Селестина Даро – Ноэматикон. Дримланс (страница 2)
– От-вали!
Я оттолкнул неожиданно легкого мужчину обратно к дереву. Он по инерции сделал еще шаг назад и осел на землю, словно выбился из сил, чуть опираясь спиной на ствол.
– Ты не понимаешь, с кем связался. Ты ничего не понимаешь. – Голос снова выровнялся, а речь опять потеряла весь эмоциональный накал.
– Ты о себе или той, с синими волосами?
– Об обоих. Отдай то, что она тебе дала. Мы все равно заберем. Отдай сам.
Но я уже не слушал его. Мужик с биполярным расстройством не торопился вставать, а я не хотел давать ему форы и уже делал ноги. Не хватало еще, чтобы он узнал, где я живу.
Лоцманская улица часто не была толком освещена. Свет лишь из окон: фонари вдоль троллейбусной контактной сети опять не горели. И я решил, что это мой способ, одетому во все черное, скрыться в темноте.
За двадцать шесть лет жизни в Питере я видел всякое. И фрики попадались разные. В том числе те, с кем находиться рядом было небезопасно. С некоторыми такими, что уж там, я даже зависал на Думской. Но чтобы объектом помешательства становился я сам – такое впервые.
Лоцманская продолжала подогревать мою паранойю, то выпуская из бани шумную компанию, то криками из столовой, то шелестом опускающихся ворот проезда. Но сзади никого не было.
Глава 2
– Ну и денек…
Я смог расслабиться, только когда передо мной закрылись двери лифта, а спина уперлась в зеркальную стенку. Тридцать три секунды отделяли меня от моего этажа, всего пятнадцать шагов – и я дома… Но лестничная клетка встретила меня неприветливым полумраком: лампочку опять кто-то выкрутил.
Пытаться дверь в темноте открыть идея так себе, но жена дома, так что просто позвоню. Пять секунд, десять, пятнадцать. Я нажимал кнопку уже трижды: слышу звонок, но никаких шагов. В магазин что ли пошла? Может Джека выгуливает? Я полез в карман за ключами.
Немного повозился с замком, в конце концов, в полумраке вставлять ключ сложнее. Мгновение – и вот я на пороге.
Щелкнул выключателем – нет света. Странно. Но я уже начинаю привыкать к странностям сегодня. Из спальни послышался шум. Оксана дома! Хорошо.
– Оксан, привет! – снимал я обувь, потихоньку продвигаясь вглубь комнаты. – Я тебе сейчас такое расскажу! Оксан?
Из комнаты лишь послышалось мерное рычание. Джек? Не успев снять куртку, я сделал шаг в сторону комнаты, откуда на меня стремительно вынесся мой любимец.
– Дже-ек! Дружище… Стой! – верный друг повис на моей руке мертвой хваткой. Он монотонно рычал, почти не двигался и просто держал меня за руку. От укуса спасла только косуха.
– Ты чего вдруг? Ты же добрый малый. Хороший… хороший мальчик… Джек? – пытался дозваться я до своего любимца. – Не узнал? Это же я. Ну? Давай, пускай… – но он не реагировал. И не моргал.
– Да что с тобой? – возвращаясь в коридор, я все еще пытался установить с собакой хоть какой-то контакт. Но пес перестал рычать и стал больше похож на чучело, нежели на друга человека.
Что это с ним? Но оставить так тоже нельзя. В прихожей на гардеробе у нас хранилась переноска. Еще со времен, когда мы возили Джека на прививки. Понимая, что нам снова предстоят эти тяжелые моционы по ветеринарам, я полез за ней, стараясь не сводить глаз с Джека. Он уже висел на руке как грузик, как пакет с продуктами, хватка заметно ослабла. Мое сжавшееся сердце усердно колотилось. Я гнал от себя мысли, что мой друг – все.
Аккуратно поставив переноску на пол открытой дверцей вверх, я медленно погрузил туда не дрыгающегося любимца. Попробовал снять челюсть с руки, как вдруг он разжал ее и, падая, щелкнул в воздухе зубами. Я спешно закрыл переноску. Вроде крепкая, гнев маленького корги должна выдержать. Из переноски на меня, поблескивая, смотрели глаза пса. Пристально, ничего не выражая. Я невольно подумал о мужике в дождевике и забродниках.
Бессильно плюхнувшись на пол темной прихожей, я пытался собраться с мыслями. Дали свет. Лампочка, на мгновение ослепив меня, подсветила развороченную квартиру. Джек явно не на шутку разбушевался, пока нас не было.
Звонок хрипло затянул трель, выжимая из подсевших батареек последние соки. Оксана, наверное. Я вдруг ощутил, что порядочно устал за сегодня. Из переноски на меня все также молча и не моргая смотрел мой пес. Ну, хотя бы не помер. Усилием воли я заставил себя встать и открыть дверь.
На меня смотрели с побагровевшего от гнева лица два не глаза – огонька, пылающих пожаром то ли праведного гнева, то ли легкого безумия. В пальто поверх домашней одежды, сбившейся прической и сжатыми кулаками.
– Писарев!
Оксана ворвалась в квартиру, сметя меня в сторону и даже не обратив внимание на переноску посреди коридора.
– Писарев, с меня хватит!
– Что случилось?
За два с половиной года брака и три года совместной жизни мы ни разу не ругались – вот так. Даже до крика не доходило.
– Я тебя каждый день жду! С меня хватит! – Непривычный к крику, обычно нежный голос моей жены срывался с сопрано на подобие визга
Не обращая внимания на творящийся в комнате хаос, Оксана стала доставать вещи из шкафа, набрасывая стопку на кровать.
– Так, погоди, что случилось?
– Что случилось? Работа тебе важнее меня, Игорь, важнее! Вот что случилось!
Чемодан застрял под кроватью, так что я хотел было помочь ей, чтобы хоть на чем-то построить диалог.
– Уйди! Не мешай! Когда надо, тебя никогда нет рядом. Зато как не надо – ты вот он, лезешь руками своими…
Она продолжала что-то еще бормотать, вытаскивая чемодан. На глаза явно наворачивались слезы, но она тут же гасила эти позывы, лишь бросая на меня гневные взгляды.
– Что я могу сделать? – я попытался подойти и дотронуться до ее плеча.
– Не трогай меня! Ничего не можешь! С меня хватит!
Задавать вопросы было бессмысленно. Мысли путались. Трогать нельзя. Помогать нельзя. Что-то же я могу сделать? Преградить выход? Но что дальше?
– Оксан, давай поговорим.
– Нам не о чем разговаривать.
– Ну послушай, вчера еще было все… не так плохо. – Кажется, вместе с мыслями начал путаться и язык.
– Это было вчера. И вчера ты опять пришел поздно. А сегодня моему терпению пришел конец, Игорь. Ты наверняка даже не заметил, что меня дома нет! – Голос моей избранницы звучал четко и глубоко. Такой уверенный. Она уже все решила.
– Заметил…
– Вы посмотрите на него, заметил он. Ни позвонил, ни озаботился.
Чемодан, заполненный уже наполовину, словно бочка для казни, вызывал приступ удушья одним своим видом. Когда она заполнит его полностью, все будет кончено.
– Да… Как вошел, тут Джек…
– Ты еще собакой прикрываться будешь?!
Шаг не туда… Что сказать? Что сделать? Руки похолодели. Во рту пересохло. Я так и стоял посреди комнаты минут пять, пока она собирала чемодан. И не мог ничего сделать. В голове проносилась вся наша совместная история. Знакомство, первые свидания, гулянки с друзьями, Алые Паруса, учеба, свадьба, настолки, вечера за сериалами… Это мы вместе завели Джека. Ездили к ветеринарам. Вместе выбирали квартиру. Делали ремонт. Чуть не разругались тогда в первый раз. Но все же обошлось? Вместе выбирали этот самый чемодан…
– Оксан… – тихо сказал я севшим от переживаний голосом. – Не уходи, а? Мы же… Мы вместе с тобой… Да считай всю жизнь. Оксан…
Я невольно протянул руку к ней. Чемодан громко стукнул колесами о ламинат.
– Игорь, с меня хватит. Какой смысл надеяться на мужа, если все равно все делаешь сама? Если что-то случается, то тебя никогда нет рядом. То работа. То эти твои игры. То эта проклятая Думская!
– Я брошу, Оксан, сегодня же брошу. Все, бросил!..
– Ой, оставь, пожалуйста! Пустые обещания. Сколько их было. – Она уверенными шагами двинулась из комнаты, остановившись в проходе. – Вот света не было. Где ты был? Где и с кем ты был, Игорь? Я опять вынуждена была все решать сама!
Я сделал шаг к ней, – она к двери.
– Постой, погоди, давай поговорим, Окс!
Я нагнал ее у двери, чуть не запнувшись о переноску, из которой по прежнему не доносилось ни звука. Как жест отчаяния я ухватил ее за руку.
– Не трогай меня! – взревела моя любимая словно раненая волчица. Такой я ее никогда не видел. Она смерила меня взглядом, на секунду задержалась на переноске. И, словно енот, тащащий коврик, рывком ухватила ее за ручку. Поставив переноску на чемодан, она бросила, выходя за порог:
– Я уезжаю к маме. Сначала измени себя. Потом поговорим.
Дверь за ее спиной захлопнулась. Как-то особенно громко, только и успел подумать я. Зрение стало туннельным. Мир – рухнул. Тело машинально повернулось, сжатый кулак уже летел в стену. Я не успел остановиться. Кулак – в кровь. В стене – вмятина.
Нужно… отдышаться. Понять, что делать дальше. Отвлечься? Как от такого отвлечешься? Широкий жест? Цветы? Воздушный шар? А где живет ее мама? Забыл… Нормально же день начинался, почему вечер пошел под откос? Вечер. Книжный. Девушка с синими волосами. И тот сумасшедший о ней говорил.
Я вытащил карту и еще раз ее осмотрел. С такими вечерами нехотя начинаешь верить в проклятья. Тьфу, чушь какая-то. Что сделал бы я еще с утра в такой ситуации? Предательски заныла разбитая рука, отвлекая от сумбурного анализа. Нужно обработать.
Включив свет в ванной я на мгновение увидел в зеркале зеленую бабочку. По телу прокатилась волна тревоги. Вот так люди и сходят с ума. Я наконец стянул с себя косуху, стараясь не задевать разбитые костяшки. На пол упала проклятая карта. Стоп. Опять? Нужно гнать от себя эти мысли.