Селена Сирена – Служанка с Земли: Радужные грёзы (СИ) (страница 28)
– Несовершеннолетние, такие как я, обязаны посещать занятия по управлению собственной магией, чтобы случайно не произошло ничего плохого. Это в чём-то напоминает ваш Норгеш, только если у Вас магией обладают лишь мужчины, у нас обязаны учиться все. Те, кто постарше, должны или выйти замуж и посещать дамские кружки, или же работать. Некоторые донтрийки становятся воинами, кто-то занимает места на государственной службе, но, как правило, это разъездные должности. Они ездят по всему Донтрию, приглядывать за болотами и озерами, лесами и полями, следят за руслами рек, урожаем пшена и популяциями дичи. Этих девушек ты во дворце не увидишь, в общем-то, как воины здесь практически одни только мужчины. Некоторые донтрийки предпочитают после замужества удалиться от двора. Они следят за хозяйством самостоятельно как простолюдинки или же нанимают слуг, если супруг достаточно зарабатывает. Моя мать какое-то время занималась благотворительностью, посещала и спонсировала приюты для редких видов животных, но потом… перестала.
Лиланинэль запнулась под конец своей речи, а я поняла, что «потом» случаи эпилептических припадков участились, и Валерн посадил жену под замок, чтобы по стране не поползли нелицеприятные слухи о жене правителя.
После этого разговора с принцессой я стала приглядываться к людям, которые работают в замке, и обратила внимание, что действительно, почти все они – мужчины. Именно поэтому, возвращаясь с очередной прогулки, на которой мы со Славиком кормили усатых рыб-плевунов, я заметила, что воин, охранявший вход во дворец, сегодня держит колчан со стрелами на левом плече, а не на правом, как на прошлой неделе. Ко всему, он еле уловимо морщился, когда кто-то проходил мимо и слегка задевал его правую руку.
– Добрый день, – я остановилась прямо перед широкоплечим донтрийским воином.
Светлые волосы холодного бежевого оттенка, тёмно-синие глаза, чуть крупноватый нос и уши, но черты лица определённо приятные. «Всё-таки донтрийцы – как на подбор одни красавцы! Какой же у них потрясающий генофонд. Женщины с Земли обзавидовались бы, узнай, в каком сосредоточении тестерона я живу», – усмехнулась про себя.
Воин, явно не ожидающий того, что я к нему подойду, растерянно моргнул, а затем вытянулся ещё сильнее.
– Добрый день, госпожа. Чем могу помочь? Вы, наверно, заблудились? – произнёс он на одном дыхании, явно узнав меня.
Ну да, не узнать меня – сложно. На весь дворец, если не на весь Донтрий, я – единственная брюнетка с коротким каре по ухо и таким же темноволосым малышом на руках. Меня разве что слепой не узнает. Я вздохнула и поставила Ладислава на землю. Он уже в принципе сам мог ходить и даже бегать по дворцу, просто довольно быстро уставал, и поэтому время от времени я носила его на руках. Мне было приятно держать малыша, а ещё я видела, что он очень быстро растёт, и скоро уже не позволит брать себя на руки.
– Нет, это чем
Воин явно подвис, переваривая мою формулировку. Судя по тому, что мужчина совершенно меня не понял, здесь не просто туго с медициной, но и признаваться в своих недугах постыдно.
– Меня зовут Эллис, – решила я зайти с другой стороны.
– Очень приятно. А я – Ларвиль, – осторожно представился воин, всё ещё не понимая, что от него хотят.
– Вы наверно слышали, что я – целительница из Норгеша, – продолжаю наводящий разговор.
– Конечно, госпожа. Вы – целительница из Норшеша, невеста младшего князя, Вас все знают, – утвердительно кивнул воин.
Я продолжила на него смотреть в упор, но он продолжал не понимать, что же я от него хочу.
– Ларвиль, я
– О-о-о-о, – на мужчину явно снизошло озарение, и я уже было порадовалась, что теперь он покажет мне травму. Как оказалось, рано обрадовалась. – Вот это да! Так это правду говорят, что Вы не просто имеете дар лечить, но даже способны видеть болячки сквозь одежду! У нас на весь Донтрий не рождалось ещё женщин с такой потрясающей и тонкой магией, нашему князю Винсенту Торну из рода Лунный Свет очень-очень повезло с будущей женой!
Я терпеливо выслушала хвалебную оду в свой адрес, едва поморщившись от того, что всё-таки какой-то дар они мне приписали, но так и не получила ответа на желаемый вопрос. Всё занимательнее и занимательнее, неужели я права, и признаваться, что что-то болит у суровых донтрийских воинов – признак слабости?
– Так что с правой рукой? – повторяю вновь свой вопрос.
– С рукой? – он торопливо облизал губы, явно сомневаясь на долю секунды, сказать или нет. – Ваше Сиятельство, не беспокойтесь. Как заболела, так и пройдёт. Не пристало донтрийскому воину жаловаться на своё здоровье.
Вот теперь всё понятно. Значит, зрение и интуиция меня не подвели, и с рукой действительно что-то серьёзное, но блондин будет продолжать упрямиться из-за дурацких местных традиций. Действительно, не может же мужчина сознаться в том, что ему больно?!
– Покажи, пожалуйста, мне правую руку, – произнесла я уже более настойчиво, стремительно теряя терпение.
Всё-таки когда-то я дала клятву Гиппократу и не могу просто так пройти мимо человека, у которого что-то болит. Воин упрямо не шевелился.
– Ваше Сиятельство, поверьте, всё пройдёт само собой, Вам не о чем беспокоиться…
Больше не слушая его объяснений, – всё-таки выдержка у меня не резиновая, в отличие от донтрийцев, – я сделала ещё один шаг к воину и одним движением задрала рукав просторной мужской рубашки, чтобы осмотреть руку.
– О-о-о… – наверно мои глаза округлились, потому что воин поспешно сделал шаг назад и стал опускать рукав.
– Это ничего, это пройдёт, у меня так у младшего брата было, такое случается, не пугайтесь…
Неужели он подумал, что я испугалась вида его руки? Ха, он даже не представляет, сколько внутренностей я на операционном столе видела… А вот удивилась я совершенно не этому. У воина самый настоящий вывих! Смещены все кости запястья, кроме одной, соединенной с лучевой костью. Судя по сильнейшему отёку и гематоме, вывиху уже как минимум два дня. Как он вообще может ровно стоять и служить, а не корчится от боли в постели?! Известный факт, что при вывихе затрагивается порой гораздо больше нервных окончаний, чем при переломе. И готова биться об заклад, что Ларвиль даже обезболивающие травы не заваривал себе… Я невольно с уважением посмотрела на донтрийца. Разумеется, он мой взгляд он вновь трактовал неверно.
– Незачем госпоже на уродства смотреть, – мягко он произнёс, опуская закатанный рукав.
– Ага! – фыркнула я и стала оглядываться в поисках удобного места, чтобы вправить вывих. – Ларвиль, иди вот сюда и садись на траву, лечить буду.
– Зачем? Само же пройдёт со временем, да и как тут ушиб вылечить, только время такое лечит, – засмущался воин, слегка порозовев, но на траву сел.
Смущающийся донтриец – это что-то новенькое. Похоже, не все они здесь такие холодные и железные, как их старший князь, хотя и стараются держаться максимально невозмутимо.
– Угу, – ответила я, вновь закатала несчастный рукав и стала прощупывать травму. – Только у тебя надорвано сухожилие, и кость из суставной сумки выпала. Как говоришь, вывих-то себе заработал?
– Да тренировался с князем Ва… А-а-а-а!!!
Да, я всегда заговариваю зубы своим пациентам прежде, чем вставить кости на место. Всё-таки, это очень болезненная процедура. Другое дело, что самая острая боль длится всего несколько секунд, а затем приходит облегчение.
– Ух ты! Я снова могу двигать рукой! – восхищённо произнёс воин, рассматривая плоды моих трудов спустя минуту или две.
– Угу. Только в ближайшие две недели никаких тренировок, пока отёк полностью не спадёт и соединительная ткань не срастётся.
Ларвиль перевёл восторженный взгляд со своей мускулистой руки на меня и захлопал длиннющими ресницами. Нет, всё-таки донтрийцы непозволительно красивы. Я даже с внешностью Эллис Ларвине начну рано или поздно комплексовать, а ведь эти засранцы ещё и стареют медленнее…
– Вы… настоящая целительница! Вы – чудо! Госпожа, я благодарен Вам, если я только чем-то могу отблагодарить за то, что потратили на меня свой дар… – воин искренне стал благодарить от всей души, а потом вскочил и подал мне здоровую руку, чтобы помочь встать с травы.
– Не стоит благодарности, – фыркаю я. – Мне было интересно.
И правда, за последние дни лечение этого вывиха – единственное интересное событие, которое со мной произошло. Ещё немного и от скуки на стену полезу.
– Если у тебя и твоих друзей ещё что-то заболит, пожалуйста, обращайтесь, буду рада помочь.
– Спасибо, Ваше Сиятельство, но Вы и так слишком много для меня сделали, как же я могу…
Ларвиль ещё долго рассыпался в благодарностях, даже пригласил посмотреть его тренировку, я со своей стороны заверила, что обязательно приду, всё равно делать-то мне нечего. Наконец, мне надоело общение с воином, и я подхватила Славика, начинающего от скуки канючить, и направилась в свои покои, попутно обдумывая, что неплохо было бы найти где-нибудь обезболивающие травы на такие вот случаи.
***
Кольцо, подаренное Винсентом, я так и не решилась снять, собственно, как и объявить о расторжении нашей с ним помолвки. Этим же вечером за ужином я поймала на себе несколько пристальных взглядов Валерна за обеденным столом. Пару раз он даже настолько выразительно приподнял одну из бровей, красноречиво смотря на мой безымянный палец, что я поняла: бесконечно ждать он моего решения не будет. Конечно, донтрийцы – народ терпеливый, но рано или поздно терпение может закончиться даже у правящего князя.