно вмешался Север. – При очередной сложности они всё бросали и прятались в раковинах, даже не пытаясь что-либо изменить.
При этих словах цварг посмотрел чётко мне в глаза, а я вспыхнула, осознав, что он прекрасно меня помнит. Вот только слова… в них слышалось столько горечи, будто на самом деле Север имел в виду что-то совершенно другое. Будто у его фразы было двойное дно. Или я выдумываю?
Я кашлянула и тихо ответила:
– Каким бы ни было прошлое Миттарии, это не меняет того факта, что купола над подводными городами – всего лишь изоляция воздуха, мембрана, если хотите. Бесспорно, очень большая, грамотно спроектированная, раз может накрыть целый подводный город, но мембрана. Почему вы считаете её военной разработкой?
Марк залпом допил пятый или шестой бокал алкоголя за этот вечер, нагнулся к моему плечу и выдохнул на ухо, явно пребывая в состоянии лёгкого опьянения:
– А потому, что это не просто оболочка или стенки гигантского пузыря из сплава пентапластмассы и изолированной от воды электроники. На самом деле купол наполовину состоит из органического материала. Это уникальное изобретение на стыке техники и
Таноржец подмигнул и по-хозяйски закинул руку на спинку позади меня. Я не обратила внимания на жест, потому что в голове вдруг всплыла фраза хозяйки отеля: «Купол Кораллита из года в год
Зная Нейта, Майка и того же Амори, я уже давно перестала удивляться, что они никогда не восхищаются картинами или вручную собранными голограммами, для них это всё пустое. Зато исчезающий вид животных, растения с уникальными свойствами или редкие бактерии – вот что действительно ценно. Неужели купол наращивают микроорганизмами? Но зачем?
Север очень внимательно наблюдал за моим лицом и, будто прочитав вопрос, которым я задалась, криво усмехнулся и вновь повторил:
– Миттары очень любят
И до меня дошло… Невидимость! Захватчики, которые задерживались на поверхности планеты, всё-таки пытались найти местных! Судя по всему, миттары как-то добились того, что при необходимости купола могут становиться вовсе невидимыми. Материалы со свойствами физического искривления лучей давно существуют, это не секрет. Но они крайне дорогостоящие и тяжёлые, так как напичканы наноэлектроникой и могут работать лишь в определённых условиях среды. В жидкостях, некоторых газах и местах с высокими температурами крошечные процессоры просто не справятся с задачей, но микробы – совсем другое дело…
Если предположить, что существуют бактерии-хамелеоны, которые разрастаются на квадратные километры, то эта идея действительно становится любопытной. Целые города… миллионы гуманоидов, в том числе и те, кто не умеет дышать под водой, могут исчезнуть за несколько секунд. Правда, основная сложность кроется, скорее, в том, чтобы заставить бактерии работать так, как надо гуманоидам, и связать их с технической составляющей купола, но да, получается, это действительно
К работе и причине, по которой ребята оказались в подводном городе на Миттарии, мы больше не возвращались. Громкая заводная музыка постепенно сменилась на расслабляющую. Марк рассказывал забавные ненавязчивые истории из жизни Космофлота, Север смеялся и отвечал ему, а я исподтишка любовалась цваргом, не в силах поверить, что это не сон, а реальность. В голове приятно шумело не то от выпитых коктейлей, не то от ощущения сюрреалистичности происходящего. Касс получил звание капитана и, судя по намёкам Марка, вот-вот должен был стать майором. Он действительно оказался лучшим на потоке технарей, самым талантливым и одарённым студентом, из-за чего таноржец в шутку ревновал друга к науке.
Я снимала с бокалов красивые цветы и складывала их в аккуратную горку. Даже десять с лишним лет жизни на красочной Юнисии не исправили детства на Захране с пластиковыми деревьями и одеждой из переработанного мусора. Мне всё время хотелось окружить себя растениями.
В какой-то момент я скинула под столом туфли, чтобы размять ступни, и, кажется, задела ножку стола. Касс бросил на меня долгий пронзительный взгляд, и я мгновенно провалилась в бездонные чёрные омуты. Вроде бы Север что-то спросил. Я видела, как движутся его чётко очерченные губы, но слов не расслышала, так как в ушах вновь зашумело. Щиколотки всегда были чувствительной зоной, а уж когда цварг коснулся хвостом мизинца, еле ощутимо провёл по подъёму стопы и на миг задержался на крошечной косточке с внутренней стороны, во рту пересохло.
Он это сделал специально? Я впилась взглядом в мужчину, расслабленно сидящего напротив и потягивающего коктейль, и всё никак не могла понять ответа на свой вопрос. Цварги прекрасно владеют хвостами, но в то же время, говорят, эта конечность иногда живёт самостоятельной жизнью. Было ли прикосновение случайным?
С тех пор как я свела рубцы, я перестала стесняться прикосновений к ногам. Даже более того, это стало моей навязчивой мыслью, фетишем. Амори как-то отметил, что если мне нравится, когда трогают ладони или стопы, то это ещё один признак миттарской крови, ведь из-за перепонок в этих зонах анатомически находится чуть большее количество сосудов и нервных окончаний, чем у других рас. Но прикосновения к рукам никогда не приносили мне и доли того возбуждения, которое стремительным пожаром охватывало тело даже от лёгкого массажа стоп. В своих эротических фантазиях я нередко представляла, что Амори связывает мне стопы канатом, но так и не осмелилась ему об этом сказать. И лишь наедине с собой я могла признаться в том, что отчаянно скучаю по хвосту, который придерживал и страховал меня за ноги в тот день, когда я впервые в жизни училась плавать.
Бармен подошёл с новой порцией напитков. Я хотела жестом показать, что мне хватит, но в этот момент Север молча поменял наши бокалы и поставил передо мной свой, пустой, с крупным ярко-алым цветком. Длинные тонкие пальцы сняли полыхающий бутон и аккуратно положили передо мной. Я вздрогнула и вскинула вопросительный взгляд на цварга.
И как это понимать? Он таким образом выполнил мою просьбу «не наливать» или заметил, что я собираю цветы, и просто отдал со своего напитка? Во всех Мирах Федерации красный является символом страсти. Или же я пытаюсь подогнать реальность под скрытое желание? В конце концов, этот бокал принёс бармен Северу, и с таким же успехом там мог быть черный, синий или жёлтый цветок. А могло вообще ничего не быть.
Марк не заметил наших переглядываний и предложил тост, выпив свой коктейль до дна. Затем ситуация повторилась. Правда, Север больше не отдавал мне цветов, но пил за нас обоих.
– Как же я рад, что всё так сложилось! Предлагаю тост за то, что мы случайно встретились и теперь все, оказывается, являемся офицерами Космофлота! – откровенно заплетающимся языком выдохнул счастливый Марк.
Касс снисходительно кивнул. Я попыталась возразить. Мне не хотелось, чтобы мужчины напивались, но цварг заставил замолчать одним лишь взглядом. Офицеры опрокинули в себя очередную порцию алкоголя. Марк широко зевнул и внезапно уронил голову прямо на сложенные руки.
– Цварги практически не пьянеют. Или ты забыла?
Низкий, будоражащий кровь голос обжигающей волной прокатился по телу, вызывая рой колючих мурашек. Риторический вопрос Севера прозвучал угрожающе… Или, наоборот, многообещающе? Голова шла кругом, но не от спиртного, его как раз, благодаря цваргу, я употребила не так много. Мысли спутывались клубком, как только тёмные как ночь глаза останавливали взгляд на мне.
– Так ты его спаивал специально? – произнесла я, мысленно поразившись, что собственный голос прозвучал слишком хрипло. – Но зачем?
– Потому что я хотел сделать вот это, – ответил цварг, внезапно перегнулся через столешницу и накрыл мои губы своими.
Глава 7. Атолл Плаза
Я не помнила, как мы оказались в лифте роскошной гостиницы. В памяти отпечатался лишь скоростной аквакар, в который мы буквально упали на заднее сиденье, обжигающе горячие поцелуи и восхитительное ощущение, будто кровь превратилась в шампанское. Я хмелела от аромата Касса: терпких полевых и горных трав, шалфея, ярко выраженных почек смородины и дыма от еловых шишек. И да, от него совершенно не пахло алкоголем. Из нас двоих пьяной, скорее, была я, чем он.
Мы неистово целовались, я зарывалась пальцами в густые вьющиеся волосы и не могла им надышаться. За десять лет запах Севера, в отличие от его внешности, ничуть не изменился. Время повернуло вспять, свернулось в ленту Мёбиуса и выкинуло меня в ту ночь, когда я стояла в тесном нутре бутылочника, уткнувшись в мужскую ключицу, и меня мелко трясло от вожделения. Острое, свернувшееся тугой пружиной чувство потребности конкретно в этом цварге, как оказалось, никуда не подевалось. Сколько бы я ни маскировала его, ни старалась уверить себя, что у меня может быть полноценная жизнь с любым другим мужчиной, это чувство за прошедшие годы лишь выросло и окрепло. Стало ещё ярче, ещё сильнее.