Селин Саади – Вкус предательства (страница 6)
Тот ушат дерьма не сравнить ни с чем. Девочке, которая не смела и слова возразить говорили такое, отчего волосы вставали дыбом.
Стоило ли оно того?
Нет, черта с два!
Ничего не стоило того, через что я проходила последующие два года. Два года потерь, где я лишилась гораздо большего, чем этот человек даже может себе представить. И вероятно, пора бы уже дать себе слово, что он прочувствует всю эту боль.
Если и играть, то теперь только королевой.
Отсалютовав бокалом, вновь поворачиваюсь к бару. А в тот момент, когда я планирую встать и отправиться в уборную, черный смокинг останавливается рядом, ломая мне все планы. Не стоит даже дергаться, чтобы понимать, что это он. Запах, аура, интуиция, все говорит о нем.
Ну конечно, как же Артур Ризанов позволит такую наглость, еще и мне!
— Скажешь, что тоже совпадение? — тихо и предостерегающе звучит он.
— И тебе здравствуй. Это видимо мое наказание по жизни. — вновь делая глоток красного сухого отвечаю.
— Вероника. — вот оно, тот самый тон: — Что. Ты. Здесь. Делаешь?
Чувствую, что повернулся, ощущаю давление от его взгляда. Не торопясь с ответом, отрываюсь, все же поднимая глаза. Самец считает, что нависая надо мной он выше, но конкретно этот экземпляр ниже, чем подвал этого здания.
— Отдыхаю. Или ты готов запретить мне все заведения Москвы из-за своей паранойи? — ехидный взгляд, направленный прямо в него.
Молчим. Словно каждый в этот момент прокручивает что-то свое в голове. В моей лишь вопрос: зачем ты так со мной…
— Раз уж, ты отдыхаешь, то я не займу много твоего времени. — усаживается за соседний стул, и широко расставив колени, продолжает смотреть: — Ответишь на мои вопросы. — усмехаюсь, качая головой.
— Давай… поиграем и в эту игру. — кручусь на барном стуле в его сторону.
Наблюдателю может показаться, что двое людей ведут беседу, или только что познакомились и флиртуют, или общаются, придя сюда вместе. Только это настолько далеко от правды, что наше расстояние не пройти и за всю жизнь. Стулья в метре друг от друга, в то время как мы на дистанции в несколько тысяч световых лет.
— Почему ты вернулась в Москву? — жесткие высеченные черты лица даже не двигаются, когда он говорит.
Словно все напряжение этого помещения сосредоточено в нем.
— Проект.
Я не могу сказать, что он меня не нервирует, но надеюсь, что хорошо держусь, являя ему другую, уверенную в себе, девушку.
— В чем суть? — прищуривается.
— Какое дело? — зеркалю.
— Отвечай.
Собираюсь с духом, потому что знаю, что за ответом последует следующий вопрос, на который я отвечать не хочу. Не ему.
— Допустим, пригласили в шоу.
— Поясни.
— Я хореограф, Ризанов, ставлю программу. — вновь беру бокал.
Напротив молчание, но сейчас смотреть в его лицо, я не хочу. Может быть боюсь увидеть реакцию. Хотя об этом даже глупо думать. Лицо Артура слишком давно могло для меня выражать хоть какую-то человеческую эмоцию. Гораздо правдивее увидеть презрение, высокомерие и усмешку.
— Почему? — хрипло звучит спустя паузу.
Не знаю, когда эта тема станет для меня менее болезненной. Таких всего две. И вторая — это не брошенная, почти у алтаря, невеста.
Сейчас, не играя, возвращаю свой взгляд на него. Если бы это было возможно, то наши глаза наверное вели бы свою беседу, но мы всячески запрещаем им это делать.
— Почему что?!
— Почему не танцуешь? — хмурится он.
Горько так улыбаясь и наблюдая за тем, как волнуется вино в бокале, отвечаю:
— Не получилось.
Влага в глазах скапливается так быстро, что я не успеваю предотвратить, но старательно удерживаю пелену.
— Что произошло?!
— Травма.
Минута слабости, где я лишенная мечты, вновь беру себя в руки, смахивая этот настрой. Не с ним я должна это обсуждать, а со своим психотерапевтом.
— Все? — возвращаюсь глазами, цепляя наигранно вежливую улыбку.
— Мне ж…
— Нет. — намеренно перебиваю: — Не нужно меня жалеть.
Он возможно растерян, но как и всегда его натура не выдает ничего, кроме сосредоточенной маски.
Как только я собираюсь завершить этот разговор, возле нас оказывается еще один человек из прошлого.
— Риз, женушку предупреди, чтобы не ждала.
Я не видела кольца, но с другой стороны… а чего я ожидала. Открывшаяся информация вызывает внутри что-то странное, но закапываю поглубже, не анализируя, не заостряя свое внимание. Отголоски прошлого, только и всего.
— Ну здравствуй, Абрамов. — медленно поворачиваюсь улыбаясь мнимому другу.
— Ника?!
В отличии от Ризанова этот человек ярко реагирует на любые события, поэтому его мимику можно отчетливо прочитать. Удивление и оценивающий взгляд. Последнее прямо фишечка блондина. Он протягивает телефон моему собеседнику, и я реагирую на это движение.
Удар под дых. Лучше бы я этого не делала.
Глава 8
Твою мать! Вижу, как ее глаза расширяются, и увы, это не от вина. Вся ее бравада будто исчезает, возвращая в тот облик раньше. Нет, она безусловно изменилась, тем не менее конкретно сейчас я вижу ту девочку из прошлого. И, черт возьми, одновременно рад ей и абсолютно этого не хочу. Блокирую смартфон, отключая входящий звонок. Абрамов стоит рядом, не сводя взгляда с Вероники, а она в ответ не моргая молчит. — Спасибо, Кир. Хочется втащить ему за то, что влез. Нет необходимости ей объяснять, однако, слова так и крутятся на языке. Нутро прямо орет о том, что я должен что-то сказать. На кой черт непонятно?! — А ты я смотрю, изменилась. — снова влезает товарищ, а внутри клокочет нерв. Не могу выбрать чего хочу больше: встать и уволочь ее, где мы будем наедине; уйти, оставив все, как есть; или вырубить друга. — Катя???Она совершенно не реагирует на Абрамова. Спрашивает, вздергивая бровь с каким-то странным выражением лица. — А ты не знала?! — Кирилл встает рядом со мной: — Года четыре с лишним уже, прикинь! — улыбается, кладя руку мне на плечо. Вырвать бы ему язык к чертовой матери. — Я сейчас подойду. По тону он понимает и реагирует вопросительным взглядом со знающей усмешкой. Поднимает руки в воздух ладонями к нам, и в конце концов, уходит к нашему столу. Возвращаю взгляд на нее, гуляя желваками и ощущая дикий разлад с самим собой. Пора все это прекращать, пусть дает ответы и валит на все четыре. — Это… — она, не веря, усмехается: — Не знаю… — Больно, да? — скрывая противоречивую горечь спрашиваю. Больно и мне, девочка. Пять лет уже больно, но разве тебя, мать его, это волновало?! — Четыре с половиной года назад для одной из… — начинаю, заканчивая ее попытки сказать хоть что-то. — Ты не должен мне объяснять, Артур. — совсем другая интонация. Словно я вновь оказался там с ней. В нашем далеком и мечтательном мире. Имя мягко и безысходно. Смотрит, сука, в душу. — Мы никто друг другу. — улыбается, но я не верю: — Но…рада, что освободила ваш путь к счастью. Встает, одним движением берет вещи, и стремительно двигается в сторону выхода. Торможу от ее слов и воспоминаний.
— Ника!
Но она уже не оборачиваясь покидает ресторан. Хватаю чертов телефон, чтобы выйти вслед за ней. Только, когда оказываюсь на улице, вижу лишь машину, что молнией разгоняется в потоке автомобилистов. Черт!
Снова раздается звук мелодии, раздражая лишь сильнее. — Слушаю. — рявкаю в трубку. — Артур, родной, ты где? — голос жены режет уши. — Буду поздно. — чеканю, а она кажется даже не замечает моего тона. Точнее она всегда делает так, как будто не замечает. — А мы тебя ждали. — снова канючит. Это привычное состояние Екатерины Ризановой. Раньше я к этому был терпелив, точнее, по первости наших отношений, но в последнее время это уже за гранью. — Катя. — Ну не злись, не злись. Мия хочет с тобой поговорить. Выдыхаю, чтобы не звучать грозно. — Папа? — Привет, котенок. Как твои дела? — Все хорошо. — картавя слова отвечает: — Я соскучилась, ты обещал поиграть со мной… — У меня есть одно важное дело, а потом я сразу домой. Когда утром ты проснешься, то я буду тебя уже ждать, идет? — Ладно. Сейчас стопроцентно ее лицо в милой обиде, которая каждый раз умиляет. Она совершенно на меня не похожа, точная копия ее матери. Темненькая и большеглазая, моя маленькая куколка. Правда, характер, пожалуй, более сдержанный, несмотря на то, что ей всего лишь четыре. — Артур. Я ждала тебя на ужин. — Не начинай, ничем хорошим это не закончится. — Да?! Я, по-твоему, кто?! Ты ведь даже не говоришь со мной, как обычно, уйдешь и закроешься в своем кабинете! — шипит в трубку. — Я последний раз предупредил. — угрожаю, знаю, но иначе с ней не выходит. В какой момент все повернулось в ту сторону, в которую я, по сути, и не смотрел, не знаю. Но оставить после себя беременную женщину я не смог. Сам бы себя за человека не считал.
Мдаа… Смотрю на дорогу, где мимо проезжают автомобили и пытаюсь выдурить из головы желание прямо сейчас постучаться в дверь квартиры пятьсот восемьдесят девять. Та девочка из той жизни сорвала тормоза и где-то в глубине появилось необъяснимое рвение схватить и вспомнить ту разрывающую сознание страсть, что когда-то была между нами. Парадоксально, но на свою беду, это минутное проявление ее слабости на хрен крошит всю теорию о ее причастности к моему бизнесу. Проверить все равно стоит, однако, разум уже согласился с интуицией. Ты растоптала меня, Вероника.
Повторяю как мантру, чтобы перестать терзать себя, иначе свихнусь от тех разногласий, что с ее появлением поселились в моей башке.