Селена Сирена – Служанка с Земли: разбитые мечты (СИ) (страница 9)

– Может, мне извиниться за то, что из-за меня Вы прошлись по кабинету, забыв про свою трость? – издевательски протянула Эллис, ни чуть не испугавшись того, что в какой то миг рука Кристиана дрогнула, и он потянулся к её горлу.

– Что?!

Его Высокопревосходительство почувствовал себя так, будто на него вылили ушат холодной воды. Он на несколько секунд завис, глубоко шокированный откровенной дерзостью Эллис, как только последний вопрос дошёл до его сознания. Вдруг осознал, что не заметил, как стремительно пересёк весь кабинет и стоит, нависая над сопливой девчонкой, даже не вспомнив про свою трость.

– Хм… неужели психосоматическое заболевание… – пробормотала какие-то незнакомые слова служанка, слегка изменившись в лице.

Именно в этот момент где-то на этаже через дверь или две раздался надрывный младенческий плач. Минута шла за минутой. Кристиан, как мог, сдерживал своё дыхание, чтобы не выдать, насколько противоречивые чувства испытал, находясь в одном кабинете с Эллис. Плач раздался вновь.

– У Вас, вообще-то, ребёнок плачет, – произнесла служанка очевидное, и Кристиану пришлось отступить.

Мужчина обернулся в поисках собственный трости, которая осталась у кресла, сделал шаг или два в её направлении, но очередная волна судороги свела ногу, и он практически упал на четвереньки на пол, в последний момент схватившись за край письменного стола. Кое-как подтянувшись за край столешницы, перегнулся и рывком схватил ненавистную трость. Затем прикрыл глаза и тяжело выдохнул, ожидая, что сейчас получит очередную порцию унизительных высказываний в свой адрес от бесстыдной сиротки. Эта острая на язычок девчонка наверняка злорадствует тому, как только что он перед ней фактически ползал на коленях. Но оглянувшись увидел, что дверь в кабинет распахнута настежь, а служанки и след простыл.

***

Удивительное дело, Зигфраида почему-то изменила своё отношение к моему падению и даже заботливо вызвала лекаря, правда, почему-то пожелала присутствовать при осмотре. Ну, я, в целом, не возражала, особенно если учесть, что из одежды мне ничего не пришлось снимать. Осматривал меня гладко выбритый высокий мужчина субтильной внешности с длинными холодными пальцами, светло-пепельными волосами, заплетёнными в пышную французскую косу и красивыми, но на мой вкус чересчур мягкими, чертами лица.

Он потрогал мою голову, посмотрел в глаза, потом зачем-то пощупал живот, поводил руками в воздухе и сообщил, что я в порядке. Если бы я не показала на ушибленную ногу, то он бы её и вовсе не заметил. Дал мне баночку с какой-то вонючей мазью и рекомендовал мазать на ночь. Подмены личности Эллис Ларвине местный лекарь не заметил, а при Зигфраиде задавать наводящие вопросы я как-то побоялась. Уж очень странные взгляды она бросала на меня, делая вид, что интересуется книгой с ближайшего стеллажа. К моему облегчению, вопрос про потерю памяти задала экономка. Лекарь ответил, что такое время от времени случается, особенно, когда человек теряет сознание, но он уверен, что со временем я всё вспомню. Зигфраида поджала свои тонкие губы, и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что она абсолютно не верит в мою потерю памяти.

Затем экономка сообщила, что меня вновь вызывает господин Кристиан, на этот раз он хочет побеседовать наедине. Я глубоко вдохнула перед тем, как входить в кабинет Его-Высоко-Как-Его-Там и выдохнула, дав себе клятвенное обещание не хамить, не дерзить и вообще постараться вести себя так, чтобы меня не уволили.

Анисья успела уже промыть мне все мозги, что на панель мы с ней не отправились исключительно благодаря училищу, и благодаря ему же нас взяли работать в особняк лорда Кьянто. Но если господин Кристиан будет недоволен работой, то контракт он может разорвать, а откуда срочно брать деньги для погашения ежемесячного платежа – непонятно. К тому же какой-то загадочный «спонсор» приюта давно на меня глаз положил и очень злился, что я поступила в училище на служанку. По представлениям Анисьи, если я окажусь без работы, то меня может принудительно взять в содержанки этот загадочный «спонсор», заплатив долг за учёбу. Я не уверена, что поняла всё верно из сбивчивых объяснений рыдающей служанки, но общую суть уловила: если есть возможность остаться работать в этом доме, то её надо использовать.

Я даже вежливо постучала, перед тем как зайти, хотя знала, что меня ждут. «Ты решила поступить радикально, и укоротила платье?» – первое, что я услышала от господина Кьянто-старшего. Он с такой гримасой неудовольствия осматривал мои ноги, будто я оскорбила Его Высокопревосходительство своим видом, что так и захотелось съязвить что-нибудь в ответ в стиле «завидуете, что могу передвигаться без трости?». Но я сдержалась. В конце концов, заходя в кабинет, я дала себе слово, что буду вести себя прилично, а потому ответила коротко, как ответила бы настоящая Эллис на моём месте. Я уже выяснила у Гронара, что такая длина платья здесь считается вполне приличной, просто непривычно смотрится на служанке из приюта после специализированного училища.

Я терпеливо ждала, чтобы понять, зачем позвал меня Кристиан. Наверняка он сейчас потребует попросить прощения за те некультурные слова, что я бросила в его адрес в малой гостиной, и я даже приготовила извинения заранее. Чего не сделаешь ради того, чтобы сохранить работу. Но вот следующая фраза господина Кьянто в один миг вывела меня из равновесия, заставив глотать воздух.

– Думаешь, что Леандру так больше понравится? Имей в виду, он свою помолвку с принцессой ради какой-то там служанки не разорвёт. Я не дам. А если вдруг забеременеешь, то ребёнка отберу.

Да, мне было неприятно, что мужчина сделал выводы, будто я сплю с его сыном, но в целом я была готова к оскорблениям на этот счёт. Даже в моём со свободными нравами мире девушка, имеющая отношения с женатыми или помолвленными мужчинами, мягко говоря, осуждалась. Мысленно я уже подобрала наиболее интеллигентные выражения, чтобы объяснить, что не имею никаких видов на Леандра, не претендую на статус его невесты, и между нами не существует интимной связи.

Но фраза «а если вдруг забеременеешь, то ребёнка отберу» ударила под дых, выбив почву под ногами. Воздух как будто вмиг закончился в лёгких, стало тяжело дышать, грудь сковало тугими металлическими кольцами. Я заставила себя вдохнуть, просто заставила.

Уже столько лет прошло, я поменяла город, убегая от трагедии в прошлом, а она всё равно нашла меня даже здесь. В другом теле, в другом мире. Всё случилось, когда мне было двадцать два. На год младше, чем сейчас Эллис Ларвине. Мы с Васькой учились на последнем курсе медицинского института, и на одной из пьянок после успешного закрытия зимней сессии как-то так вышло, что он меня поцеловал, всё завертелось… А через месяц я сдала тест на беременность и поняла, что залетела от него. Вася, когда я всё-таки дозвонилась до него и сообщила о своём положении, стал всеми силами открещиваться, что ребёнок не его, а потом слёзно умолять, чтобы я избавилась от плода, ведь ему еще год учёбы и вся жизнь впереди, зачем её «так рано ломать»? Не сказать, что ответ парня меня потряс до глубины души, но я никак не ожидала, что Вася окажется настолько трусливым, и будет активно склонять меня к аборту. Мне стало противно от мужчины, который не способен взять на себя ответственность за свои поступки, я положила трубку и дала себе слово: больше никогда не пить и не связываться с рохлями, по ошибке причисляющими себя к сильному полу.

Ребёнка я решила оставить. Даже не так: я не секунды не сомневалась, что ребёнка оставлю. У меня не было ни сестры, ни брата, о которых я мечтала всю жизнь, а потому я искренне обрадовалась, что скоро стану мамой. Моя собственная мама, узнав о моей беременности по телефону, расплакалась от счастья. Мы договорились, что я навещу родителей после летней сессии, так как они с папой переехали жить за город, добираться до них в учебное время было бы затруднительно.

Как сейчас помню тот яркий солнечный день, когда я с большим животом, уже на шестом месяце беременности обнялась с мамой и папой на остановке электрички, а потом мы сели в такси. Всё произошло настолько быстро, что я не успела даже испугаться. Таксист шёл на обгон огромной фуры с бревнами, почему-то в этот момент у фуры лопнул трос, и гигантские стволы деревьев стали падать перед нами и на нас… Очнулась я уже в реанимации. Мне сообщили, что родители не выжили, ребёнка я потеряла и теперь уже вряд ли когда-нибудь смогу иметь собственных детей. Это был самый жуткий день моей жизни, такое сложно пожелать даже врагу. Больно было так, что хотелось умереть прямо там, в реанимации, но врачи не дали.

Ответ господина Кристиана Кьянто всколыхнул во мне боль утраты родных, словно тупой ржавый нож провернулся в груди. Всплыл в памяти и Вася с его визгливо-сопливым голосом, умоляющий меня сделать аборт, и то ужасное жёлтое такси. Я сглотнула подступающий ком в горле и с усилием удержала слёзы. «Это было давно, одиннадцать лет назад, пора забыть и отпустить».

По совету психологов я перебралась из родного города в Москву, поменяла работу, стала по-другому одеваться, изменила даже круг общения. Учёбу бросила без сожаления, так и не закончив высшее образование. После того, как я проснулась в реанимации, и мне сказали о смерти малыша, я не могла спокойно смотреть на кровь. Руки начинали подрагивать, а перед глазами вставали те жуткие, наполненные страхом и болью минуты, когда я оказалась в кровавой мясорубке из брёвен с фуры и железной коробки такси. Мне стало предельно ясно, что хорошим хирургом мне теперь уже не быть. После фиаско с Васей я стала настороженнее относиться к мужчинам. Но сколько бы я ни старалась изменить свою жизнь, постараться забыть ту автокатастрофу, это не смогло полностью залечить душевную рану.