Селин Саади – Вкус предательства (страница 10)
Месть — бред.
У них полноценная семья, и, судя по возгласам, ребенок обожает своего отца. Кто я такая, чтобы вносить разлад в семью?! Ведь главным потерпевшим станет именно девочка, а на это решиться я не могу.
Не смогу.
Разворачиваюсь, резко и стремительно двигаясь в сторону лифта, чтобы успеть уехать. В замкнутом пространстве с теми, кто вывернул мою душу наизнанку, и их продолжением, я не продержусь.
Потому что свою семью создать мне не удалось.
Ком в горле нарастает, но я отчаянно гоню его от себя.
Стараюсь вновь не вспоминать то время, если начну, то снова провалюсь в бесконечную апатию. А я не могу, скоро и я буду там, где хотя бы на пятьдесят процентов счастлива.
Глава 12
— Ну что? Где будем праздновать? — вопрошает Кир, сидя в конференц-зале после совещания. — «Престиж». Отмечать мы собираемся нашу сделку, несмотря на палки в колесах мы стартуем. Строительство начнется через несколько месяцев, пока мы приступаем к ограждению и обустройству котлована. — Как скажешь, друг. Только предупреди жену, чтобы кайф не портила. — ухмыляется. Киваю, он останавливается, будто хочет что-то спросить, но все таки выходит. А я все еще задумавшись просматриваю отчеты. Что-то не бьется, вижу вывод крупной суммы, хотя таких трат не было. Сосредоточься. Хватит о ней думать. От самобичевания отвлекает звонок на мобильный. — Слушаю. — Босс, тут ваша жена… — Что? — Узнавала, где живет та женщина. Сначала не понимаю, а потом до меня доходит. — Макс, ни в коем случае. И сам не объясню, почему этот факт меня раздражает. Но без меня Катя не будет говорить с Вероникой. Точнее не так, она вообще не должна с ней говорить. — Понял. — Они не должны пересекаться, вообще. Услышал? Тон растет и подчиненный понимает спешно прислушиваясь к приказу. Швыряю трубку на стол. Раздрай внутри выносит весь самоконтроль. Снова накатывает воспоминание. — Как долго ты будешь следить за мной? Вопрос с улицы, пока я ехал за ней на машине. Нахмуренная и скукоженная, явно чувствовала себя не в своей тарелке. Черт, а я наслаждался непринятием и своей охотой. Она цепанула еще там, в ресторане своими большими испуганными глазами. — Пока ты не согласишься. С усмешкой отвечал ей, желая, чтобы села рядом. Чтобы в салоне запахло ею, чтобы, унять безумный интерес и узнать эту необычную девушку. — Артур. Остановилась на остановке, а я занял добрую часть полосы в ожидании дальнейших слов. — Мы уже виделись. Ага, тот час постояли у подъезда, пока не унеслась прочь из-за каких-то выдуманных проблем. — Мне мало. Оставив машину заведенной, вышел к ней на остановку. А когда встал напротив, девочка высоко задрав голову пыталась прочесть мои намерения. — Хочу настоящее свидание, Вероника. — И ты оставишь меня в покое? Она была как ежик. Колючая и милая одновременно, с явным желанием от меня избавиться, но при этом, с намеком на интерес. — Просто скажи да. Шептал, вдыхая нечто цветочное от ее волос или от нее самой в целом. Она дала ответ лишь через несколько секунд, и этот ответ заставил меня победно поиграть бровями. Кто-то настырно звонит на мобильный, а я потерявшись в тех первых волнениях на эту девушку, не желаю отвечать. Черт, рвало крышу не на шутку! Я с ума сходил, а ее танцы возносили в другую реальность. Тогда казалось бредом, но эти плавные движения сексуального и грациозного тела. Столько чувств в пресловутых выпадах рук и ног. Я никогда не видел такого, ни до нее, ни после. Пытался найти, как больной ходил на выступления, но нет. Подобную чувственность я так больше и не видел. Теперь уже и не увижу. Хотел бы я исправить прошлое? Сложно сказать… Ведь питать себя иллюзиями нонсенс, потому как переиграть невозможно, а жить тем самым прошлым залог проигрыша… Так ведь любят говорить гуру, что пытаются помочь беседами людям, при этом опустошая их карманы. Вот и я, не жил им, как думал. А чем больше сталкиваюсь, тем больше догоняю, что ни разу я не пережил. Что до сих пор свербит внутри. Главный вопрос к нам обоим, а сделали мы хоть что-то, чтобы закрыть эту чертову книгу? Мой ответ нет, полагаю, с ее стороны такая же картина. Вчерашняя встреча резанула где-то в грудине. Боль, ненависть, и твою мать, угасшая любовь — все это убийственным коктейлем смешивалось в моих венах. Прикрываю глаза, откидываюсь на спинку кресла. Так, с отчетами явно нужно перепроверить. Абрамову не хочется поручать. С ним вообще что ли напряженно стало. Думал сделка высасывает кровь, но тут что-то другое. После того случая, когда я оставил его с близняшками в ресторане, будто появилось что-то. Хотя, в другой бы раз он лишь порадовался двойной дозе. Так что же так выводит его из себя?! — Артур Александрович. — слышу секретаря с переговорного устройства: — К Вам Ирина Романовна. Что ж за дерьмо то такое?! — Жду. Только вот матери мне не хватало. — Сын. Женщина с присущим ей высокомерием входит в двери. Улыбка, не значащая никакой радости или каких-либо эмоций растягивается на лице. — Что-то случилось? — хмурюсь, не понимая, что она тут забыла. Деньги дают свое и выглядит она конечно шикарно. Однако, материнская любовь в моей жизни, это нечто недосягаемое. Вероника… она тогда закрывала все своей любовью, как мне казалось. Может поэтому и повелся, надеясь на то, что хоть кто-то все же способен испытывать это чувство. — Я что не могу навестить собственного сына?! — возмущается она, садясь напротив. — Прошу, только давай без этого. Когда ты в последний раз это делала?!Непрозрачно намекаю, что после смерти отца, она ударилась во все тяжкие. — Артур! Катя звонила мне. Прекрасно, просто мать его, прекрасно! Этот взгляд с укором и ожиданием якобы моих объяснений заставляет смеяться. — И?! — поднимаю брови не пряча усмешку. — У вас трудности, я понимаю. — Так, стоп. — вскидываю ладонь: — У нас с Катей трудности с первого дня нашего совместного существования. Но если ты решила вдруг поиграть в родительницу, то нужды нет. — высекаю словами, пронзая женщину серьёзным взглядом: — Первое. Ты не исправишь, это даже теоретически невозможно. Второе. Не ты будешь мне говорить, что делать со своей жизнью. Отношения у тех, кто должен был бы любить своего ребенка, были сложные. Отец не знал никого и ничего, кроме работы. Мать развлекала себя, как могла. Во всех смыслах. Их устраивала эта модель, на светских раутах и мероприятиях сложно было их назвать не идеальной парой, живущей душа в душу. Только после них, как только закрывались двери дома, каждый тут же становился самим собой. — Сынок, пойми, это может быть просто влечение. — вдруг начинает женщина. В замешательстве смотрю на нее, рукой давая понять, чтобы продолжила. — Эта, хм, девушка… Вероника. — со знанием дела, даже не ведя и бровью. Что ж все вокруг всполошились?!Зверь внутри беснуется и, отчетливо выдавая свое раздражение, сквозь зубы цежу — Я уже просил тебя. Не смей. — Ну, не кипятись ты сразу. Права была Катерина, ты сам не свой, сынок. — Еще раз я услышу, что вы обе обсуждаете или хоть как то, мать вашу, о ней думаете… Я не посмотрю, что у всех нас одна фамилия. — по глазам вижу понимает о чем речь. Отец оставил все наследство мне, и по сути, сейчас мое дело — это совокупность трудов моих и его, в том числе. — Тебе надо отдохнуть, Артур. Может быть съездите куда-нибудь семьей? — тут же принимает вид добродушной матери. Та забота, в которой нет и доли правды. Вся моя жизнь, по ходу, это блядь какой-то цирк с уродами! — Я занят. — чеканю, показывая подбородком на выход: — И еще раз, если захочешь мне что-то сказать, сначала позвони, мама. Она вздергивает подбородок, ничего не говоря в ответ, однако, уже у двери вдруг останавливается. — Тебе нужно вспомнить, что провернула за твоей спиной та девушка! И все ради чего?! Ради твоего имени и имущества! — Очевидно, это не так уж и плохо, верно? — презрительно усмехаясь ей в ответ: — Тебе ведь удалось. Мудак, да. Но, если и говорить о хороших качествах, то в моей матери их нет. А как раз в Веронике они были. Пусть мало кто это и понимает, главное, что я в свое время их видел. Этим она и отличалась от моего мира.
Глава 13
— Я люблю тебя, Красивая… Улыбаюсь мужчине, сверкая глазами на усладу для ушей. Он кружит меня, а я хохочу, откидывая голову назад. Разве может быть так? Разве могла я думать, одинокая девочка с тысячью рублей в кармане, что буду настолько счастлива? Нет. Он появился словно вихрь, унося меня за собой, показывая как нужно жить. Показывая, что нужно не бояться. — Ты мое все, Артур. Шепчу ему, поглаживая щеки большими пальцами.
— Наивная дура! — резко врывается голос Кати: — Такая замухрышка могла заинтересовать Риза только девственностью! — громкий противный смех раздается на все помещение. — Чего ревешь, дуреха?! — ухмыляется голос матери Артура: — Денежек то не получишь! Неприятный оскал и взгляд полный отвращения, и ехидства. — Не стоят, так сказать, твои способности ни рубля! Сын сделал правильный выбор! Так что, скатертью дорожка! Белое платье мгновенно теряет белизну и лоск. А их облик частично стирается. Распахиваю глаза судорожно дыша. Не понимаю сколько времени и где я. Холодный пот на лбу стекает мелкими каплями по вискам. Прикрываю глаза осознавая, что это сон. Порой все еще беспокоят те эпизоды, скомканные в один, но уже гораздо реже, чем раньше. Тру виски, садясь на кровати, и приглаживая волосы, поднимаю глаза к потолку. Неимоверно хочется плакать. Снова. Жалеть себя, думать о своей вине, догадываться о причинах… Проделывать все то же самое, что практически целых два года мусолила каждый день, каждую минуту и каждый час. Слезы текут безмолвно, без единого звука. Каждый раз одна и та же реакция на его фразу во сне. Его “люблю тебя, Красивая” словно срывает спусковой крючок и крайне сложно вернуть себя в форму. Эти встречи, эти сны, это напоминание о том, чего меня лишили, заставляет громко шмыгать носом. И не только поэтому, а потому…я ведь позволила это. Убежала, бросила, захлебывалась стеклом его любви…а сейчас что?! Хотела поиграть? Хотела показать, что взяла и пережевала эту боль, да Никандрова?! Только увидев девочку, отбросила все эти по-наивному твердые мысли. И пусть я хочу растоптать ее мать за этот нож в спину, и пусть хочу выцарапать глаза ее отцу…но не сделаю. Слабая, брошенная и одинокая. У меня нет друзей, я остерегаюсь любой близости и…полна противоречивой ненависти к своей первой любви. Стираю слезы, глубоко вдыхая и отвечая самой себе. Все далеко не в порядке. Не в порядке. Даю еще десять минут на проявление своей никчемности и осознание разбитости. Казалось бы, есть человек, все у него с виду в порядке. Да только никто не знает, как воет он в подушку по ночам, и вот так ищет взглядом отсутствующие ответы в потолке. Через пару часов ближе к ночи, когда я пытаюсь насладиться музыкой и очередной чашкой чая на террасе, раздается звонок телефона. — Слушай, Никандрова, не хочешь скрасить вечер, плачу дорого! Голос Кирилла звучит не шибко трезвым. — Уровень твоего интеллекта уже не способен выдать стоящие подкаты?!Цежу сквозь зубы. — Ой, ты все еще дуешься, серьезно?! — усмешка отчетливо слышится в трубке. — Что тебе надо?! — Не мешайся под ногами, Ника. Угрозы его любимое дело. И тогда, и судя по всему, сейчас. — Каждый из вас слишком много на себя берёт, Абрамов. Включая тебя. Вялые пьяные попытки вызывают лишь смех. Подумал бы, прежде чем нести этот абсурд. — Думаешь, я идиот, поверю, что ты не хочешь Риза и его денежки? — ржет громко и театрально. — Знаешь, меня всегда удивляла ваша способность видеть иллюзии. Это из серии, сам придумал — сам поверил, так? — Хочешь сказать, что полюбила его за красивые глаза, да?! — слышу стук стакана об стол. Между прочим, глаза у Ризанова действительно берут за душу. И темнотой, и способностью говорить больше чем слова. По крайней мере, так было раньше. Дергаю головой возвращаясь в настоящее. — Хочу сказать, чтобы вы все оставили меня в покое! — Ахааа. Ты же даже не знаешь почему он так поступил, верно?! — не понимаю, говорит правду или очередную ересь: — Удивлялась небось, что ж любимый то не побежал за тобой, искать, молить о прощении! Несчастная малышка, как же! А это уже перебор. — Тормози. Иначе узнаешь, на что способна эта малышка, Кирилл. Заодно передай это и ей, и ему, и самому себе. — Мы все пойдем на дно…друг за другом, Вероника… — спустя паузу фраза звучит как-то безысходно. Он отключается…а я застыв с отсутствующим взглядом смотрю вдаль. Невольно обдумываю его последние слова. Телефон тут же звонит вновь и уже собираясь послать этого идиота, замечаю, что это один из спонсоров нашего шоу. — Слушаю. — Вероника, добрый вечер. Это Андрей Шумов. — обходительный тон, как и всегда. — Да, доброго узнала. Что-то случилось? — хмурюсь, ведь время то не для делового общения. — И да, и нет. Прошу прощения за столь поздний звонок… — загадочно отвечает и я слышу улыбку: — Хотел бы завтра с Вами встретиться вне театра. Фраза вводит в ступор. — Эм. Зачем? Не поймите неправильно, просто… — Вы неприступная скала, это я понял. — с ноткой грусти слышатся слова: — Есть пара идей, которые хотелось бы обсудить именно с Вами. Под скалой он имеет в виду, что в день знакомства со всей командой он уже пытался выдворить меня на встречу тет-а-тет. — Андрей Сергеевич… я… — замолкаю на секунду, коря себя за столь категоричные решения. Может быть пора хотя бы попытаться? — Хорошо, когда? — на том проводе пауза, очевидно, мужчина не ожидал. — Хм, завтра в девять? Голос вроде бы ровный, но чувствуется что ли надежда. Или это я трактую так. Шумов Андрей — это известный в танцевальных кругах, можно даже сказать, продюсер. Он выступает и инвестором, и благодаря его компании, рекламе и маркетингу те проекты, в которые он вкладывается, потом у всех на устах. Сам мужчина чуть старше Артура, где-то около тридцати восьми, наверное, лет. Высокий, не такой крупный, как…