Себастьян Фитцек – Инквизитор (страница 29)

Профессор направился дальше: с одной стороны, он больше не мог видеть свое осунувшееся виноватое лицо, которое отражалось в стекле. С другой – даже не хотел знать, о каком именно томе медицинского справочника идет речь. До сих пор он также избегал смотреть на камин. Но сейчас его взгляд остановился на раздавленной пластиковой канюле. Она торчала, как палочка микадо, между погнутой телевизионной антенной, остатками кабеля и вырванной ковровой плиткой.

«Не делай этого!»

Внутренний голос приказал профессору не прикасаться к шприцу.

Вовсе не обязательно было так кричать. Он все равно не собирался вытаскивать канюлю и разрушать карточный домик своей психики.

Подходя ближе, он осторожно кашлянул, чтобы не испугать своих студентов. Но они находились далеко, в другом мире. «Доказательство существования телепатии», – написал когда-то Стивен Кинг. Автор внедряет свои мысли в голову читателей, заставляет их – зачастую за тысячи километров – видеть, чувствовать, осязать и открывать места, где они никогда до этого не были.

«А что, если это злые мысли?»

Профессор, по-прежнему не замечаемый своими студентами, старался не бросать тень на блокнот Лидии, когда подошел к ней сзади. Ее девичий почерк отвечал всем традиционным гендерным клише: чистый, аккуратный, витиеватый.

Каспар? – стояло в самом верху сероватого листка. Ниже в скобках она записала кое-какую информацию, которую почерпнула из текста: (врач / отец дочери? / Гамбург? / врачебная ошибка?)

Следующий столбец был посвящен Инквизитору. Профессор грустно улыбнулся, когда прочел последнюю мысль с тремя вопросительными знаками и двойным подчеркиванием.

Инквизитор = Йонатан Брук (доктор, коллега, членовредительство, мотив???)

Последний вопрос был, видимо, достоин отдельного абзаца:

МОТИВ

Мучать Софию? Помешать Софии рассказать то, что она знает? О Каспаре? О дочери Каспара?

Следующие строчки он разглядел с трудом, потому что Лидия закрывала части слов локтем.

Появление в больнице = случайность? (Какое отношение к этому имеет Том? Какая связь существует с другими жертвами?) – вот что он прочитал. Последнее предложение было однозначно и написано заглавными буквами:

МЕСТЬ ИНКВИЗИТОРА?

Ветер снова ударил в окна, и Патрик впервые поднял глаза, правда ненадолго – лишь для того, чтобы взять бутылку воды. Он не заметил, что руководитель психиатрического эксперимента не сидит на своем месте, а стоит у него за спиной.

«Поразительно, – подумал профессор и отвернулся от записей Лидии. – Поразительно, как, несмотря на ложные выводы, в итоге все равно приходишь к правильному, решающему вопросу».

Его взгляд, словно притягиваемый невидимым магнитом, переместился обратно к камину – отсюда казалось, что его пасть специально засыпали мусором и строительными отходами, чтобы огонь никогда больше не поделился ни одной тайной.

Бумага сухо хрустнула, как сустав пальца, когда Лидия перелистнула медицинскую карту на страницу 161.

Патрик, который читал медленнее, лишь через несколько минут последовал за ней в мир воспоминаний Каспара.

Медицинская карта № 131071/VL

Флешбэк

В своем сне Каспар воспринимал печаль как живое существо. Ее тело состояло из множества насекомых, напоминающих клещей, которые впились в его душу и высасывали из него всю радость.

Только он открывал рот, чтобы извиниться перед своей беззащитной, оставленной им одиннадцатилетней дочерью, в глотку ему залезал новый рой клещей, жаждущих и голодных, с острыми хоботками, готовых проникнуть в слизистые его трахеи и пищевода и напиться его жизненных сил. Он знал, что уже никогда не станет счастливым. Не после такой ошибки.

Поэтому он снова схватил бутылку, сделал еще один глоток, хотя почти ничего не видел. При таком дожде. И на такой скорости, на какой он мчался в своей машине по проселочной дороге, убегая от самого себя.

Он думал, что ничего не может случиться. Его метод лечения еще ни разу не давал сбоя. И вот это случилось – как назло, с самой важной пациенткой в его жизни.

Он сунул руку в портфель, вытащил фотографию, поцеловал ее и снова поднял бутылку.

«О боже, что я с тобой сделал?»

Сжав фото, он протянул руку, чтобы переключить дворники на следующую скорость, и попал в пустоту. Неожиданно перед ним возникло дерево. Он затормозил, закрыл лицо руками и закричал: «Что же я наделал?»

Потом стало светло. Конечно же, он еще спал, он слышал свое беспокойное дыхание – так дышат только спящие или больные люди, – но все равно не мог проснуться. Он по-прежнему был пленником кошмара, хотя все вокруг резко изменилось. Он сидел уже не в своей машине, а на краю жесткой кровати. Его голые ноги болтались, не доставая до пола, а на руке был пластмассовый браслет с номером.

– Вы ничего не сделали, – сказал голос, которого он еще никогда не слышал в своих кошмарах, но который показался ему знакомым.

Это был дружелюбный голос, хотя и с жутковатыми нотками.

Он принадлежал мужчине, который или много курил, или перенес операцию на гортани. А может, и то, и другое.

– Сделал, на моей совести дочь.

– Нет, – сказал голос. – Это не так.

Тут Каспар увидел, как открылась дверь, которой только что еще не было в комнате, и вошел мужчина, к чьей высокой полной фигуре подошел бы этот голос. На лице у него лежала темная тень.

– Но тогда кто это был, если не я?

– Это неправильный вопрос, – ответил голос, и тень стала светлее.

– Что произошло в моей врачебной практике?

– Уже лучше. Этот вопрос уже намного лучше. Я ответил вам на него в письме.

Письмо?

– Какое письмо? Я не знаю, о чем вы говорите. Я не знаю ни о каком письме. Я даже не могу вспомнить имя своей дочери.

– Нет, можешь, – сказал голос, который на мгновение материализовался перед глазами Каспара в ужасно знакомое лицо.

Каспар закричал, когда узнал Йонатана Брука. И закричал еще громче, когда Инквизитор перевоплотился снова.

02:58 – сорок минут до страха

– Кто ты?

По надутым венам на шее Шадека Каспар догадался, что санитар кричал на него. Сам он чувствовал лишь странное давление в ушах и слышал постоянное гудение, с тех пор как пришел в себя. Его знобило, хотя он потел.

– Я не знаю.

Его язык напоминал чернослив, он с трудом им ворочал, но в данный момент это безусловно была наименьшая проблема.

«Что произошло? Где я?»

Каспар попытался поднять руки и ноги, но сумел сдвинуть их лишь на несколько миллиметров.

«Я связан».

Он подергал резинки, которыми был привязан к столу для вскрытия трупов. Тут же пульсирующая боль пронзила его левый локоть и через плечо отдалась в висок, Каспара затошнило. Боль стала невыносимой, когда он снова опустил голову и затылком ударился о металлический стол.

«О боже, Том прихватил из аптеки психотропный пистолет, выстрелил в меня и притащил в отделение патологии».

Каспар закрыл глаза, потому что галогенная лампа ослепляла его, и ему казалось, что его вот-вот стошнит. От страха. И из-за яда в его теле.

– Что ты со мной сделал? – Он сомневался, что его кряхтение вообще было слышно. К тому же гудение в ушах усилилось.

– Соберись, средство действует только десять минут. Они сейчас закончатся. Так что говори: кто ты? И что делаешь в этой клинике?

Потоком воздуха Каспару сдуло волосы со вспотевшего лба – это Шадек размахивал чем-то, как веером. Когда из папки выпал листок, Каспар догадался, что это медицинская карта. Его медицинская карта.

– Откуда она у меня? – спросил Том. – Она лежала в библиотеке. На столе. Твой друг Йонатан оставил ее там для нас.

– Он не мой друг, – сказал Каспар и задался вопросом, почему в руке у него торчит шприц. Одновременно осознал, что гудение доносится из соседней комнаты. Томограф. Программа виртопсии все еще работала! Огонь не повредил дорогое оборудование.

Шадек цинично рассмеялся:

– Боюсь, отрицать уже бессмысленно.

Каспар моргнул несколько раз, чтобы избавиться от тумана в глазах.

– Ну, теперь вспомнил?