Schonsten A. – Зеленая равнина (страница 19)

И когда шаги раздались еще ближе – улыбнулась и тут же отпрянула от перил, увидев поднимающегося человека.

Такую скорость Татьяна никогда еще не развивала – она за секунду добежала до седьмого этажа, повернула на площадку и быстро застучала в дверь Петра Васильевича.

– Кому там срочно я понадобился? – Петр Васильевич вышел из кухни и открыл дверь.

В квартиру ввалилась женщина, оттолкнула Петра Васильевича и быстрым движением закрыла дверь на ключ. Упала на колени, уткнулась лицом в обувную тумбочку и тяжело дышала.

– Что случилось? – в прихожую вышла Лена, Петр Васильевич пожал плечами.

– Тихо, – женщина прижала к губам палец здоровой руки и замерла, – они там.

– Где? – шепотом спросил Петр Васильевич.

Женщина кивнула в сторону двери и снова поднесла палец ко рту. Петр Васильевич прислушался – было тихо. Он на цыпочках подошел к глазку, посмотрел – площадка была пустая. Женщина поднялась, прошла на кухню и устало села на табурет Петра Васильевича.

– Они в доме, – шепотом сказала она, – поднимаются по лестнице.

Петр Васильевич выглянул в окно – на улице внизу было практически пусто, только с третьего дома тянулся дым. Солнце опускалось к лесу. Петр Васильевич облизал губы и задумался. Лена познакомилась с женщиной, Петр Васильевич ее видел внизу, но забыл как ее звали.

– Значит так вот, – задумчиво сказал в окно Петр Васильевич, вырисовывая на стекле круги, – значит так.

Мелькнула мелкая, пакостная мысль о том, чтобы выгнать эту женщину обратно, так, что Петр Васильевич ужаснулся вначале. Потом посмотрел на жену – она стояла около раковины и наливала в стакан воды.

– Ты пить хочешь? – резковато спросил он жену.

Лена вздрогнула и кивнула на сидящую за столом женщину. Петр Васильевич поджал губы.

– Воды уже жалко? – раздался из прихожей голос Аси, и она сама вошла на кухню.

Женщина за столом посмотрела на Петра Васильевича и отвернулась.

– Спасибо, я не хочу уже, – сказала она Лене, убирая забинтованную руку со стола на колени.

– Жалко, – неожиданно согласился Петр Васильевич, вспомнив слова Аси про запас воды на два дня.

Лена вопросительно посмотрела на Петра Васильевича.

– Да уж, я получше о тебе мнения была, – добавила Ася, скептически хмыкнув.

– Какая трагедия, – жестко ответил Петр Васильевич, – разочарование жизни, мадам.

– Петя, – Лена покраснела, укоризненно посмотрела на Петра Васильевича и протянула стакан женщине, – возьмите, Петр Васильевич просто не в духе.

Женщина взяла стакан трясущейся рукой и мелкими глотками цедила воду, молча смотря в стол. Все молчали.

– Спасибо, – тихо поблагодарила женщина и протянула стакан Лене.

Ася почесала бровь.

– Может вечером свет дадут? – нарушила неловкую тишину Лена.

Ася пожала плечами.

– Может быть, может быть. Но мы, кстати, уходим, – с вызовом сказала она, – а то кто знает, что Петру Васильевичу не понравится в следующий раз?

– Я провожу, – сказал в ответ Петр Васильевич, проходя в прихожую.

Чувствовал он себя ужасно, стыдно и нехорошо.

– Потом, – решил он, подходя к двери, – потом с этим всем разберемся, потом.

В прихожую вышли Ася и женщина с перевязанной рукой. Петр Васильевич вспомнил, что ее зовут Татьяна, почувствовал себя вообще отвратительно, повернулся к двери и взял ружье.

– Да мы сами, – остановила его насмешливо Ася, – дойдем, не переживай. Дверь просто за нами закрой и все.

Она шагнула к двери, но ее отвлекла вопросом Лена.

– Сначала посмотрим, потом выйдем, – Петр Васильевич глянул в глазок и замолчал.

Напротив их двери стоял человек, поднимая натянутый лук.

Глава 8

Аптека.

Рустам наклонил к стене шкаф и Давид быстро просунул туда чью-то куртку. Расправил – Рустам осторожно поставил шкаф на место. Федорович осмотрел, нагнулся – потянул за рукав.

– Вроде норм, – одобрил он конструкцию, – можно тихо отодвинуть.

Рустам снова взялся за шкаф – Давид тянул его в сторону.

– Хватит, пролезем, – Федорович осторожно выглянул в полумрак подъезда и огляделся.

Пусто.

– Нормально, – Федорович обернулся, взял рюкзак и аккуратно поставил его за приоткрытую дверь.

Потом неторопливо протиснулся сам. Следом принял еще пару пакетов от Давида, подхватил бледную Машу, довел ее до ступенек, и сам сел рядом. Ступени были мокрые, грязно-бурые полосы тянулись из подъезда в сторону входной двери, через разбитое окно пахло дымом и лесом. Федорович на мгновение прикрыл глаза.

– Не спим, – Давид тронул его за плечо, взял рюкзак и прошел несколько ступеней вверх.

Маша неподвижно смотрела в пол, синеющие губы беспрестанно шевелились, Рустам прикрывал дверь.

– На ключ не закрывай, – предупредил его Федорович, поддерживая заваливающуюся на него Машу, – мало ли ключи потеряем.

– Пойду на разведку, – кивнул Рустам в сторону входной двери, – надо вернуться все-таки.

Он слегка пригнулся и мелкими шажками двинулся в сторону входной двери, старательно обходя кровавые разводы на полу. Перед дверью лежали осколки битого стекла, чей-то разбитый телефон и выпавшие ключи. Рустам присел, попробовал шагнуть, скривился от боли в коленях.

– А когда-то так практически бегал, – Рустам слегка пыхтел, осторожно и очень медленно продвигаясь к двери.

Остановился. Выдохнул. Также медленно поднял голову и внимательно осмотрел двор.

– Долго сидели, – отметил он отсутствие тел на улице.

Кто-то появился между машинами и Рустам снова присел. В глаза бросился ярким пятном зеленый лоскут бумаги и Рустам вгляделся. "Зеленая равнина – элитный компл"– разобрал он через отпечаток от обуви и хмыкнул. Снова осторожно выглянул – человек прошел мимо.

– Пссс, – донеслось с лестницы, Рустам обернулся – Давид махал ему рукой.

Рустам медленно попятился обратно. На лестнице тяжело встал и поморщился.

– Отвык? – усмехнулся Федорович, – Маше плохо, ее тошнит, надо пока куда-нибудь заныкаться, а там дальше посмотрим.

Рустам кивнул, Федорович поднял бледную Машу, потащил ее вслед за Давидом. Рустам взял пакеты и, оглянувшись, пошел за ними.

– На пятый, не меньше, – Федорович держал Машу и кивком показал Рустаму подниматься дальше.

– Тихо, тихо, сейчас полегче станет, – тихим голосом успокаивал он Машу, ее рвало густой кровавой слизью, – потерпи, сейчас всего один этаж пройдем и ляжешь. Там укольчик сделаем, поспишь. Все хорошо будет.

Сверху донеслись нестройные голоса и Федорович поморщился.

– Легче? – спросил он, чувствуя, как Маша пытается его отодвинуть.

Маша медленно повернулась, села, опираясь на прутья между перил и вытерла рот. Губы сливались с бесцветным лицом, руки тряслись.

– Освещение шуткует, что ли? – Федорович рукавом вытер отдающий странной синевой подбородок Маши.

– Я не дойду, – донеслось до Федоровича, Маша заваливалась вбок и рукой дергала штанину Федоровича, – сил нет, не болит, но плохо просто мне.