Сэбайн Бэринг-Гулд – Мифы и легенды Средневековья (страница 22)
Разумеется, в Священном Писании нет и намека на луну.
А вот немецкая сказка.
Как-то давным-давно в воскресенье пошел старый дровосек в лес за дровами. Он нарубил целую охапку, привязал ее к толстой палке, забросил ее на плечо и побрел со своей ношей домой. По дороге он встретил красивого человека в воскресном костюме, который шел в церковь. Этот человек остановил дровосека и спросил его: «Знаешь ли ты, что на земле сейчас воскресенье, день, когда мы должны отдыхать от трудов?» — «Воскресенье на земле или понедельник на луне, мне все равно!» — рассмеялся дровосек. «Так пусть же ты всегда будешь нести свою вязанку, — сказал незнакомец, — и если ты не ценишь воскресенье на земле, отправляйся на луну и оставайся там навечно, как предупреждение всем, кто нарушает праздничный день». Произнеся эти слова, незнакомец исчез, а дровосек со своей вязанкой и палкой оказался на луне, где и остается по сей день.
Судя по всему, это очень древнее германское предание, потому что полную луну немцы называют wadel, или wedel, то есть «вязанка». Согласно Тоблеру, этому дровосеку предоставили выбор: сгореть на солнце или замерзнуть на луне. Он выбрал луну, и теперь в полнолуние мы можем видеть его там, сидящим со своей вязанкой дров за спиной.
В области Шаумбург-Липпе тоже есть легенда, рассказывающая, что на луне навсегда остались женщина и мужчина. Он — в наказание за то, что забрасывал колючими ветками ежевики и боярышника тропинку, ведущую к церкви, чтобы люди не смогли прийти на воскресную службу, а она — за то, что сбивала в этот день масло. Так они и стоят — он с вязанкой колючек, а она со своей маслобойкой. Похожие сказки рассказывают в Швабии и Марке. Фишарт говорит, что «на луне можно увидеть карлика, который воровал дрова», а Преториус в своем описании мира отмечает: «Суеверные люди считают, что темные пятна на луне — это не что иное, как человек, собиравший хворост в субботний день и превращенный за это в камень».
Северные фризы рассказывают, что однажды в рождественский сочельник, когда все загаданные желания исполняются, один человек украл капусту с огорода своего соседа. Когда он уже уходил с добычей, его застали на месте преступления. Люди, схватившие его, пожелали, чтобы вор оказался на луне. Там он и находится до сих пор, вечно держа в руках капусту, и в полнолуние мы можем увидеть его. Говорят, что каждое Рождество он поворачивается. Другие рассказывают, что этот человек украл вязанку ивовых прутьев, которую он обязан теперь нести вечно.
На острове Зюльт говорят, что он воровал овец, подманивая их капустой. В назидание всем его отправили на луну, где он и сейчас стоит с охапкой капусты в руках.
Жители Рантума считают, что на луне живет великан, и можно видеть, как во время прилива он стоит нагнувшись и вбирая в себя воду, которую потом выливает опять на землю — так наступает полная вода. Зато во время отлива он стоит прямо, пока он отдыхает, вода успевает вновь опуститься.
В голландском варианте незадачливого вора поймали при краже овощей. Данте же называет лунного жителя Каином:
И снова:
Чосер в «Завещании Крессиды» упоминает Человека на луне и также связывает его появление там с воровством. Он говорит, что на груди леди Синтии, или луны, нарисован крестьянин, несущий на спине вязанку хвороста, который за свою кражу вынужден был забраться так высоко.
Ритсон в своих «Старинных песнях» приводит некий отрывок из рукописи, которую мистер Райт относит к временам Эдуарда I, но язык там довольно невнятный. В первом стихе, в более современном изложении, говорится примерно следующее:
Александр Некам, писатель XII века, говорит о пятнах на луне следующее: «Знаете ли вы, что именно они называют крестьянином, несущим на спине вязанку хвороста? Простолюдины говорят:
О том же человеке упоминает Шекспир в комедии «Сон в летнюю ночь». Плотник, давая пояснения к пьесе «Пирам и Фисба», говорит: «Кто-нибудь должен войти с кустом и с фонарем и объяснить, что он фигурирует, то есть изображает лунный свет»[22].
И далее исполнитель этой роли произносит: «Все, что я должен сказать, это вот что: только объяснить вам, что фонарь — это луна, а я — человек на луне; этот терновый куст — мой терновый куст, а эта собака — моя собака»[23].
А также в «Буре» (акт 2, сцена 2):
«Калибан. Не с неба ли ты сошел?
Стефано. Вот именно, с луны свалился. Я ведь был лунным жителем в свое время.
Калибан. Я видел тебя на луне и обожаю тебя. Моя хозяйка мне показала и тебя, и твою собаку, и твой куст»[24].
На собаку я обратил внимание, рассматривая старую девонширскую крону. И если, согласно народным поверьям, на луне обитает собака, то на солнце в таком случае живет ягненок, так как жители этого графства уверяют, что человек, наблюдавший восход солнца в день Пасхи, может увидеть его там.
Идея связать оба небесных светила с животными представляется мне очень древней, возможно, это является отголоском ранних верований ариев.
В церкви в Гиффине, возле Конуэя, есть очень древнее изображение уже знакомого нам нарушителя субботы. Крыша алтаря разделена на несколько частей. На четырех из них грубовато, но узнаваемо нарисованы символы евангелистов, рядом с которыми в каждой части имеются изображения небесных светил. Солнце, луна и две звезды помещены у ног ангела, тельца, льва и орла. Луна изображена вот таким образом:
Мы можем видеть условное изображение человека с вязанкой хвороста на спине, но без собаки. Также существует весьма интересная печать, приложенная к документу, хранящемуся в Государственном архиве:
Документ относится к девятому году правления Эдуарда III (1335). Это акт передачи жилого дома, амбара и четырех акров земли в приходе Кингстон на Темзе от Уолтера де Грендесса его матери Маргарет. На печати изображен человек, несущий вязанку хвороста; его окружает полумесяц и пара звезд, добавленных, судя по всему, для большей наглядности. Девиз на печати гласит: «Я расскажу тебе, Уолтер, почему я несу хворост на луне».
Не могу не упомянуть резную деревянную вывеску заведения «Человек на луне», что на Уичстрит на Стрэнде — довольно редкий образец, одна из тех, которые раньше подвешивались, а теперь вделываются в стену. Перечислю вкратце еще несколько случаев, когда упоминается лунный житель. Согласно греческой мифологии, фигура на луне принадлежит Эндимиону, возлюбленному Селены, которого она страстно прижимает к груди. По мнению египтян, это изображение младенца Хора во чреве его матери Исиды. У Плутарха можно найти трактат «О лике, видимом на диске луны». Климент Александрийский утверждает, что это лицо сивиллы.
Итак, подведем итог всему вышесказанному. Согласно распространенной легенде, на луне можно увидеть изображение человека. Это некий вор или же нарушитель субботы[25]; на плече он держит толстую палку, на которой подвешена вязанка хвороста или, возможно, колючих веток. По одной версии рядом с ним находится собака, по другой — женщина с маслобойкой в руках.
В существование Человека на луне, судя по всему, верят коренные жители Британской Колумбии. Этот вывод я сделал из письма господина Дункана к Церковному Миссионерскому Обществу: «В одну из очень темных ночей мне сказали, что на пляже сейчас можно посмотреть на луну. Придя туда, я увидел огромный лунный диск, вылепленный из воска с большим искусством, с изображенным на нем человеком. Луна пока еще была полной. Был отлив, и диск установили у самой кромки воды и подожгли. Зрелище впечатляло. Невозможно было ничего разглядеть вокруг, но индейцы верят, что в этот момент знахари разговаривают с человеком на луне. Через некоторое время луна растаяла, и участники религиозной церемонии с радостными криками разошлись по домам».
Теперь давайте обратимся к скандинавской мифологии и посмотрим, что можно почерпнуть отсюда.
Мани, месяц, украл двоих детей у их родителей и унес на небо. Детей звали Хьюки и Биль. Они доставали воду из источника Бюргир ведром Сэг, подвешивали его к коромыслу Симуль и несли на плечах. Дети, ведро и коромысло попали на небо, «где их можно видеть с земли». Шведские крестьяне и по сей день считают, что пятна на луне — это мальчик и девочка, несущие подвешенное на коромысле ведро воды. Нельзя не вспомнить английский детский стишок:
Хотя эти стихи и кажутся бессмысленными на первый взгляд, я убежден, что они имеют очень древние корни и восходят к упомянутым эддическим героям, Хьюки и Биль. На это указывают сами имена: Хьюки довольно близко к Джеку, а для того, чтобы дать другому ребенку женское имя, а также для благозвучия, Биль превращается в Джилл.