Селена Лоуренс – Президент Соединенных Штатов (ЛП) (страница 10)

— И?! — поторопила ее Фиона, поскольку Джессика замолчала. — Ну, скажи мне, наконец, иначе я сейчас сойду с ума.

— Посла Египта. Камаля Масри.

Глаза Фионы расширились, а рот образовал небольшую «О» от шока.

— Высокий, темноволосый, смуглый и задумчивый?

Джессика кивнула.

— Я встречалась с ним на мероприятии в посольстве в прошлом месяце для членов палаты и сотрудников.

— Я работаю с ним над тысячелетним соглашением. Мы встречаемся каждую неделю. — Она прочистила горло, не зная, что еще сказать. Собственно, они ничего не делали, кроме как обсуждали, прогуливались по саду и опять разговаривали, в большей степени они разговаривали. Но она не сказала, насколько твердой чувствовала его руку, когда положила свою, или взгляд, когда он смотрел на нее через стол. У нее у самой перехватило дыхание, когда она впервые услышала его голос. Нет, кроме разговоров и прогулок между ними ничего не было, но ощущалось так, словно было и гораздо больше, чем обычные встречи.

— Почему-то, госпожа президент, — протянула Фиона своим густым техасским акцентом. — Мне кажется, что ты запала на уважаемого посла.

Лицо Джессики обдало жаром.

— Так. Достаточно. Просто остановись. Я больше тебе ничего не скажу. — Она выхватила браслет из шкатулки и вышла из гардеробной в спальню. — Я пригласила его, потому что он мне кажется хорошим человеком, и мне нравится с ним вести беседы. Я не запала. Господи, мне почти сорок лет. Женщины моего возраста не западают.

Фиона усмехнулась.

— Черт, это еще не известно. Каждый раз, когда я прохожу мимо комнаты, где сидят стажеры в здании Капитолия, я вздрагиваю, потому что запала на одного. Некоторые из этих студентов такие красивые.

Джессика приподняла бровь.

— Не волнуйся, я никогда не сделаю ничего подобного, хотя и запала. Но это не значит, что ты не можешь предпринять соответствующие действия.

— Фиона. Я понимаю, что нет никаких законов, касающихся непосредственно свиданий, особенно, если учесть, что я единственная президент в истории США — женщина, но даже тебе придется признать, что неформальное общение с послом привлечет внимание общественности по каждому принятому решению США с Египтом и Ближнем Востоком в целом. Обвинения могут быть ужасающими. Скорее всего меня обвинят в измене государству, что я лоббирую интересы чужой страны, нежели Америки.

Фиона, казалось, размышляла над ее словами всего пару секунд.

— Ты права, поэтому тебе придется держать свои отношения в строжайшем секрете.

— Что?

— Ни слова. Прятаться, моя дорогая. И никому ничего не рассказывать.

Глаза Джессики расширились, а потом она рассмеялась.

— Фи, оглянись вокруг! — Джессика взмахнула рукой в сторону. — Я живу в самом большом аквариуме на планете. Я не могу ничего сделать без охраны, единственное сходить в туалет, чтобы меня никто не видел. Я нахожусь под круглосуточным наблюдением. Я уже три года сама не водила машину. Я не помню, как внутри выглядят супермаркеты. Я понятия не имею, какой сейчас самый популярный фильм, и я не летала на коммерческих авиалиниях с тех пор, как умер Джон. Каким образом ты предполагаешь, я смогу тайно встречаться с послом Египта, который, могу тебе сказать, также, как и я, окружен со всех сторон своими охранниками.

— Да очень легко. Один доверенный агент секретной службы и черный вход для гостей, приезжающих в частном порядке.

— Хорошо, Господи. Ты серьезно думаешь, что я должна подружиться с одним из моих секретных агентов, которые будут проводить посла через служебный вход?

Фиона пожала плечами.

— Поверь мне, ты будешь не первым президентом, кто так делает.

Джессика вынуждена была признать, что, скорее всего, это правда.

— Да, но скорее всего, они не встречались тайком с высокопоставленным чиновником иностранного государства. Если бы их засекли, они бы может и выкрутились, но я буду казаться в глазах общественности преступницей.

— О, не верь этому ни на секунду. Некоторые из бывших президентов встречались и с криминальными личностями и были причастны к некоторым нелегальным делишкам. Но на сколько я знаю, это совершенно никак не навредило их карьере.

Выражение лица Джессики стало более спокойным, она подошла к темному окну, посматривая на виднеющуюся в сумраках лужайку перед Белым домом.

— У них видно не было наследия семьи, которое они были обязаны защищать. Я же бросила все, чтобы защитить фамилию Хэмптон и мечты Джона. Что за человек я была бы, если бы рисковала всем, чтобы поваляться в президентской кровати с египетским послом?

— Таким же человеком, как и всегда, который всегда думает о всех, кроме себя. — Фиона подошла к ней, обхватив ее руками за талию и уткнувшись подбородком в ее плечо.

— Ты делала все, о чем тебе просили Хэмптоны более чем в течение десяти лет, Джесс. Я знаю, что ты любила Джона, и знаю, что Наследие династии Хэмптонов — вещь жесткая, ей невозможно противостоять. Но ты молодая, энергичная женщина. Свои годы за тридцать ты посвятила Хэмптонам и Америки. Не сдавайся, не соглашайся больше с ними. Ты уже почти вышла из этого кабинета. Пора начинать жить своей жизнью. Влюбиться. Завести семью. Я хочу, чтобы ты получила все то, о чем мечтала, когда выходила замуж за Джона.

Желудок Джессики сжался при упоминании о семье, но она повернулась и крепко обняла подругу.

— Я не уверена, что все это может со мной произойти, — сказала она на ухо Фионе. — Но спасибо, что ты желаешь это мне. — Она закусила губу, чтобы удержать слезы и отстранилась. — Сейчас мы идем на прием, чтобы встретиться… с послом и, возможно, влюбиться.

Фиона улыбнулась.

— Как пожелаете, госпожа президент. Я слышала, что сегодня будут подавать те спринг-роллы с креветками, которые были на новогодней вечеринке в прошлом году, и если ты помнишь, я съела целую тарелку, так что ты знаешь, где меня найти.

Они открыли дверь в резиденцию, Джессика заметила агентов секретной службы, которые дежурили ночью. И на одно короткое мгновение, она задалась вопросом, может действительно возможно, жить своей жизнью, а не другой. Не за того, кто умер шесть лет назад.

Камаль понял, когда президент Соединенных Штатов вошла в комнату, даже если бы не объявили о ее прибытии, он все равно бы это почувствовал. Она была самой красивой женщиной в этом зале, в ней был своеобразный магнетизм, который притягивал любого из нескольких десятков бизнесменов и уважаемых людей страны, собравшихся на прием в Белом доме. Он в полуха прислушивался к разговору с послом из Камеруна, наблюдая за Джессикой Хэмптон, которая двигалась через комнату, ласково улыбаясь сначала одному гостю, потом другому. С ней рядом была сенатор Аронсон, и обе женщины работали, как единая команда, передвигаясь по комнате, как очень опытные профессионалы.

Когда президент о чем-то разговаривала с государственным секретарем и замом министра из Германии или еще с кем-то, сенатор Аронсон волшебным образом появилась рядом с Камалем, дотронувшись до его локтя.

— Сенатор. Как приятно вас видеть, — улыбаясь, произнес Камаль.

— Господа послы. — Она обворожительно улыбнулась послу из Камеруна и Камалю. — Могу я похитить у вас посла Масри на несколько минут? Обещаю вернуть его в таком же состоянии.

Посол Камеруна тепло улыбнулся и кивнул, раскланиваясь, Фиона повела Камаля в тихий уголок комнаты, болтая о всякой ерунде по дороге. Он поглядывал на нее и задавался вопросом, что она от него хотела. В конце концов, решил, что сторонники президента были «за» тысячелетнее соглашение, но все было возможно, поскольку сенатор Аронсон высказывала сомнения и видно хотела его расспросить более подробно.

— Господин посол, — произнесла Фиона, в одно мгновение выражение ее лица стало серьезным, как только они оказались в темном уголке комнаты, скрытые от посторонних взглядов листьями большого растения. — То, что я собираюсь вам сейчас сообщить, является секретной информацией, и если вы не сможете дать мне слово, не как посол, а как джентльмен, что будете держать эту информацию в секрете, тогда я вынуждена буду вас оставить и будем надеется, что этого разговора не было.

Камаль ту же ощетинился от малейшего предположения, что сенатор поставила под сомнение его надежность.

— Сенатор, вы же понимаете, что я веду секретные переговоры и защищаю конфиденциальную информацию, касающуюся двух стран?

Она кивнула и пару секунд критически смотрела на него. Он почувствовал, что она пыталась залезть ему чуть ли не в самое нутро, отчего у него зачесалась кожа.

Наконец, он поднял руку, словно принимал присягу.

— Обещаю не рассказывать.

Фиона улыбнулась и кивнула.

— Хорошо. Я тут слышала, что вы часто проводите время с моей давней и любимой подругой.

Камаль наморщил лоб и прищурился.

— Президентом, — закатила глаза Фиона.

— Мы совместно работаем над тысячелетним соглашением. Для этого требуются еженедельные встречи.

Фиона передвинулась к нему поближе, убрав свою руку с его локтя.

— И о чем вы говорите во время встреч?

Камаль почувствовал всплеск в груди, готовый защитить президента, его слова прозвучали более резко, чем хотелось бы.

— Все, что мы обсуждаем, является конфиденциальной информацией между президентом и мной. Что именно вас интересует, сенатор, если вы не возражаете, что я вас спрашиваю об этом?