Себастьян Фитцек – Фаза Быстрого Сна (REM) (страница 7)
— На этот раз ты от меня так легко не… — начала Тина и замерла на пороге с открытым ртом. — Что он тут опять делает? Мы же четко договорились: никаких мужчин в квартире. Ты прекрасно знаешь, что случилось с Элизой и в каком она сейчас состоянии.
— Это мой брат, чёрт возьми, — сказала Алисé. — Ты только посмотри на него!
Нико проснулся.
— Что происходит, сестрёнка?
Увидев Тину, он лишь выдавил:
— О-о…
— Вот и я о том же, — ответила Тина, и глубокая складка прорезала её безупречное лицо.
Все трое замерли, впившись друг в друга взглядами, — и тишину разорвал оглушительный удар.
ГЛАВА 08.
Осторожно, с тянущим ощущением пустоты под ложечкой, Алисé открыла дверь квартиры. Нико и Тина замерли у неё за спиной. Шум доносился с лестничной клетки. Босиком она прокралась в коридор жилого дома и заглянула через перила.
Этажом ниже, наискосок от её собственной квартиры, коренастый мужчина в этот самый момент бросился плечом на входную дверь. Второй разбежался и с размаху ударил ногой по дверному полотну — дерево с треском раскололось. Алисé вздрогнула.
Ничто и никто, казалось, не в силах помешать этим двоим проникнуть внутрь.
В квартиру Эдди Йегера.
Полицейского гауптмейстера Эдди Йегера.
Тем временем из своих квартир начали выглядывать и другие соседи.
— Прекратите! Немедленно! Я вызываю полицию! — завизжала Хельга, жительница верхнего этажа.
Так же бесшумно, как выскользнула, Алисé юркнула обратно в квартиру и закрыла дверь.
— Что там происходит? — потребовала ответа Тина. Её лицо снова избороздили тревожные морщины. — Может, вызвать полицию?
— Она уже здесь, — ответила Алисé.
Трюк с GPS-трекером сработал безупречно. К счастью, посылка была упакована небрежно, и подсунуть туда маячок не составило труда.
Тина снова приоткрыла входную дверь на щёлочку и прислушалась.
Нико испуганно посмотрел на Алисé.
— Боюсь, я знаю, кто это такие.
— Пойдём, быстро! — скомандовала Алисé и потянула Нико за рукав футболки.
Нужно было воспользоваться моментом, пока Тину больше занимали события на лестнице, чем они сами. Они торопливо скрылись в её комнате.
— Я не понимаю, — сказал Нико, выглядевший странным образом одновременно сонным и предельно бодрым.
— Ты же рассказывал мне про того старика на внедорожнике, который снял тебя с самоката на Савиньиплац?
Нико виновато промолчал.
— Ну вот, дедуля тебя отследил. Хотя, может, это опять какие-нибудь мутные клиенты из лихтенбергской подсобки, которым ты впарил глючную программу. Тут я не уверена.
Нико поднял на неё бесконечно печальные глаза.
Алисé читала его лицо как раскрытую книгу. Сейчас в нём боролись сразу несколько чувств: стыд, страх, раскаяние и полная подавленность.
Она знала — он ни о чём не мечтал так страстно, как о настоящем успехе своих программ. Беда была в том, что он слишком часто тестировал их на себе и каждый раз терял кучу денег. Как бы он ни уповал на искусственный интеллект, надёжных прогнозов для ставок тот пока не выдавал.
Одно Алисé поклялась себе как будущий разработчик игр: никогда — даже за самое щедрое вознаграждение — она не станет создавать pay-to-win или гача-игры. Никогда.
Нико был лучшим наглядным предостережением. Ставки, игромания — всё это вело только в одном направлении: вниз.
И всё же она любила в нём эту решимость. Его честолюбие. Его неукротимую волю, которая не давала ему остановиться.
Они знали друг друга с детства. Ему было семь, ей пять, когда она попала в приёмную семью. Они росли как брат и сестра — только ими не являлись.
Иногда Алисé была рада, что между ней и Нико нет кровного родства. Это позволяло ей допускать свои тайные чувства к нему и хранить крошечную надежду, что когда-нибудь он ответит ей взаимностью.
У них с Нико были и другие братья и сёстры — тоже не родные по крови, — которые жили у Сузи и Валентина. Их объединяла общая судьба: у всех были либо скверные, либо вовсе никаких родителей, и всех приняли к себе Мареки. Те двое старались быть справедливыми ко всем, но бо́льшую часть детства Алисé и Нико всё же провели за компьютерными играми.
Погружение в анимированные миры, совместные поиски решений, азарт и порой отчаяние, когда ничего не получалось, — всё это спаяло их воедино. И в отличие от других приёмных братьев и сестёр, их объединял ещё один общий страх — страх перед снами. Каждый справлялся с ним по-своему.
— Прости, сестрёнка, — сказал Нико, тут же дёрнулся и схватился за ребро.
Вот опять. Это слово, которым он каждый раз напоминал ей, какая она дура.
Тогда, подростками, они тренировались в открытом бассейне — учились на случай экстренной ситуации делать друг другу искусственное дыхание под водой. Он нырнул к ней, взял её лицо в ладони и прижал свои губы к её, вдувая в неё воздух. Этот странно интимный момент ощущался как нежный поцелуй — и навсегда посеял в Алисé глубокую неуверенность.
И наверное, она ошибалась и во все те другие мгновения, когда Нико смотрел на неё не так, как смотрел бы брат. Скорее всего, она просто проецировала собственные желания на его поведение.
Алисé выдвинула ящик прикроватной тумбочки и порылась в нём.
— Извини, у меня только четырёхсотки, — сказала она, протягивая Нико упаковку ибупрофена. — Судя по твоему виду, тебе стоит принять сразу две!
Затем достала один из многочисленных внешних жёстких дисков, лежавших в том же ящике, и запустила копирование. Времени сжать игру до нужного размера уже не оставалось. Значит, придётся принести её в университет на носителе. Не вполне по правилам, но по крайней мере Пфалькамп сможет её запустить.
Когда снаружи послышалась громкая ругань, она подошла к окну.
Нико встал рядом.
— Как бы ты это ни провернула — ты гений, Алисé! — сказал он и обнял её за плечо.
Бок о бок они наблюдали, как двух бугаёв заталкивают в полицейскую машину. Эдди Йегер в банном халате стоял рядом с коллегами, яростно жестикулируя.
— Вот бы и Густава тоже прихватили, — сказал Нико.
— А кто вообще такой этот Густав?
— Человек, которому я продал программу для повышения шансов на спортивных ставках.
— Дай угадаю: она не работает.
— Нет, работает. Но он уговорил меня поставить мой гонорар за программу у него же, за покерным столом.
Алисé хлопнула себя ладонью по лбу.
— Только не говори мне, что…
— Мне не везло. А теперь он натравливает на меня своих громил — выбивать карточный долг, — и всё это пока сам гребёт деньги лопатой с моей нейросетью! Если честно — я ещё радуюсь, что вчера они со мной обошлись относительно мягко. Они ведь могут отделать так, что мало не покажется. Отпустили-то меня только потому, что я пообещал достать деньги. Попадись я им сейчас — это был бы билет либо в больницу, либо на кладбище.
Нико откашлялся.
— Я знаю, не надо было просаживать деньги. Но я честно думал, что вот-вот фортуна повернётся ко мне лицом.