Селестина Даро – Иллирия. Свет дня (страница 8)

– Ты уже рассказывал ей, – Филаурия кивнула на меня, – что любоваться рассветами – твое самое любимое занятие в жизни?

Анорион ей не ответил. Вместо этого он, голосом, не допускающим возражений, приказал мне:

– Иди переодевайся. И надень то, что тебе принесут селинделы.

– Кто? – не поняла я.

– На здешнем языке это означает «искры небес», – пропела Филаурия, подмигнув мне.

– Девушки, в платьях с крыльями, – раздраженно пояснил Анорион. – Сату и Тару.

– О, извини, я не знала, что помощницы здесь так называются, – примирительно ответила я, изобразив улыбку, а потом развернулась и пошла в свою комнату, переодеваться.

То, что Анорион откровенно и прямо ответил на мой вопрос о его родителях что-то перевернуло во мне. Погасило пыл противоречий. Теперь я еще сильнее склонялась к тому, что он – такой же невольник обстоятельств, как и я, несмотря на то, что когда я встретила его впервые, мне показалось, что он – всемогущий. Такой вот парадокс. И все же, с момента, как мы оказались в Страже Звезд, он слишком давил на меня. Кроме того, он захлопнулся, словно ракушка. Возможно, как раз из-за тех самых обстоятельств, что давили здесь на него. На его территории.

Когда Сату и Тару принесли платье, я помахала им рукой. Хотелось показать им, что я не кусаюсь, и они могут перестать изображать из себя призраков. Сату сделала вид, что ничего не было, но Тару – улыбнулась в ответ. Пока мне было этого достаточно. Если они сестры, то благожелательность одной проложит мне мостик к дружбе и с другой. По-крайней мере, мне хотелось в это верить.

Что насчет самого платья? Оно мне нравилось и идеально подходило. Конечно, на ужин с Шарианом я бы предпочла на свой вкус надеть что-то более закрытое… Благородный силуэт «русалки» облегал мою фигуру так, что она становилась чуть полнее и аппетитнее. Насыщенно-фиолетового оттенка, оно вторило моим волосам и глазам. Строгие рельефы переходили в шлейф, а портретный вырез, был шикарно декорирован бисером, нашитым на кружево и обрамляющим плечи в виде сердца.

Ужин во Дворце Стихий накрыли в малой столовой. Ее стены были непривычно выложены мелкой квадратной керамической плиткой с красными и зелеными узорами. К нашему приходу уже подали напитки. У каждого было по набору бокалов с водой, а также красного, зеленого и золотого цветов напитками.

Во главе длинного стола накрытого бежевой скатертью, восседал Шариан. А рядом с ним – сребровласая женщина. Ведьма. Мать Макковея, Эйвана, Иллиана и Иллитиль – Энеида. Сколько ей сейчас было? Я не знала. Она жила там, в мире темных фейри? Или была с Шарианом все время здесь, в Страже Звезд? Макковей и Эйван, сидящие за правой половиной стола, практически неотрывно смотрели на нее. Позволял ли Шариан им общаться между собой? А с ней?

Также за правой половиной, ближе всего к королю темных фейри сидела Филаурия, а следом – девушка, внешне – почти копия своего брата. А вот характером… За то время, пока я наблюдала за ней, мне показалось, что Иллитиль – мягче и человечнее Иллиана. Либо она вела себя так только с Анорионом, который, к слову, сидел рядом с ней, отчего мне было откровенно не по себе. И он тоже, вел себя с ней довольно мило, отчего мне было не по себе.

Нас с сестрами, а также принца Ариока посадили за левую половину стола. Я думаю, это говорило о том, что мы не вхожи в королевскую семью. Я была удивлена тем, что Шариан, даже после смерти Иллиана, до сих пор делал исключение для Филаурии, все еще позволяя ей сидеть за правой стороной.

Ужин проходил в тишине, но меня это совершенно не угнетало. Я могла вдоволь рассматривать всех его участников и спокойно обдумывать происходящее. Я знала, что Шариан собрал нас на ужин не просто так, и понимала, что совсем скоро он раскроет нам свои истинные мотивы. Но это случилось даже быстрее, чем я думала. Нам подали десерт. Шариан отпил из бокала, не спеша поставил его на стол и обвел взглядом всех присутствующих.

– Семейные узы, – начал он мягко, – это такая хрупкая вещь. Но, тем не менее, иногда они могут быть опорой. А могут – препятствием. Энеида, – Шариан повернулся к ней, – твоя преданность памяти первого мужа и твоим старшим сыновьям всегда восхищалась меня. Но, к сожалению, она совершенно не служит моим целям.

Макковей резко вскинул голову. Эйван замер, его вилка, с наколотым на нее куском фрукта, застыла на полпути ко рту.

– Что все это значит, дорогой? – тихо, но отчетливо произнесла Энеида.

Шариан улыбнулся. Это было самое пугающее, что я видела в жизни. Эйван вскочил с места.

– Это значит, что я думаю о будущем. О новых союзах.

Шариан поднял руку и сделал небольшое, но странное движение пальцами. Одновременно с этим Анорион воскликнул:

– Velum…

Позади Шариана возник огромный глиняный голем.

Энеида схватилась за сердце, вздрагивая, и пытаясь ухватить воздуха, а затем побледнела, ее глаза, полные шока и ужаса уставились в пустоту, и она начала заваливаться набок, но Эйван ее поймал. Макковей вскочил, опрокинув стул. Со стороны Иллитиль донесся сначала сдавленный всхлип, а потом крик:

– МАМА!

Иллитиль рванулась с места, но Анорион поймал ее за талию.

– НЕТ, НЕТ, МАМА! – душераздирающие крики Иллитиль раздирали мне сердце в клочья.

А Шариан наблюдал за истерикой дочери с тем же выражением, с каким бы смотрел на разбитую вазу. С легкой досадой.

– Анорион, А-но-ри-он, – цокнул он. – Вижу, ты хотел смягчить моральную травму моей дочери, но это бесполезно. В сердце Энеиды произошел внезапный хаотический процесс – его строение аномально изменилось. И я уверен, эти изменения оказались несовместимы с жизнью. Ее сердце не выдержало, – последние слова Шариан произнёс медленно, не отрывая взгляда от Анориона. – Убери свою глиняную посудину, – приказал Шариан Эйвану.

– Что ты сделал, отец? Что ты сделал? – Иллитиль захлебывалась рыданиями.

– Мы же договаривались! – голем исчез, но Эйван орал на короля темных фейри не своим голосом, все еще держа в руках бездыханное тело матери. – Я выполнял свою часть договора!

– Ты договаривался. Я – нет. К тому же, с недавних пор предложение твоего брата показалось мне более интересным, Шариан встал.

– Анорион, сделай что-нибудь! Ты же можешь сделать что-нибудь! Она наша мама! – Иллитиль обмякла в руках короля Иллирии.

Я сжала кулаки. Я почти не тренировала свои способности… А ведь я могла бы… Могла бы… Что могла бы? Оживить ее? Нет.

Шариан скользнул взглядом по белому, как полотно, лицу Анориона, а затем остановился на Филаурии, которая не произнесла ни слова за все это время.

– Филаурия, моя дорогая, – произнёс Шариан нежно. – Поздравляю. С сегодняшнего дня ты – моя невеста. Надеюсь, ты будешь мудрее своей предшественницы. Не разочаруй меня. О, я уже представляю, как смешаются наши дары в наших детях!

Шариан отпил вина.

– Уберите ее, – Шариан кивнул на Иллитиль. – Успокойте и отправьте в покои. Она не в себе.

«Да это ты не в себе, а не она!», – вопило все во мне.

Что у него за способность? Как вообще это называется?

– И ее тоже, – теперь Шариан кивнул на тело Энеиды в руках Эйвана. – Ее просто уберите.

Глава 7

Эмоции после того, что Шариан сделал с Энеидой не улеглись даже спустя неделю. Мне не хотелось даже представлять, что чувствовали Макковей и Эйван. Я опасалась, что произошедшее могло их окончательно сломать.

Вечерами ко мне в комнату приходили сестры, и мы начинали обсуждать возможность побега. Точнее, они начинали, потому что я в эту возможность до конца не верила. И, тем не менее, я понимала, что мы все равно будем это обсуждать. Но сегодня все пошло чуть по-другому сценарию.

– Шариан устроил свадьбу Макковея с темной фейри! – выпалила сходу Астрель, заходя в комнату. – С Маргрин, кажется…

– То есть, ты хочешь сказать, что Макковей теперь женат? – удивленно спросила я. – Вот так просто? Ну, то есть…

– Да, да… – закивала она. – Логично, что нас не позвали, ведь мы сестры его бывшей невесты.

– А Шариан скор на принятие важных для других решений, – я закусила губу. – Удивительно, как Эйван до сих пор остался без жены.

Астрель побелела и закашлялась.

– Я хотела сказать, что это хорошо, что он не задумывается о судьбе Эйвана в таком ключе. Надеюсь, не задумывается… – попыталась оправдаться я, но в голове у меня крутились совсем другие мысли.

Как далеко может работать дар Шариана? Он смог бы убить нас так же просто, как расправился с Энеидой, если, скажем, мы бежали бы в земли людей? Но… Я ведь никуда не могу бежать, да и Майя. Несмотря на ту свободу, что дал мне Анорион, Древний Договор все еще работал. А, очевидно, что Анорион и Ариок не побегут с нами. Ариок – правитель Стража Звезд, даже если Шариан того не признает, а Анорион – король всей Иллирии. Конечно, Анорион, возможно, и мог бы переместиться в Страж Эфира и появляться здесь как можно реже… Но теперь я понимала, что именно его здесь держит.

Нет, не Иллитиль. Может быть, она и не такая, как брат и отец, может быть, она милая, но я не думаю, что Анорион простил бы Шариану мать. Я думаю, истинная причина, по которой он все еще останется здесь – это Филаурия. Он не хочет, чтобы ее постигла судьба матери, и думает, что в его силах ее защитить. Но так ли это на самом деле?

– Может быть, мы могли бы попросить отпустить нас в Страж Эфира, – озвучила свои мысли сестрам я. – Я буду «искать» там Яйца Глубинников, Майя – осваивать свои новые способности. А ты…