Себастьян Фитцек – Аэрофобия 7А (страница 26)
Она была психиатром, а не журналистом-разоблачителем и тем более не следователем. Единственные инвестигативные проблемы, которые должны ее сегодня интересовать, — это хорошо ли сидит свадебное платье и как в дождь сохранить прическу хотя бы до ЗАГСа. Вместо этого она играла в мисс Марпл по просьбе бывшего любовника. Разыскивая дочь Матса, она, по сути, помогала ему найти основную причину их тогдашнего расставания.
— Профессор Клопшток у себя?
— Вы записаны на прием?
Фели помотала головой.
— Я по личному делу. Мы коллеги.
Не обязательно сообщать Сольвейг с порога, что они незнакомы. В профессиональных кругах Клопштока знала каждая собака. Но не столько из-за его, надо признать, достойных уважения результатов лечения, сколько из-за удивительного коммерческого чутья. Он был не только онкологом, но и психотерапевтом, что оказалось очень полезным, потому что он мог лечить как органические, так и душевные расстройства своих часто смертельно больных пациентов. К тому же он владел одной из самых крупных лабораторий в городе и писал популярные медицинские бестселлеры с названиями типа «Метод Клопштока: победи рак в своей душе, и тогда душа победит рак».
— Мне очень жаль, — ответила помощница, — сегодня он в клинике на Курфюрстендамм.
Клопшток, который считал себя больше предпринимателем, чем врачом, имел несколько филиалов по всему городу, которые он высокопарно называл «клиниками», даже если они занимали один этаж какого-нибудь старого здания.
— Я могу ему что-нибудь передать?
— Нет, спасибо. — Фели хотела уже попрощаться, но, сунув руку в карман плаща за сотовым, натолкнулась на сложенный листок бумаги и передумала.
Раз она уже здесь, можно попробовать.
— Вы знаете этого мужчину? — спросила Фели и показала Сольвейг фотографию, которую ей дал аптекарь.
— Хм…
Помощница надела очки для чтения и с любопытством рассматривала листок с увеличенным черно-белым изображением. Качество так себе, но лучше, чем фотороботы, по которым полиция разыскивает хулиганов и прочих преступников, попавших на городские камеры видеонаблюдения.
— Таксиста? — Она ткнула в долговязого парня с худощавым лицом, которого Фели окрестила «студентом».
— Да.
Хотя ей показалось, что в глазах Сольвейг мелькнуло узнавание, помощница покачала головой и собиралась что-то сказать, как неожиданно снова появился Ливио.
— Посмотрите, моя дорогая Сольвейг, что я для вас собрал!
С обаятельной улыбкой он встал рядом с Фели, перегнулся через стойку и протянул помощнице врача букет хризантем.
— Немедленно поставьте их обратно в вазу у входа, — потребовала Сольвейг, на этот раз уже без улыбки.
Фели точно не знала, была ли ее неожиданная перемена настроения действительно связана с дерзостью пациента, или с фотографией, которую Сольвейг вернула ей, как только Ливио исчез.
— Сожалею, но я его не знаю. А сейчас мне нужно в лабораторию.
Сольвейг поставила на стойку табличку с надписью «Перерыв» и попрощалась.
— Хорошо, как скажете.
Фели услышала, как хлопнула входная дверь, за которой, вероятно, только что исчез Ливио. Когда она повернулась к стойке, Сольвейг уже скрылась в дальней комнате, и Фели оказалась одна в холле.
Ну и ладно, все равно уже давно пора домой, переодеваться.
Она убрала снимок обратно и хотела вызвать такси, но сотового в кармане не оказалось. Раздраженная, Фели обыскала все карманы одежды, но тщетно. Телефон исчез.
Нет. Она помнила, как, выходя, держала его в руке и сунула в карман.
Своего плаща.
Который она не снимала.
Ни на минуту.
Из которого ничего не выпадало — она бы услышала, тем более здесь, на паркете. А если бы телефон и выпал, то лежал бы сейчас под ногами, потому что это могло произойти лишь в тот момент,
ЛИВИО!
Сердцебиение ускорилось, и она почувствовала, как в руке снова запульсировала боль.
— Проклятый мерзавец! — прошипела она, огляделась по сторонам и побежала к двери, за которой исчез пациент.
Глава 26
Еще одна фраза ведущего семинара по аэрофобии, пришедшая Матсу в голову, — сейчас, когда самолет пролетал над Атлантическим океаном через зону с «сильным боковым ветром», о чем пять минут назад командир сообщил пассажирам по громкой связи.
Матс сидел пристегнутым в кресле гостиной зоны скай-сьюта и внутренне боролся с ударными волнами, подбрасывавшими «эйрбас». Аэрофобия овладела им не так сильно, как он опасался. Причем его не столько успокаивала мысль, что оба крыла, в которых находилось — на минуточку — триста сорок тысяч литров взрывоопасного топлива, могли спокойно гнуться на несколько метров. Это по-прежнему был страх за дочь, который не давал ему с криком бегать по самолету или, судорожно дыша, лежать на полу скай-сьюта. И тем не менее…
Ему, скорее, казалось, что огромные волны подхватили рыболовный катер и вот-вот сбросят его в глубокую бездну с самого высокого гребня. Конечно, он знал — чем быстрее движется тело, тем чувствительнее мозг реагирует на перепады высоты. Колдобина на дороге воспринимается по-разному в зависимости от того, проедешь ты по ней на скорости десять или сто километров в час. А их тахометр показывал почти тысячу!
Матс нацарапал в блокноте «не одиночка».
Голос говорил как минимум еще об одном «сумасшедшем», который удерживал Неле. Все происходящее было хорошо спланированной акцией. Исключено, что преступник-одиночка действовал импульсивно, из ревности или мести; например, бывший пациент, недовольный лечением. Чем больше посвященных, тем выше риск. Цель, которую преследовал «Джонни», видимо, была для него невероятно важна.
Самолет провалился в очередную воздушную яму — это состояние должно правильно называться «неустойчивая стратификация атмосферы», потому что в воздухе, разумеется, нет никаких ям. Хотя ощущения были именно такими.
РАСХОДЫ, –
написал Матс.
У них имелось в наличии: транспортное средство; место, где никто не услышит кричащую роженицу; похититель.
ТАКСИСТ!!!
Когда она звонила в последний раз? Она должна уже давно быть во врачебной практике.
СБОР ИНФОРМАЦИИ!
Очень важно. Они знали все о нем, Кайе и Неле. Об их переживаниях, заботах, страхах и психологических травмах. Они даже были в курсе того, что его жена умерла в одиночестве!
ДОСТУП!
Наверное, это решающий пункт.
Преступники имели доступ в квартиру Неле, а также к этому самолету. Они не нуждались в физическом оружии — это было самое коварное в их плане. Психическая бомба прошла незамеченной все виды самого тщательного контроля на земле. То, что Кайя находилась с ним в одном самолете, не могло быть совпадением. Как им это удалось? И как они включили это видео в бортовую кинопрограмму?
Матс повернулся со своим креслом так, чтобы видеть монитор на стене, и снова прощелкал пультом до канала 13/10.
Запись началась с нечетких кадров, которые Матс видел уже раз десять, когда готовился к сеансам психотерапии.
Кайя называла их «пленки из спортзала», на самом же деле существовало одно-единственное видео, которое было официально известно под названием «Запись Фабера». По фамилии ее автора, Йоханнеса Фабера.