Селин Саади – Развод в 44. Сквозь обман (страница 4)

Я отчаянно хочу быть не правой. Однако, интуиция будто уже все поняла.

Нужно сейчас нажать на квартиру сто пятьдесят шесть, как указано в навигаторе. Однако, сначала, я решаю сделать одну вещь.

— Привет, Гер, — набираю своего мужа и нарочито бодро говорю: — Ты в офисе? Может машину тебе загнать? Я освободилась, — прикрываю глаза, желая, чтобы он сказал да.

— Солнце, я сейчас отъехал по делам в банк, давай или позже, или уже катайся, Илон, — закусываю губу, не желая расклеиваться прямо сразу.

— Хорошо, тогда до вечера… Люблю тебя.

— Ага, да… — и с этими невнятными словами он отключается.

Смотрю на экран телефона, а затем на домофон. Когда уже хочу нажать на кнопку, из подъезда выходит какая-то женщина с собачкой. Придерживаю им дверь и сама вхожу внутрь.

Пятый этаж, на который я поднимаюсь на лифте, посмотрев табличку подъезда. А когда через минуту уже стою около коричневой металлической двери с номером сто пятьдесят шесть, ощущение, что мое сердце не бьется.

Бывало ли такое в жизни, чтобы подсознательно ты все понимал, однако, до последнего пытался не верить?

Точнее, не так, надежда… Именно она до последнего не дает тебе погрязнуть в боли, пытается нести свет и ту самую мысль, что твой муж никогда не будет способен на предательство…

И вот я звоню в звонок.

— Здравствуйте…милый подожди минутку, — кричит вглубь квартиры улыбчивая девушка блондинка и затем смотрит на меня своими голубыми глазами: — Чем могу помочь?

— Вы наверно Соня?

— Что там, Со… — вижу того самого милого в лице моего Германа, который появляется в коридоре, и с ужасом в глазах роняет кружку.

Сквозь удушье и боль я улыбаюсь от того, что шестое чувство не подвело.

С его влажных волос стекают капли воды, а полотенце ярко-розового цвета обернуто вокруг его бедер.

До боли стискиваю челюсть, чтобы не показать того, насколько он втоптал меня в грязь, и не свожу со своего мужа прямого уничтожающего взгляда.

Глава 6. Герман

— Почаще ко мне так приезжай… Без предупреждения, — Соня с порога прыгает на меня, целуя в губы. Я даже не успеваю сориентироваться, тут же обхватываю ее за ягодицы, чтобы она не свалилась на пол, — Мне нравятся спонтанные мужчины.

— Сонь, — хриплю ей в губы, опуская девушку на пол голыми ступнями с ярко красным педикюром на аккуратных пальчиках, — Я приехал поговорить.

— Гер, — она улыбается, — Не люблю, когда ты такой серьезный. Этот разговор про моего отца, да?

Она щеголяет в сторону кухни, а я, скинув верхнюю одежду, следую за ней.

— Нет, дело не в нем, — я усаживаюсь за барную стойку, пока Соня готовит для меня кофе, — Дело в моей жене. Она начала догадываться… И я не могу подвергать риску все то, что строил годами.

Вижу, как ее рука дергается с наполненной туркой. Девичья изящная спина напрягается, а плечи опускаются вниз.

— Ты хочешь сказать, что?.. — она разворачивается ко мне лицом в полном недоумении. Смотрит большими голубыми глазами, хлопая длинющими ресницами.

Не знаю почему, но ее невинный вид всегда разгоняет мою кровь по венам, тут же ударяя в пах. Мне нравится ее покорность, ее миленькое личико и иногда туповатые вопросы. Просто потому, что она не обременяет меня ничем лишним. Легкость. И все.

— Да, Сонь. Ты очень красивая девушка, очень хорошая. Но я правда не могу больше с тобой видеться.

— Гер, это какие-то глупости, — она пожимает плечиками, отмирая и, наконец, наливает мне в чашку ароматный кофе, — Ну я знала, что ты несвободен. Но… Я ведь не лезу в твою семью, соглашаюсь на наши тайные встречи. И даже на то, что мы никуда не можем выйти вместе, чтобы никто из знакомых не увидел. Думаешь это легко? Моя квартира, — она обводит руками пространство вокруг, — Это место, в котором твой запах, твоя зубная щетка, твои носки. Тут весь ты. Я вообще-то… Люблю тебя.

— Эй, — я приподнимаю указательным пальцем ее подбородок, — Мы с самого начала с тобой обсуждали, помнишь? Я говорил, что никогда не брошу семью. Даже если влюблюсь в тебя, то не брошу. И ты согласилась, Сонечка.

— А ты влюбился? — глаза полные надежды бегают по моему лицу в поисках ответов.

Я приобнимаю ее, притягивая к себе. Потому что ответа у меня нет… Откуда я знаю, что чувствую, если единственное для чего я приезжаю сюда — это секс.

Вряд ли вопрос про любовь… С Илоной все было слишком однозначно и почти сразу понятно. Увидел и пропал. Но и я был тогда молодой, тогда все по-другому ощущалось.

Сейчас же, голова работает намного оперативнее и мощнее, чем сердце. Да и со временем сердечная мышца будто атрофировалась, я стал менее эмоциональным, закрылся в себе. Знаю точно, что в долгу перед Илоной и нашей семьей, поэтому уйти не смогу.

И, если честно, не хочу никуда уходить. Дома все привычно, отлажено и отработано. Строить отношения заново — титанический труд, на который у меня нет времени и особого желания.

— Сонь, послушай… Мы оба знали, что рано или поздно нашим отношениям придёт конец. Понимаю, что это случилось слишком быстро, но на кону моя семья. Я не готов ее терять.

— Я понимаю, — ее нижняя губа начинает подрагивать, а у меня все тело каменеет. Я терпеть не могу женские слезы. Я не знаю, что с ними делать. Как себя вести. Они вводят меня в ступор, — Ты просто идеальный, Гер. Знаешь сколько было ухажеров у меня, которые даже и в подметки тебе не годятся. Они все не то… А ты самый лучший.

— Сонь, ты все равно когда-то захочешь семью, детей. И тебе придется встретить другого мужчину для всего этого.

— Знаю, — она кивает понятливо, всхлипывая, — Жаль, что это не ты.

Хорошо, что это не я… Нет сил и ресурсов на то, чтобы строить с кем-то новую семью. Слишком тяжело далась мне моя нынешняя. Мы с Илоной не были детьми из обеспеченных семей, прошли вместе огонь и медные трубы. Много было… И обиды, и ругань, и любви было много. Всего отхватили друг от друга.

Соня целует меня вновь, и я дарю ей эту прощальную ласку. Правда, дело поцелуями не заканчивается, когда ее нежные ручки уверенно забираются под брюки.

Я злюсь на себя и, вместе с тем, оправдываю. Обещал же сам себе, что просто приеду, поговорю и поставлю точку. Что больше не коснусь ее кожи, не буду ее целовать и ловить томные стоны.

Но, оправдывая себя, что это в последний раз, я стягиваю вниз по стройным ногам шортики вместе с трусами. Прохожусь ребром ладони по горячим и влажным, готовым для меня, складкам и вхожу в податливое тело.

Мы больше не увидимся. Это будет точка.

Глава 7

Чувствую как буквально в каждой вене пульсирует воздух, разжигая адскую боль, которую я всем своим существом ощущаю. На своего мужа я не смотрю, а лишь смотрю в глаза девушки, что растерянно хлопает ими.

— А вы…? — она оборачивается на Германа в поисках помощи, но тот словно статуя, с ужасом в глазах так и застыл.

— Илона… — слышу его голос и это срывает мои собственные тумблеры.

Перевожу глаза на него, разглядывая его в неглиже, и так тошно становится, что буквально мутит.

Расслабляю ворот куртки и посылаю в мужчину равнодушный взгляд.

— Ты похоронил себя за плинтусом, Баринов, — четко говорю каждую букву, а затем снова перевожу глаза на блондинку: — София, извещу на будущее… Мужчину вы привередливого выбрали, когда перейдете на следующий уровень под названием семейная жизнь, лучше бы, чтобы стол был накрыт к его приезду.

— Ило…

— Ты бы постыдился, ради приличия хотя бы прикрылся, Герман, — вульгарно перебиваю я его.

Пока девушка переводит огромные глаза олененка Бемби то на меня, то на него, я прожигаю ненавистью своего мужа.

Обмануть, чтобы что? Чтобы сохранить свою тайну, потянуть интригу? Для чего нагло лгать, еще и с братом на пару? Это насколько нужно не уважать собственную жену?

Усмехаюсь мыслям, не совсем понимая, как вообще еще стою на ногах.

Чувство, что я неживая оболочка, будто вся боль выжгла внутренности до чистого поля. Теперь там только запах гари и полная пустота.

— Ключи от твоей машины, можешь здесь и оставаться, — бросаю чуть ли не в него связку, которую он естественно не ловит: — Смекалки ради, Гер, попробуй не вбивать номер квартиры в строке названия геопозиции, тогда бы я может на твое удовольствие еще пару лет в идиотках проходила бы…

Горькая усмешка оседает на губах, а я разворачиваюсь и ухожу.

Про себя молю лишь бы не сбился шаг, и не уплыло сознание. Лишь бы дойти и скрыться в лифте. Лишь бы скорее уехать.

Жестокая и голая правда оказалась тем ударом, к которому даже подозревая, я не была готова.

Вызываю такси в приложении, пока двери лифта закрываются. И только после этого с силой бьюсь спиной о коробку лифта и зажмуриваю глаза.

Горячие крупные слезы стекают так часто, что я даже не успеваю смахивать. Да и, по правде, не стараюсь. Шумно дышу, стискивая челюсти и осознавая, что Герман, с которым мы прожили настоящую, сложную, но полную любви жизнь, все же сделал это.

Без зазрения совести он перечеркнул каждый день, каждую нашу победу. Поставил на кон нашу жизнь и семью, которую мы с таким трепетом оберегали, невзирая ни на что.

И ради чего? Кого?

Ей на вид может двадцать пять. Бесспорно горяча, молода и красива, в отличие от уставшей жены. Жена ведь, она, так… Старый халат на вешалке, а хочется, видимо, новый розовенький пеньюар.