Селина Аллен – Эффект Фостера (страница 11)
– Не притворяйся, будто не понимаешь. Понравилось подглядывать? – Даже на таком расстоянии я заметила, как поползли вверх уголки его губ, будто Джефри не мог удержаться от улыбки.
Позор, накрывший меня лавиной, моментально окрасил мои щеки в алый цвет. Я вцепилась в поводья Герцогини, продавливая кожаным ремешком кожу своих ладоней.
– Это было отвратительно, – гордо вскидывая подбородок, сказала я.
Джефри сделал несколько шагов по направлению ко мне, отчего мне хотелось сорваться и убежать на поле, а еще лучше сесть на лошадь и ускакать от него как можно дальше.
– А мне казалось, будто я слышал твой стон, – сузив глаза, выдал он.
– Значит, тебе стоит проверить свой слух, потому что это было брезгливое «фу».
– Вот как? – Издевательские нотки в его голосе кричали о том, что он знает о моей лжи.
Мне нужно было просто потянуть Герцогиню и уйти, но мое упрямство и злость на Джефри быстро заслонили собою стыд. Раньше я из раза в раз убегала, поджав хвост, боялась дать ему отпор, высказать все то, что я думала о нем. Но сегодня я не буду сбегать. Последнее слово останется за мной.
– Мне абсолютно наплевать как на тебя, так и на твоих подружек. Более того, Фостер, ты последний человек, чьи дела меня интересуют.
– А мне кажется, тебя прямо распирает от любопытства,
– Уж поверь, не все в этом мире вращается вокруг тебя. Твоя сексуальная активность меня не волнует. Просто я поражена тем фактом, что ты приволок двух незнакомых девушек в дом своих родителей. С Джеммой не говорил сегодня, ее драгоценности на месте? Хотя знаешь, хорошо, если они вынесли что-то из этого дома, может тогда Дэниел поймет какая ты сволочь и запретит тебе появляться в особняке.
С каждым словом он медленно приближался ко мне, его челюсти с силой сжались, на щеках заиграли желваки, и я хорошо видела в его потемневших глазах, как своими большими руками он ломает мою тонкую шею. Ну, может, я утрирую, однако Джефри был чертовски зол. Адреналин подпитывал мое тело, ликование и чувство превосходства наполняли каждую клеточку моей груди, игнорируя маячивший на задворках сознания страх.
– Ты только этого и ждешь, – медленно проговорил он.
– Ты представить себе не можешь, как давно.
Джефри уткнул кончик языка в свою щеку, в глазах его показался недобрый блеск, который моментально вышиб из меня всю уверенность. Его рука двинулась, и я замерла, почему-то ожидая, что он прикоснется ко мне. Джефри никогда не касался меня, частью своего тела и случайно – возможно, но прямых касаний никогда не было, словно я была настолько отвратительна, что даже свои руки об меня он пачкать не желал.
Но как по мне, это он был отвратителен.
– Барбара, вот ты где.
Я отпрыгнула от Джефри, а сам Фостер, не теряясь, провел рукой по влажным волосам, переводя взгляд мне за спину. Странное напряжение, возникшее между нами, одним своим появлением разрушил Мейсон.
– Я был у тебя дома, Эрни сказал, что ты ушла расстроенная, я пришел тебя развеселить.
Джефри окинул брата каким-то странным, непривычно враждебным взглядом, и направился вглубь конюшни.
Руки Мейсона обвили мою талию. Теплые губы оставили маленький поцелуй на моем виске, и настроение мгновенно поползло вверх.
– Что это с ним? – спросил он.
– Понятия не имею.
– Он сказал что-то неприятное тебе?
Я накрыла руками шею Мейсона и поцеловала его.
– Абсолютно все, что он говорит – неприятно для меня.
Я могла простоять с Мейсоном весь день, ведь с его появлением тучи над моей головой разошлись, но рядом со мной была подружка, которой явно не нравилось, что я раздаю свое внимание Фостерам, а про нее забыла. Поэтому я условилась встретиться со своим парнем позже.
Я проверила седло в сотый раз, ведь подозревала, что Джефри мог с ним что-то сделать. Но как оказалось, подпруга была затянута просто идеально.
Глава 8
Привалившись плечом к деревянному косяку двери, я наблюдал за тем, как Барбара верхом на Герцогине удаляется от конюшни. Я определенно обратил внимание, что на простую прогулку она вырядилась как типичная чопорная стерва.
Я ненавидел это в ней, а еще то, как она всегда задирала нос, ведь в отличие от меня, была породистой девочкой и знала себе цену. Разве это может не раздражать?
Барби с Дикого Запада всегда была ярким пятном. День, когда я впервые увидел ее, отпечатался в моей голове. Прием в честь дня рождения Джеммы был в самом разгаре, дом Фостеров был заполнен уважаемыми семьями со всего Солт-Лейк-Сити.
Оливер Эванс был грозной фигурой, смотрел на всех свысока, оценивающе и с некой долей презрения. Он пугал одним своим видом, хотя ничего пугающего в его внешности и не было. Разбавляли эту неприятную энергию его любимая жена и маленькая дочь.
Хелена Эванс была полной противоположностью мужа, улыбчивая, громкая, легкая, дружелюбная. Она была той, кто излучала свет. А рядом с ней всегда стояла ее маленькая копия.
Розовое платье с многочисленными рюшами и оборками на юбке мозолило мне глаза. На голове ее был в тон платью ободок, а из-под длинной юбки выглядывали маленькие серебристые башмачки. Светлые кудряшки струились по плечам и спине, достигая поясницы. Фарфоровая кожа, маленький нос, губки бантиком и огромные голубые глаза. Она выглядела в точности как кукла, новая модель игрушки о которой мечтали все девочки.
Я никогда не играл в куклы, но она вызвала во мне такой интерес, что мне непременно захотелось познакомиться с ней, удостовериться, что она вообще настоящая.
Я подошел к счастливому семейству, игнорируя суровые взгляды Эванса.
– Привет, – сказал я, наблюдая за ее лицом в форме сердечка, отслеживая каждую эмоцию на нем, ведь всем известно, что куклы не испытывают эмоций.
Ее круглые глаза забегали по моему лицу, она коротко взглянула на свою маму и, заметив на ее губах легкую улыбку одобрения, ответила:
– Здравствуйте.
Из моего горла вырвался смешок. Что это еще за «здравствуйте»? Так никто не говорит. Разве только если не общается со старикашками.
– Меня зовут Джеф, – представился я, протягивая ей руку. Теперь я мог рассмотреть ее лучше: круглые щеки были окрашены легким румянцем, длинные светло-коричневые ресницы были чуть опущены, что делало ее взгляд грустным.
– Тебе лучше уйти к отцу, – грозно выдал ее отец.
Я непонимающе вскинул брови.
Почему он прогоняет меня? Может я испачкался?
Синий смокинг на мне был в порядке, рубашку следовало заправить получше, но она тоже была чистой.
– Оливер, прекрати, – ласково сказала мужу Хелена, а затем взглянула на дочь, как бы давая ей незримое разрешение. Девочка перевела свой безэмоциональный взгляд на мою руку. Светлые брови собрались на переносице.
Она смотрела на мою руку так, словно до этого та полгода пролежала в болоте с тиной: с легкой тенью отвращения и явной неприязнью. Конечно же, она не стала ее пожимать.
– Меня зовут Барбара, – стеклянным голосом сказала она. Чуть ниже ее подбородка была цепочка с большим бесцветным камнем, слишком тяжелым для маленькой шеи. Свет софитов падал на камень, и тот отражал его, превращая в сотни маленьких лучей, один из которых бил мне прямо в глаза. Пришлось потереть веки, настолько это было ярко.
От нее пахло чем-то сладким, словно на платье был карман, где она прятала вишневые карамельки. Это чувство, будто бы мне понравились ее светлые кудряшки, розовое платье и запах конфет, спрятанных в ее кармане, задавило меня. Я же мальчик Мне не может нравиться розовое платье и девчачьи волосы.
– Барбара, – усмехнулся я. Какое же глупое имя! – Может лучше называть тебя Барби?
Девочка нахмурилась и покачала головой, и только она хотела что-то ответить, как раздался голос ее отца.
– Нет. Она Барбара. Запомни, Джефри.
И это был словно призыв к действию. Как же я не любил, когда мне пытались доказать, что синее море на самом деле зеленое. Она выглядела в точности как кукла, ее звали тем же именем, но, тем не менее, ее семья открещивалась от подобных сравнений. Что за идиотизм?
Она была идеальна, по крайне мере строила подобный образ. Даже среди богатых детей Барбара выделялась, она будто бы была гораздо выше их, словно ее семья не просто владела деньгами, а происходила из королевской династии. Каждый раз, когда ее маленький носик невольно задирался, я не мог справиться с чувствами, что возникали во мне. Как же сильно она раздражала меня и злила. Одним своим видом она способна была заставить мою грудь переворачиваться, а органы завязываться в узел. Ее походка, ее манера говорить, то, как она поправляла свои длинные волосы, с каким высокомерием она смотрела на окружающий мир.
Однако больше всего меня раздражало, когда ее большие голубые глаза были нацелены на меня. Какого хрена она наблюдала за мной? Чтобы в очередной раз понять, что одежда на мне не такая брендовая, как на Мейсоне? Что в отличие от правильного Фостера я выродок без элитной родословной?
– Знаешь, твои советы оказались полнейшим дерьмом, – фыркнул Мейсон где-то поблизости, заставляя меня вынырнуть из детских воспоминаний. Я оглядел поле, но ни Барбары, ни Герцогини видно не было.