Селена Сирена – Служанка с Земли: Радужные грёзы (СИ) (страница 19)
В этом мире никто не знает ни что такое сотовый телефон, ни что такое «Телеграмм» или любой другой мессенджер, так что это словосочетание их явно заинтересует. Розалианна проглотила наживку целиком.
– Женщина по вызову? В смысле? – не поняла она.
– Это означает, что таких женщин вызывают именно тогда, когда они нужны мужчине для удовлетворения определённого рода потребностей, а затем отпускают на все четыре стороны. Судя по Вашей последней фразе и массивному колье из бриллиантов, в Донтрии другие правила. Раз уж Вы сами заговорили о
И я с самым невинным видом съела наколотый на вилку салатный лист, после чего наивно захлопала ресницами, делая вид, будто мне действительно интересно, что сейчас ответит Розалианна. Если вначале моей речи в зале стоял гул различных голосов, то к концу опустилась мертвенная тишина. Донтрийка стала покрываться некрасивыми красными пятнами, её лицо перекосило от ненависти, она моментально опрокинула в себя стакан простой воды, пытаясь успокоиться. Всё-таки у донтрийцев считается невоспитанным прилюдно показывать свои эмоции, а её реакция явно продемонстрировала то, что мои слова попали точно в цель.
Не удержавшись, я бросила взгляд в сторону, где сидели братья. Винсент отчаянно пытался не рассмеяться, маскируя свой смех острым приступом кашля. Похоже, он высоко оценил мой ответ и даже смог мне подмигнуть, прикрываясь салфеткой. Вот ведь жук! Его бывшая любовница решила на мне отыграться, а он забавляется! Нет, чтобы заступиться! Я, конечно, и сама за себя постоять могу, но это же
Розалианна неумело постаралась вывернуться из сложившейся ситуации, предсказуемо переводя все стрелки на меня:
– Не понимаю, о чём Вы говорите. Вот на Вас надето явно подаренное украшение, которого сегодня утром ещё не было, – она кивнула на изумруд на моей шее. – Мне кажется, Вы лукавите, говоря, что ничего не знаете о той профессии, в которой заподозрили меня.
«Как же это ожидаемо. Неужели она действительно думает, что я поведусь на это?» Я усмехнулась собственным мыслям. Возможно, я и выгляжу как юная и наивная Эллис Ларвине, но душа у меня прожжённой жизнью Эльвиры Лафицкой. Поставить на место зарвавшуюся донтрийку – это тебе не вытребовать повышение зарплаты у Всеволода Петровича!
– О, этот изумруд подарил мне правящий князь Винсент Торн, – я продолжила играть роль наивной дурочки, так как она мне всегда удавалась выше всяких похвал. – Видите ли, я целительница, и смогла остановить действие яда чёрной змеи, которая укусила Вашего правящего князя. Винсент был настолько щедр, что вознаградил меня этим кулоном за спасённую жизнь.
Над огромным столом пронесся гул шепотков: «неужели и вправду спасла?», «вот это чудо!», «сами боги благоволят целительнице» и прочее. Далеко не все были сегодня днём в тронном зале, а потому известие о том, что их младший князь чудом спасся от укуса ядовитой змеи, до этого момента являлось лишь неподтверждённым слухом. Розалианну перекосило от моих слов. Она попыталась уязвить меня и осадить, а в итоге все наоборот начали обсуждать чудесное исцеление своего князя в моём лице.
– Что-то как-то низко князь оценил свою жизнь, раз подарил такой маленький изумруд, – сделала очередную попытку уколоть меня Розалианна.
«Вот ведь гадина! Да у неё яда больше, чем у чёрной змеи».
В этот момент Винсент поднялся со своего места, решив вмешаться в наш диалог, который затаив дыхание слушали все придворные без исключения:
– Моя жизнь бесценна, и это скромное украшение – лишь символ моей вечной признательности за спасённую жизнь. За долгое путешествие от Норгеша до Донтрия я понял, что Эллис настолько чиста помыслами, что никогда бы не приняла от меня что-то более ценное, – он торжественно поднял свой кубок вверх. – Предлагаю тост: за талантливейшую целительницу, которая оказала нам честь остановиться на донтрийских землях! За Эллис Ларвине!
– За целительницу! За Эллис Ларвине! – послышалось со всех сторон, люди стали подниматься и вытягивать руки с кубками верх, повторяя тост.
Вмешательство Винсента в наш с Розалианной диалог стало тем самым переломным моментом на торжественном ужине, когда придворные сменили подозрительность и скептические взгляды в мой адрес на вполне вежливые улыбки и разнообразные вопросы.
– Скажите, а в Норгеше все женщины так коротко стригутся? Это такая мода?
– А у Вас есть магия?
– Как же Вы нейтрализовали действие яда без магии?
– У всех Ваших целителей волосы тёмные?
– Откуда Вы так хорошо знаете наш язык?
– И что, даже рану зарастить можете без трав? – раздавалось со всех сторон, а я только и успевала, что знакомиться с донтрийцами, стараясь запоминать их лица и имена, и отвечать на самые странные в своей жизни вопросы.
– Простите, ранее к нам приезжали только мужчины-целители, Вы точно не переодетый мужчина?
Последний вопрос задала девочка на вид лет пяти с широко распахнутыми фиалковыми глазами. Она спросила это настолько искренне, что часть зала заулыбалась, часть постаралась скрыть свои эмоции. Мама девочки шикнула на дочь, но я совершенно не обиделась.
– Там, откуда я родом, целителем может стать каждый: и мужчина, и женщина, это неважно. У меня нет магии в привычном для Вас понимании, но я умею и знаю многое, чего не знают Ваши учёные мужи, – постаралась ответить я максимально подробно на вопрос девочки.
***
Ужин уже подходил к концу, от десерта я отказалась, так как после многочисленных вопросов придворных чувствовала себя выжатой словно лимон. В этот момент под куполом послышалась чувственная мелодия для танца. Я с удивлением обнаружила, что Винсент встал из-за своего места и направился ко мне.
– Потанцуем? – произнёс он, улыбаясь одними глазами.
Я кивнула. Хотя я чувствовала себя уставшей, танцевать мне неожиданно захотелось. Когда мне ещё доведётся потанцевать? А тут сам князь предлагает составить ему пару. Мельком я увидела, как ещё несколько пар выходят на центр зала. Похоже, в Донтрии была традиция завершать праздничный ужин медленными танцами.
– Только я Ваших танцев не знаю, – успела шепнуть Винсу прежде, чем он положил руку на мою талию.
– Неужели девушка, которая смогла прилюдно осадить саму Розалианну из рода Быстрой Реки, боится, что не попадёт в такт музыке? – поддел меня несносный блондин и, не дожидаясь моего ответа, уверенно потянул в центр зала.
Движения оказались совершенно несложными, а с лёгкой руки Винса я даже стала получать от танца удовольствие. Младший Торн вёл спокойно, хотя пару раз не упустил возможность эффектно закрутить меня вокруг себя, чтобы подол платья взвился изумрудной птицей, а затем поднять на вытянутых руках высоко вверх. Наверно с любым другим мужчиной я отчаянно застеснялась бы и стала говорить, что слишком тяжёлая для таких трюков, но в памяти у меня ещё стояла сцена, как Винсент голыми руками разжал капкан на ноге скакуна. Ему действительно не составляло труда поднять меня в воздух, а я при этом чувствовала себя пушинкой. Я засмеялась от такого неожиданного поворота событий, меня ещё никто и никогда не носил на руках, а уж тем более над головой. Да уж, из Винсента вышел прекрасный партнёр по танцам; с другой стороны, это и неудивительно, ведь ему девяносто два года. Наверно, он уже успел перетанцевать с доброй половиной донтриек в этом мире.
«С ума сойти… Девяносто два года, а ведёт себя так, будто ему пятнадцать», – эта мысль заставила меня улыбнуться.
– Чему ты так улыбаешься, Элли? – спросил меня Винс, ставя обратно на землю.
– Тому, что ты по меркам моего мира настоящий старпёр, – хохотнула я. – Вот даже представить себе не могу, как вытянулись бы лица моих коллег по работе, если бы я им рассказала, что меня носил на руках девяностодвухлетний мужчина!
– По Вашим меркам это старость? Я уточняю лишь потому, что донтрийцы живут не одну сотню лет. Да и норгешцы, кто обладает стихийной магией, тоже легко доживают лет до ста тридцати-ста пятидесяти, – он внимательно посмотрел на меня.
– Да, у нас средняя продолжительность жизни – лет шестьдесят или семьдесят, – покаялась я. – А те, кому исполняется девяносто, у нас считаются долгожителями.
– О-о-о-о… – озадаченно произнёс Винсент и на некоторое время завис, видимо вдаваясь в вычисления.
Мелодия закончилась, началась новая, а Винс лишь прижал меня к себе ещё теснее, давая понять, что не хочет меня никуда отпускать. Я шумно выдохнула. Прижатая к его могучей широкой груди, я ощутила, что мне просто хорошо рядом с ним. После всего того, что мы вместе пережили, Винс вдруг стал для меня практически родным человеком. А своими глупыми и порой совершенно неуместными шутками он постоянно заставляет меня улыбаться, с пониманием относится к тому, что я из другого мира, не торопит меня с собственными решениями и не задаёт неудобных вопросов, когда чувствует, что мне будет неприятно на них отвечать. Как будто бы услышав мои мысли, Винс вдруг произнёс: