Себастьян Фолкс – Парижское эхо (страница 20)
Перед словом «CRIMES[27]» стоял артикль «DES», но буква «И» отвалилась. Должен сказать, надпись меня озадачила. Я понимал, что в ней скрывалось какое-то важное послание, но язык был таким обтекаемым, словно тот, кто это написал, очень не хотел в чем-то сознаваться, но в итоге ему пришлось.
Трудно сказать, что обо мне думала Ханна. Скорее всего она презирала меня, потому что я был слишком юн. Но в то же время своих чувств она немного стыдилась, потому что я к тому же был африканцем. Пусть и не такое уж малочисленное, но все-таки меньшинство (когда с нами еще жила Сандрин, я рассказал им историю «черноногих», алжирцев, берберов и бедуинов). Может, Ханна хотела доказать самой себе, что у нее нет предрассудков по отношению к таким людям, как я, но ей с трудом удавалось скрыть ужас во взгляде каждый раз, когда я оставлял кроссовки в коридоре или того хуже – в гостиной. И все же порой я чувствовал, что ей нравится моя компания, иначе в ее странноватой жизни не было бы ничего, кроме прошлого и мертвецов.
Как и предсказывала Сандрин, в конце концов Ханна разрешила мне остаться в квартире на испытательный срок. У нее были очень строгие правила посещения ванной комнаты, да и вообще я быстро понял: малейшая оплошность с моей стороны – и она отправит меня обратно в «Сараево» быстрее, чем я успею сказать
И все же, когда она согласилась, я испытал такое облегчение, что решил всерьез постараться.
– А что, этот Джулиан Финч – он твой парень? – спросил я как-то раз во время совместного ужина.
– Что? Конечно нет. Он просто приятель, мы познакомились десять лет назад.
– Получается, и он в каком-то смысле историческая фигура.
Ханна рассмеялась, и я понял, что никогда прежде не слышал ее смеха. На самом деле мне было интересно, занималась ли она с этим Джулианом сексом, да и вообще занималась ли она сексом хоть с кем-то, или, может, она уже слишком старая, или ждет мужчину, который бы на ней женился.
Насмотревшись фильмов и сериалов, я решил, что в отличие от Лейлы, Васи, Каширы и других девчонок, с которыми я дружил в Марокко, американки могут без раздумий переспать с любым парнем, если тот им нравится. Помню, в одной старой американской комедии был отличный момент, когда героиня – молодая девушка из Нью-Йорка – очень долго перечисляла мужские имена; это были имена мальчиков, с которыми ее соседка по комнате, называвшая себя девственницей, «развлекалась» на первом свидании.
Но такое поведение никак не вязалось с серьезным характером Ханны. Небольшого роста, стройная, с двумя седыми волосками в густой темно-каштановой шевелюре, она редко красилась и обычно ходила в джинсах; правда, когда встречалась с Джулианом, она немного прихорашивалась: красила губы и надевала юбку. Она, конечно, была не красавица, уж прямо скажем, не Лейла, но выглядела вполне привлекательно, особенно когда, разнервничавшись, откидывала рукой волосы с лица.
Вдруг она снова вернулась к моей непреднамеренной шутке про Джулиана, отчего в воздухе на мгновение повисла неловкость.
– Иногда мне кажется, что мертвые незнакомцы – единственные мои друзья, – сказала Ханна, наливая себе уже второй за тот вечер бокал вина. – Порой я чувствую с ними какую-то связь, которой нет, когда я общаюсь с настоящими людьми – например, с однокурсниками, коллегами или соседями. Думаешь, это странно?
Знаете, кого она мне напоминала? Мисс Азиз. Каждый раз в конце лекции та пыталась заставить нас «подумать самостоятельно». Чтобы заманить нас в обсуждение какой-то темы, она начинала рассказывать совершенно безумные вещи, и рано или поздно одному из нас, студентов,
Ханна протянула мне бутылку. Вино я не любил, но сказать об этом прямо было как-то неудобно, поэтому я кивнул, и она налила мне немного в пустой стакан, из которого я пил за ужином воду.
– Так что ты думаешь, Тарик?
Она что, пьяная? Неужто с двух бокалов? За всю свою жизнь я выпил так мало вина, что даже не знал, сколько нужно, чтобы напиться. Может, двух бокалов было вполне достаточно.
– О чем?
– Думаешь, это странно, – переживать о мертвых незнакомцах сильнее, чем о живых людях рядом с тобой?
– Не знаю.
– Да ладно тебе! У тебя должно быть хоть какое-то мнение. Подумай об этом!
Но думать я мог только обо одном: у меня была своя комната в теплой квартире с батареей. Я покупал продукты и старался не разбрасывать свои вещи, но просить от меня чего-то большего? Если вместо нормальной аренды хозяйка квартиры собирается требовать от меня разговоров…
На самом деле мне хотелось рассказать ей про ту девушку из фотоальбома и как я шел за ней до подъезда. Но я боялся, что Ханна рассмеется и скажет, что я все выдумал. А то и вовсе выкинет меня на улицу, окрестив охотником за женщинами.
– Ну давай, Тарик! Скажи хоть что-нибудь!
Прокашлявшись, я заговорил:
– Ладно. Кое-что я расскажу. На днях я спускался в метро «Сталинград» и увидел там девушку, молодую женщину, которая шла мне навстречу. Я почувствовал, будто мы с ней уже встречались. Может, в другой жизни. Хотя нет, не так. Я почувствовал, что она – моя вторая половина, человек, с которым мне суждено провести всю оставшуюся жизнь. Нет, и это не то… Не могу объяснить.
– Продолжай, пожалуйста. – Ханна улыбалась, но по-доброму, без насмешки.
– Что-то в ней как будто говорило со мной – но не с тем, кто я сейчас, не с тем парнем, который постоянно разводит вокруг бардак и работает в дерьмовой забегаловке. Мне казалось, она была предназначена мужчине, в которого мне только предстоит превратиться, мужчине, которым я уже и так являюсь где-то в глубине души. Он старше и лучше меня, но он уже там, под всей моей неуклюжестью и прочей ерундой, с которой живут все молодые, и все подростки, и все такие же, как я.
– Думаю, со мной случалось нечто подобное, – сказала Ханна, а потом спросила: – И что же ты сделал?
Такой реакции я не ожидал. Я был уверен, что она надо мной посмеется. Я ответил:
– Пошел прогуляться, чтобы немного проветрить голову.
– А где находится «Сталинград»? Не могу вспомнить.
– Знаешь, где бульвар де ля Виллет? Ля Шапель? Вот в тех краях. Гадкое местечко. В верхней части канала. Помню, что я вышел туда через рю де Танжер и рю Марок. Из-за этих названий я тогда еще вспомнил о доме. Там же мне попался какой-то магазин, в котором продают ловушки для крыс.
– Значит, Танжер, – задумчиво протянула Ханна. – Что-то такое припоминаю. Кажется, это название попалось мне на днях в моем исследовании.
Она взяла со стола большой блокнот.
– Ну да, вот же. Жюльетт Лемар. Я слушала запись ее воспоминаний. Судя по голосу, она была замечательной женщиной. Жила на рю де Танжер со своими родителями.
– Бедная Жюльетт. Может, в те времена район был получше.
– Они были бедны, но район, по-моему, считался вполне приличным. И вот еще… Каждый день она садилась в метро на станции «Обервилье – Бульвар де ля Виллет». – Ханна посмотрела на меня поверх блокнота. – Я проверила по карте, и оказалось, что такого метро больше нет.
– Давай посмотрим в интернете. Если с вай-фаем все в порядке.
Я достал телефон и, чуть повозившись, наконец нашел нужную информацию. Прочитав статью по первой ссылке, я сказал:
– Изначально станций было две: «Рю Обервилье» и «Бульвар де ля Виллет». Их объединили в 1942 году. А в 1946-м «в честь победы русских войск под Сталинградом, часть бульвара переименовали в площадь Сталинграда». Тогда же название поменяла и станция метро.
– Так это одно и то же место.
– Да.
В комнате воцарилась тишина. Ханна задумалась и теперь была где-то далеко. Полагая, что она ждет от меня продолжения, я спросил:
– А французы и русские воевали на одной стороне?
– Некоторые да. Но большинство воевало на другой.
– То есть все было сложно?
– Да. Под конец многие переметнулись.
Голос Ханны стал совсем чужим, словно она потерялась где-то в перипетиях прошлого и совсем забыла о моем приключении.
– Значит, Жюльетт была замечательной?
Ханна взглянула мне в глаза.
– Очаровательной, да. Хотя, конечно, судить я могу только по голосу.
– Думаешь, она была красивой?
– Может быть. А при чем тут это?
– Но как ты думаешь?
– Ну… Поклонники у нее точно были. У нее такой голос… Скромный, но в то же время уверенный.
В конце концов я все-таки дождался ответа от Лейлы. Она писала: «Как же тебе повезло! А у нас скоро экзамены. Мисс А. куда-то пропала. Говорят, заболела, но я думаю, что она вернулась на родную планету! У Найат появился мальчик, представляешь? Ему 12! Билли говорит, что побьет его, если увидит рядом с домом. Вчера в Медине я встретила твою мачеху, но она убежала прежде, чем я успела что-то сказать. Надеюсь, ты хорошо проводишь время. Присылай фотки. Целую. Л.».
Я несколько раз перечитал сообщение на случай, если вдруг проглядел какие-то слова: например, «ужасно по тебе скучаю» или «вот ссылка на фотографию моей груди». Но сообщение не изменилось. Оставалось только надеяться, что в слове «целую» прячется какой-то тайный смысл. Спустя несколько дней, убедившись, что никаких других смыслов в сообщении нет, я его удалил.
Дважды, отработав утреннюю смену, я снова ходил к мосту Бир-Акем и стоял там напротив темно-бордовой двери. Происходило это примерно в то же время, что и в первый раз. Девушка не объявлялась. Конечно, я не знал, зачем она вообще туда приходила: может, работала где-то поблизости или навещала подругу. А может, ей понадобился крысиный яд.