Селестина Даро – Песнь Эридана. Свет во тьме (страница 11)

– То есть, во мне есть сразу несколько видов магии? – Я нахмурилась, не понимая, плохо это или хорошо, и как это связано с общиной драконов. Или все, где есть слово «сожгла» автоматически попадает под юрисдикцию драконов?

Лицо Эридана вдруг стало необычайно серьезным.

– Лаванда, ты ведь знаешь, какая фамилия была у твоей бабушки по линии матери – Марисы?

Боги, опять эта тема. А я только надеялась, что сбежала от нее.

– Райнхардт. Я знаю, что Мариса не стала менять фамилию. Но при чем тут мои способности?

– Женщины-драконы могут брать только фамилию их истинной пары. Если женщина-дракон выбирает себе в пару человека, то наш закон запрещает им менять свою фамилию на человеческую и обязывает оставить себе фамилию рода. Если же от такой связи родится ребенок-дракон, то мать должна передать фамилию рода ребенку. Теперь, наверняка, у тебя, наконец, созрел нужный вопрос.

Действительно, я наконец-то позволила себе сложить два плюс два. Эта догадка давно зрела во мне, но я не давала ей прорваться наружу.

– Мариса не сменила фамилию Райнхардт на Резерфорд, потому что была драконом? – начала я размышлять вслух.

Внутри меня будто бы что-то защекотало. Я чувствовала, что собираюсь перейти опасную черту, и дороги назад уже не будет. Я глотнула ещё мятного чая с лимоном для смелости.

Эридан кивнул, а потом откинулся на кровать и скрестил руки.

Кажется, своей несмелостью и недогадливостью я испытывала его терпение.

– Мариса дала фамилию Райнхардт моей матери, Элизабет, – медленно процедила я, сцепив зубы.

– И снова верно, – услышала я комментарий от Эридана.

– Но моя мать взяла фамилию моего отца, и дала ее мне. Элизабет Джульетта Вуд, я сама видела это в своем свидетельстве о рождении.

Эридан рывком сел, и придвинул ко мне синюю папку, которую я раньше попросту не замечала.

– Это свидетельство ты видела, Лаванда Оливия Райнхардт?

Я не стала открывать папку, уже и так понимая, что в ней увижу.

– Теперь ты готова к встрече со старейшиной, – почти торжественно произнес Эридан.

По моей коже побежали мурашки. Он встал и подставил мне локоть.

– Обитель старейшины находится на самой вершине. Думаю, тебе будет интересно взглянуть на наш небольшой общинный городок, – усмехнулся Рид.

Я взяла его за руку и кивнула. Мне было не просто любопытно, мне было очень любопытно.

Как только я вышла за дверь, то поняла, что я находилась лишь в одной из комнат.

– Ты пока живешь в гостевой комнате. Здесь их три, – пояснил Эридан.

– Эти три цвета, в которых здесь все украшено, мои любимые, – призналась я. – Синий, зеленый, фиолетовый. А почему в гостевой комнате не так?

– Гостевые комнаты – нейтральны, ведь в них могут останавливаться разные гости, – начал Рид.

– Ты находишься в обители Херувима Эфира. Синий, зеленый, фиолетовый – его цвета, – вдруг пояснила мне непонятно откуда взявшаяся Хаакана.

– А-а-а, понятно, – протянула я. Интересно, кто Херувим Эфира? – А Херувим – это вообще что значит? – Я невинно захлопала глазами.

– У общины драконов есть старейшина. Он главный над всеми нами. Старейшине подчиняются Херувимы – Главы Стихий. К примеру, моя сестра – Херувим Воздуха.

О, отлично! Так значит Хехейна – ещё и очень важная в этой общине. Куда уж мне до нее.

– Эридан, – сказала Хаакана, но дракон жестом прервал ее на полуслове.

– А почему я нахожусь именно в гостевой комнате обители Херувима Эфира?

– Потом об этом поговорим, – резко оборвал нас Эридан. – Ты идешь? Уверен, тебе не терпится осмотреть все вокруг.

Я почувствовала, как он слегка потянул меня к выходу. Все-таки удивительно, потолком и стенами здесь служили настоящие скалы.

– Синяя дверь, запомни, – указал Эридан на дверь, которая закрылась за нами. Довольно большое помещение перед дверью разветвлялось на одиннадцать разных ходов. Я вцепилась в руку Рида, боясь потеряться. Он улыбнулся. Кажется, ему было смешно от того, что я так тряслась. Возможно, я никогда не смогу ходить здесь самостоятельно. Как вообще они в этом разбираются?

Мы довольно долго, как мне показалось, шагали по самому левому туннелю. Мы шли, и перед нами сами зажигались шары света. В какой-то момент я совсем струхнула, мне в голову даже пришла мысль о том, что надо было взять мел и ставить здесь черточки. Вдруг орден прав, и драконы думают только о себе? Вдруг Эридан хочет завести меня как можно глубже и… А что и? Я сразу отбросила эту мысль по двум причинам. Во-первых, я вроде как нужна драконам живой, если они хотят получить Песнь, а во-вторых, я не могла вообразить ничего пристойного. Как только я представляла, что мы с Ридом находимся наедине в пустынном тоннеле в горе, меня посещали лишь те мысли, от которых можно познать все оттенки красных щек.

Эридан же вел меня только вперед, стараясь не оглядываться. Вскоре мы, наконец, вышли в огромнейшее пространство.

– Это рынок, – пояснил Рид.

Я смотрела во все глаза. Тут было полным-полно народу. Неужели все они драконы? Неужели у всех у них есть способности?

– А у всех драконов есть способности? – спросила я.

– Нет, – сухо ответил Эридан, и я удивилась.

– А почему? У тебя и Хехейны они точно есть. И вы говорите, что если я дракон, то и у меня есть…

Вдруг Эридан резко затормозил, и я влетела в его широкую спину. Он повернулся ко мне и положил свои руки на мои предплечья.

– Давай расставим все точки над и. Я правда думал, что мы уже это сделали, но, видимо, нет. Нет никакого «если», Лаванда. Ты – дракон. Твоя мать была драконом. Твоя бабушка и ее родители – тоже были драконами.

– Ты не ответил на вопрос, – настырничала я.

– Ответил. Нет, не у всех.

Я скрипнула зубами. Что ж, этот парень тот еще крепкий орешек.

Я внезапно переключилась на разглядывание прилавков. На них было разложено огромное количество разных плодов, названий которых я даже не знала, и никогда раньше не пробовала. Сами лавочки были украшены хвойными ветками и остролистом. Здесь тоже отмечают Рождество?

– Что это? – Я ткнула пальцем во что-то, похожее на крошечный арбуз, который бы поместился у меня на руке.

– Это мелотрия. Она способна расти в самых неблагоприятных условиях. Но по вкусу она тебе не понравится: это почти как огурец. Лучше попробуй-ка вот это, – Эридан ловко разломил пополам фрукт, похожий на зеленую хурму.

Я взяла из его рук половинку и лизнула языком. Глаза Эридана игриво блеснули. Мне показалось, или он не мог отвести взгляд от моих губ?

Ведь я не сумасшедшая, так сходу кусать неизвестно что. Вдруг у меня будет аллергия? Не хотелось бы умереть от анафилактического шока.

– Боги, как вкусно! Это же на вкус как шоколадный пудинг! – удивленно воскликнула я и откусила один, довольно большой кусок.

– Черная сапота, – довольно сказал Рид.

– Что? – не поняла я. Мне показалось, что он говорит на неизвестном мне языке.

– Черная сапота – то, что ты сейчас ешь. Это название этого фрукта.

Эридан вдруг наклонился к моему лицу и провел пальцем по уголку губ. Я вздрогнула.

– Ты вся перемазалась. Нельзя же в таком виде показываться старейшине, – пояснил он и протянул мне синий атласный платок.

Эх, а я то уже поплыла, словно облако из безе… Для меня становилось все очевиднее то, что меня тянуло к этому дракону. Он мне нравился, и, видимо, сильно, раз в его присутствии я вообще не вспоминала об Уильяме. Да что уж там, в его присутствии я ни о ком другом попросту не думала. Он стал моим личным магнитом внимания. Вот я и нафантазировала себе. А я ему, скорее всего, даже не нравилась. Видимо, он меня спас не из каких-то романтических побуждений, а лишь потому, что я была важна для общины из-за Песни… Осознание этого больно ударило по моему сердцу.

Глава 9

– Больше ничего пробовать не дам, к новым фруктам нужно привыкать постепенно, – нравоучительно заметил Эридан. – Но смотреть – смотри. Например, слева – австралийский пальчиковый лайм.

Дракон разломил ещё один плод, внешне напоминающий роллы, и из него, словно из коробочки, поделенной на шесть частей вывалились маленькие красные пузырьки, похожие на икру.

– Акебия, салак, драконий фрукт, – называл мне по очереди неизвестные плоды Эридан. – Кивано, черимойя, хлебное дерево…

Во многих лавках сбоку стояли большие трехлитровые бутылки с чайным грибом – его я узнала, так как уже пробовала. Сейчас он очень популярен в Орегоне, и называется «комбучча».

Когда он понял, что я перестала с непривычки запоминать то, что он говорит, он взял за руку и повел меня дальше. Мы вновь петляли по освещенным тоннелям, пока не вышли к такому же большому пространству, на котором располагался рынок. Пол здесь был украшен мозаикой в виде разных созвездий, и иногда звезды в них сверкали, словно воспламененные искрой. По центру располагался красивейший фонтан из всех, которые я только видела. В нем текла блестящая вода семи разных цветов, которая играла бликами на солнце. Возле фонтана стояла огромная, украшенная серебряными и золотыми игрушками, белая ель. Справа и слева вместо стен были окна, во всю длину помещения. Слева окна были витражными, на них были изображены семь звезд. А справа… Справа просто открывался такой прекрасный вид из окна, что у меня захватывало дух. Там, внизу, было озеро и хвойный лес. Солнце игриво касалось верхушек пихт и елей, а затем нежно отражалось в зеркально-синей водной глади.