Себастьян Фитцек – Дьявольская рулетка (страница 29)
Взгляд Иры упал на тумбочку под столом Дизеля. Она пересекла помещение, продолжая слушать Яна по телефонной гарнитуре.
— Каждый, кто что-то значит для нас в жизни, Ира, остается, хотя бы отчасти, навсегда закрытым от нас. — Его голос звучал задумчиво, словно он обращался к самому себе. Как ученый, который говорит сам с собой, чтобы найти решение проблемы. — Если вы поймете то, что я сейчас расскажу, вы сможете быстрее найти Леони. И, возможно, это даже решит последнюю загадку, которую задала ваша дочь.
Ира воздержалась от комментариев, чтобы не прерывать поток его речи. Кроме того, на время ее внимание отвлеклось. Между коробкой для обуви и бокалом для Miss Wet-T-Shirt[21] в выдвинутом ящике стола стояла початая бутылка виски.
«Возможно, я лишь поэтому и рада, что здесь никого нет, — пронеслось у Иры в голове. — Ведь я знала, что Дизель держит для меня в своем письменном столе».
— Возьмем, например, брак, — продолжал Ян. — Во время своих сеансов я снова и снова убеждался: чем более крепкими являются отношения, тем сильнее тайна их любви. Ничто не утомляет больше, чем история, исход которой уже известен. И ничто не объединяет так, как большие знаки вопроса. О чем на самом деле думает мой партнер? Будет ли он всегда мне верен? Разделяю ли я с ним каждое ощущение, или есть чувства, которые он держит скрытыми от меня? Ведь, если быть честными, на самом деле мы не хотим до конца узнать нашу большую любовь. Лишь благодаря ее тайнам она никогда не наскучит нам… — Он откашлялся. — Поэтому и я думал, что у нас с Леони все получится.
Ира едва не прослушала последнюю решающую фразу, настолько она была занята тем, чтобы открыть бутылку.
— А в чем была тайна Леони? — спросила она.
— Этого я так и не разгадал. Милая, ведь именно поэтому мы сегодня здесь собрались, верно? — Он неестественно рассмеялся. — Но это не значит, что я не пытался. Незадолго до того, как она пропала, я даже выслеживал Леони. Так же, как вы за дочерью на парковку, следовал я за моей подругой по улицам Берлина. Однажды она пришла днем ко мне на практику и хотела со мной пообедать. Это было необычно, поскольку Леони, как правило, не принимает спонтанных решений. Не поймите превратно: она не скучная и не зажатая. Однажды она наполнила спальню моего дома в Потсдаме пеной, потому что хотела представить, что мы любим друг друга среди облаков. Она была незаурядной и удивительной, но до тех пор, пока мы не покидали дом. Публичность или что-то в этом роде вызывала у нее сильный страх. Когда мы с ней договаривались о встрече, она всегда хотела точно знать, где мы встречаемся и какой дорогой пойдем.
— Но однажды она без предупреждения явилась к вам на практику и пожелала сходить пообедать? — спросила Ира.
— Да. От этого мне стало нехорошо на душе. Именно в этот момент я как раз ожидал мать тринадцатилетней пациентки, чтобы объяснить проблему ее дочери, которая, к сожалению, имела не только психологическую природу. У девочки был СПИД.
— О боже, — простонала Ира. Перед ее внутренним взглядом вспыхнуло лицо Сары.
— Короче, спустя две минуты после ухода Леони позвонила мать и перенесла срок встречи. Так что я бросился следом за Леони и почти нагнал ее, как вдруг… — он заколебался, — …вдруг я заметил других.
— Кого?
— Преследователей Леони.
Ира уставилась на бронзового цвета крышку от бутылки виски, которая стояла перед ней на письменном столе. Теперь ей были ясны две вещи: ее дрожащие руки прольют часть скудного содержимого, прежде чем она донесет бутылку до рта, и Ян собирается рассказать ей нечто такое, что способно еще больше усилить ее сомнения в смерти Леони.
24
— Маскировка на самом деле была отличной. Ну кто бы заподозрил «хвост» в молодой женщине, одной рукой держащей маленького ребенка, а другой — собаку?
— Почему же вы ее заподозрили?
— На самом деле я тоже сперва ничего не понял. Сначала я, вообще-то, не мог сообразить, какой дорогой пошла Леони. Мне же никогда не разрешалось провожать ее домой. Она всегда говорила, что стесняется своей маленькой однокомнатной квартирки в Шарлоттенбурге, в то время как я живу на вилле в Потсдаме. Хотя я снова и снова заверял ее в том, что для меня это не имеет никакого значения, но всегда, с нашего первого свидания, я должен был высаживать ее у здания суда. Позже она почти переехала ко мне и редко ночевала в своих четырех стенах.
— Значит, вы никогда не видели квартиру Леони?
— Ни разу. Но я примерно знал, где она находится, и, когда Леони пошла к Литценбергерштрассе, я подумал, что у нее там какое-то очень важное дело. Но потом она вдруг перешла на другую сторону улицы. Зашла в модный магазин для полных, что было весьма странным при ее-то фигуре. Потом я увидел, как через несколько минут она покинула магазин через боковой выход и снова перешла на другую сторону улицы. А потом опять пересекла улицу. Она вела себя странно, потом вдруг внезапно бросилась бежать. И тогда я это заметил.
— Что именно?
— Женщина, шедшая за ней, оставила ребенка с собакой и кинулась следом за Леони, при этом что-то говоря по телефону. Я все еще стоял, оцепенев от изумления, когда к тротуару подъехала «комби». Оттуда вышел мужчина, и меньше, чем через десять секунд ребенок с собакой сели в машину и уехали.
— И что же вы предприняли?
— Сначала я колебался. В конце концов, мне надо было знать, что здесь произошло. Леони и ее преследовательница уже исчезли в дневной толчее. Но я знал короткий путь в направлении Штутгартер Платц. Я надеялся, что Леони отправится к себе на квартиру и раньше или позже наши пути пересекутся.
— Что потом и случилось.
— Да. Это было чистым совпадением. Я уже отказался от поисков и зашел в одно кафе на лучшей половине Штутгартер Платц.
Ира слегка улыбнулась. «Штутти» была берлинским феноменом. Лишь несколько сотен метров отделяли кварталы старинных жилых домов с жизнерадостными уличными кафе и детскими площадками от самых отвратительных дешевых борделей и забегаловок с танцами на столах.
— Мой обед уже закончился, и меня давно ожидал очередной пациент. Так что я позвонил Леони. И тут меня чуть удар не хватил.
— Что?
— Прямо передо мной телефон взяла совершенно незнакомая рыжеволосая женщина, сидевшая спиной ко мне. Я заметил, что она находится прямо передо мной, лишь когда раздался звонок через стол. Я сразу же положил трубку. Женщина взглянула на экран своего телефона и, должно быть, узнала мой номер. Что-то заставило ее нервничать. Она поспешно положила деньги на стол и покинула кафе, даже ни разу не обернувшись. Я, конечно, заметил это.
— Что? — снова спросила Ира, почти не дыша от напряжения.
— Что она в парике. Поэтому я и не узнал ее, когда вошел туда. Леони, должно быть, тоже меня не заметила. Так что я продолжил преследование. Но теперь это длилось недолго. Через несколько сот метров она свернула на Фридбергштрассе и поспешила к доходному дому с выкрашенным в небесно-голубой цвет фасадом.
— Там, где она жила?
— Да. Я никогда не забуду ее глаза, когда она открыла дверь. Как могут одновременно проявляться любовь, удивление и безграничный страх?
Ира знала, что Ян не ждет от нее ответа, и она продолжала спрашивать:
— Что она сказала?
— Сначала ничего. К счастью, она не рассердилась, хотя я нарушил обещание никогда не навещать ее дома. Поэтому я был счастлив уже тем, что Леони не захлопнула дверь перед моим носом. Она пригласила меня войти. Прежде чем я смог вытянуть из нее хоть слово, она крепко обняла меня и прошептала: «Пожалуйста, не спрашивай ни о чем. Я все тебе расскажу когда-нибудь. Но не здесь. Не сейчас».
— И вы на этом успокоились? «Все же вы хотели жениться на этой женщине», — мысленно добавила Ира.
— Конечно нет. Но у меня же было ее обещание. Она собиралась мне все когда-нибудь рассказать. И разве я раньше не сказал, что тайны — именно то, что нас связывает?
— Вы также сказали, я услышу что-то способное помочь нам в поисках Леони.
— Прежде чем вернуться к своей работе, я вымыл в ванной руки. Леони не ожидала визита. Так что у нее не было причин ни вешать свежее полотенце, ни убирать свой мобильник с зарядки над раковиной.
— И вы просмотрели sms-сообщения?
— А разве в наши дни это не является народной забавой? Конечно, я прочел ее записи, как ревнивый супруг в поисках сообщений от любовника.
— И что?
— Ничего.
— Как ничего?
— На мобильном телефоне было полно данных. Но не было ничего, что я мог бы прочесть. Я не понимал ни слова. Все sms-сообщения были написаны кириллицей.
— И что это значило?
— То, что, если телефон действительно принадлежал Леони, вам, Ира, надо искать русскую.
25
Звонок прозвучал уже в третий раз. Здесь, у ячеек камеры хранения на Восточном вокзале, он звучал в два раза громче, чем обычно. Фауст смотрел на свой мобильник так, словно мог подцепить от телефона заразную болезнь.
«Как им удалось выйти на этот номер? Уже сейчас?»
Такой страх главный прокурор в последний раз испытывал, когда после одного профилактического исследования на рак его снова пригласили в кабинет.