Селина Аллен – Игрок (страница 19)

Уилсон лениво вскинул уголки губ, припарковался недалеко от моего дома, машинально поправил кепку и вышел из машины.

С легким недоумением он разглядывал жилой комплекс. И я понимала его замешательство: полностью освещенный первый этаж, комендант и неплохая система безопасности, кроме того, мы находились на юге Манхэттена.

– Неужели стажерка в модном журнале способна позволить себе нечто подобное?

– Сложи два и два, Рэй, я трахаюсь с очень богатым парнем. Спасибо, что подвез.

– Это шутка? – как-то слишком напряженно для того, у кого уже есть девушка, спросил он.

Я подавила порыв улыбнуться и ничего не ответила ему.

Уилсон стоял у автомобиля и провожал меня взглядом, и только когда я скрылась за парадной дверью, он уехал.

Через полчаса я переоделась в спортивный костюм, взяла с собой Чарли и направилась в парк недалеко от дома.

Громкая музыка, бег и темная ночь, освещаемая лишь редкими фонарями, должны были сделать свое дело и избавить меня от мыслей о нем, но ничего не вышло.

Шаг.

И я вспоминала его руку, сжимающую руль.

Еще шаг.

В моей голове всплывали его губы, которыми он сжимал сигарету.

Шаг.

Я представила, что эти губы могли бы делать с моим телом, а его сильные руки…

– Дерьмо! – выругалась я, резко останавливаясь и срывая наушники с головы. Чарли тяжело дышал, высунув язык.

Не могу поверить! Это снова происходит.

Я чувствую себя той семнадцатилетней девчонкой, которая сжимала одеяло между ног, слушая стоны сводной сестры, стук кровати и тяжелые вздохи Уилсона за стеной. Идиоткой, которая посмела влюбиться в звезду школы, ведь думала, что в отличие от других знает его. Но считать, что ты понимаешь Уилсона – самая большая ошибка. Ведь несмотря на весь его образ открытого и прямолинейного парня, он был наисложнейшей задачей.

Я не могу чувствовать к нему влечение, это не приведет меня к хорошему.

Экран моего телефона вспыхнул, и я дернулась от неожиданности. Открыла сообщение и замерла:

Не стоит гулять в такое позднее время. Плохие девочки всегда умирают первыми.

Номер неизвестен.

Я стала нервно осматриваться, но вокруг были лишь пустые скамейки, деревья и кусты. Тишина парка разбавлялась отдаленными звуками клаксонов машин с трассы и все еще играющей в наушниках музыкой. Прохладный воздух пах пылью, мхом и выхлопными газами. Чарли вдруг залаял и дернулся в сторону темного сквера, оканчивающегося тупиком из деревьев. Я покрепче схватила его за поводок, не позволяя сорваться. А затем взглянула в темноту.

О черт.

Там кто-то был. Силуэт, едва заметный, наблюдал за мной.

Страх прокатился холодом по спине.

Схватив Чарли на руки, я побежала к дому, надеясь, что все это лишь игры моего воображения. Но какие игры? Сообщение было настоящим, а в темноте точно кто-то стоял.

Я боялась оглянуться и увидеть его позади, поэтому сломя голову неслась вперед. И только когда я забежала в дом, почувствовала себя в безопасности.

– С вами все в порядке? – спросил комендант, подозрительно оглядывая меня с ног до головы.

– Да, все отлично, – солгала я, осматривая парк вдалеке и шумную улицу Нью-Йорка через панорамные окна.

Глава 9

Рэй

Каждый удар шайбы о поля настольного хоккея отдавался в голове тупой болью. Вчерашний день неплохо проехался по мне дорожным катком. Ванкуверские амбалы вели слишком агрессивную игру, три раза я влетел в плексиглас, раза четыре меня сбивал с ног Оуэн Шмид, и я даже знал почему. К концу прошлого сезона его цыпочка – начинающая поп-певица из Нэшвилла – бросила Оуи, а через несколько дней мы с ней неплохо провели вечер, а затем и ночь. Каким-то образом он узнал об этом, и теперь двухметровый Шмид хотел размазать меня по льду.

Я потер саднящее плечо и поморщился, когда Джек забил еще один гол Беллу и заорал так, что в комнате отдыха замигал свет.

– Твою мать, Джек, заткнись, пока тебя не заткнул я! – зарычал я, бросая в Блэквуда старого плюшевого льва в короне, который был символом нашего клуба.

Тот увернулся и пропустил гол. Даллас довольно ухмыльнулся, что моментально привело Джека в бешенство.

– Что за дерьмо, Уилсон?

– Поплачь, надеюсь, твоя вагина не пострадала.

– Смотри, Джек, что случится, если последуешь примеру капитана и будешь трахать все без разбора, – фыркнул Даллас, опускаясь рядом. Первым моим желание было заехать ему в надменную физиономию, но я пожалел плечо, да и потом, он был прав.

Конечно, каждый раз, когда Шмид опрокидывал меня, рядом появлялся Даллас или Марино – еще один наш защитник – и вдавливал ублюдка в лед, но ни Даллас, ни Марино не могли избавить меня от безумно обидчивого Оуи.

Дерьмо!

– С «Бизонами» завтра нужно быть крайне осторожными, – сказал Блэквуд, вытягивая из холодильника банку содовой и бросая ее мне.

– Не думаю, – отозвался Мэйфилд. – Они сильно рискуют, делая передачи к синей линии, надеясь пробить нашу оборону, но с такими приемчиками они выглядят как отряд принцесс. Предлагаю после игры отослать им розовые пачки и по вибратору.

Комната потонула в смехе.

– Кроме того, у них самих дерьмовая защита, – раздался голос Пауэлла.

Зверь сидел в самом дальнем углу комнаты и перематывал клюшку. Он делал это как самый настоящий извращенец, ведь лепил на кончик два слоя ленты, утяжеляя клюшку, чего не делали остальные парни.

– Как насчет тусовки в субботу? – спросил я Макса.

– Ты на диете, – напомнил Даллас.

– Вы моя страховка. Рэй Уилсон просто решил зависнуть в клубе со своей командой. Никаких скандалов, ни одного повода для статьи.

Я звучал убедительно, однако с лица Далласа не сходила ухмылка, и в какой-то момент я решил, что с выбитым зубом ему было бы лучше.

– Если у Перри нет других планов, – сказал Макс.

– У Перри? А без нее ты не можешь выбраться из квартиры?

– Могу, но мне куда больше нравится весь вечер видеть ее лицо, а не ваши помятые рожи.

– Так ты теперь будешь подстраиваться под ее планы? – с отвращением в голосе спросил я.

– Первое правило женатых: ее планы – теперь ваши планы, разве ты не знал? Именно поэтому я предпочитаю держаться в одиночестве, – с видом важной задницы сказал Дикарь.

– Ты держишься в одиночестве не поэтому, – подловил его я, но заметив его угрожающий взгляд, заткнулся. Не все знали секреты Далласа, на самом деле в этой команде было только два обладающих информацией человека: я и Пауэлл, пусть так и остается. Я обратился к Зверю: – А ты стал ее песиком, окончательно и бесповоротно. Пора проверить, на месте ли твои яйца. Что-то подсказывает мне, что Митчелл носит их в своей сумочке.

Зверь выпрямился и схватился за член через спортивные брюки:

– Проверь, если дотянешься.

Парни заржали как стадо коней.

– Да пошел ты!

– Знаешь, для человека, который с июня не может забыть одну конкретную задницу, ты слишком высокопарно рассуждаешь о чужих яйцах, – уколол меня Даллас, и придурок попал в самую цель, за исключением июня. Стоун была в моих мыслях задолго до свадьбы и ее выходки.

В моем салоне все еще чувствовался запах персиков – неизменного парфюма Кирби. И этот запах, словно насмехаясь, заставлял мой мозг воспроизводить картинки прошлого. Мне так и не удалось понять ее тогда, ведь Бабочка была одной из самых загадочных девушек, что я встречал на пути. Она та самая головоломка, которая заставляет напрягаться, спотыкаться, но почему-то по-прежнему провоцирует желание узнать ее. Добраться до того самого, к чему она никого не подпускала.

Кирби была другой, именно поэтому в прошлом я позволил ей подойти так близко.

Девушка, которую я заметил в первый же день ее появления в школе, девушка, из-за которой я стал чаще захаживать к Трейси, и девушка, которая понимала Рэя Уилсона гораздо лучше остальных.

Ее образ постоянно всплывал в моей голове. Длинные светлые волосы, легкими волнами спадающие на ее плечи и грудь. Прямой нос с вздернутым, закругленным кончиком, холодные голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, на которых стало больше туши, чем было раньше. И очерченные пухлые губы, покрытые полупрозрачным розовым блеском.