Сборник – Записки из обсерватора (страница 8)
Бороться не хотелось и не моглось. Даже думать ни о чем не хотелось. Кажется, это называется апатия. Еще один результат гипноза. Сколько пунктиков заложили в ее мозги? При попытке побега она придет в заранее предусмотренное место. А очень стараясь солгать, назовет ключевые секреты, выдающие ее с головой. Их арсенал воздействий многогранен и остроумен, вряд ли с ним можно бороться. Разве что уходя в глухую защиту.
Еся не стала чваниться и с удовольствием съела великолепную курицу. Целиком, три дня голодовки требовали компенсации. Спросила, не станет ли завтрак заодно обедом и ужином? Оказалось, подобные помыслы обижают добрых хозяев. Трехразовое питание пленнице обеспечено, каждый день, без всяких условий.
Девушка вспомнила вкус тошнотворной, противной смеси, которой пичкали девочку из реалистичных снов. И лишь сейчас поняла: это была просто каша. Похожей ее кормила когда-то в Ричмонде мама. Вполне нормальная пища. Хорошая для людей.
Скромный интерьер комнаты не предполагал наличия дефицитных книг. (Команды из волонтеров искали обрывки учебников и всякого-разного чтива под обломками городов, что позволяло частично восстанавливать прежние знания и получать представление о довоенной истории.) Оставалось бездельничать и дремать в ожидании первого допроса. Кто его проведет, девушка уже знала. Прочая информация о будущем оказалась для нее недоступна.
…Мокрые серые стены, холодный каменный пол. На столе лежит трупик девочки. Врач, проводящий вскрытие, раскладывает по ванночкам извлеченные внутренности. Трое мужчин стоят за его спиной, с брезгливым, нескрываемым ужасом смотрят на эту картину.
– Что ж вы тушуетесь? – Патологоанатом явно раздражен. – Вы очень хотели видеть, в чем особенность этого ребенка. Вот сердце, вот печень, вот легкие. Аномалий я как раз не вижу, все органы как у людей в этом возрасте. Ясно одно – причина смерти в пищевом отравлении. Вы убиваете ни в чем не повинных детей! Вы не должны были скармливать им нашу пищу! Этот вывод войдет в отчет, будьте спокойны.
Кто спокоен, так это Еся. Ей легко и нисколько не страшно, разрезанный животик не болит. Она медленно облетает вонючую секцию морга и уплывает к солнцу…
Подполковник службы безопасности – мужчина среднего роста с волевым печальным лицом – вошел к пленнице, будто шагнул в реальность из страшных снов. Поздоровался, сел к столу, внимательно посмотрел. Девушка-старушка приподнялась на постели, смущенно пригладила седину, пробормотала какие-то извинения, что ее постоянно клонит в сон.
Итак, на допрос выводить не будут. Значит, не исключают возможность побега. Опасаются непредсказуемых выходок с ее стороны, не очень надеются на хваленый профессионализм сотрудников.
Офицер легко прочитал ее нескрытые мысли. Усмехнулся, то ли подтверждая, то ли опровергая. Заговорил негромко, искренне:
– Мисс Бриджес! Как отец спасенного семейства я тронут вашей самоотверженностью. Так или иначе, вы знали, на что шли. Благодарю от себя лично, от имени Инессы, от наших троих детей.
Как частное лицо я приношу извинения за вынужденное ограничение вашей свободы, за причиненные неудобства и сделаю все возможное, чтоб неудобств было как можно меньше.
Моя мать прекрасно готовит. Она спрашивает, понравилось ли вам ее блюдо, и просит, чтоб вы каждый день делали заказы на завтрак, обед и ужин. В пожеланиях не стесняйтесь. Это самое малое, чем наша семья может скрасить ваше временное заточение.
– Передайте миссис Кобичер, что жареная курица мне очень понравилась, большое спасибо. Но делать заказы не буду, перед смертью не надышишься и не наешься.
Подозревать меня в самоотверженности не стоит. Когда я спасала попавших в беду людей, я не предусмотрела, чем это обернется. У меня не было времени на обдумывание, а значит, не было выбора.
Но я ни о чем не жалею и ваши извинения принимаю. Когда-нибудь кто-нибудь все равно ограничил бы мою свободу. Я – одна, обреченная среди миллионов вас. Но могу ли спросить: вы как частное лицо Иудой себя не считаете?
Именно так в глубине души он и думал. Сказал другое:
– Мисс Бриджис, я вижу, вы очень рассудительная… гм, девушка. Но неправильно оцениваете ситуацию. Как офицер службы безопасности, я вынужден вам напомнить первую статью Конституции Объединенного человечества: «Личность – ничто. Общество – многое. Жизнь на Планете – все».
Если бы факт вашего существования затрагивал лишь мои личные интересы, в этом случае вы могли бы обвинять меня в вероломстве. К сожалению, это не так.
Наличие на Земле таких существ, как вы, опасно для Жизни. Мы не можем позволить себе расхлябанности, позиции выжидания, которую занимали наши предки. Вы знаете, чем обернулось это для них и для нас. Я призван Планетой охранять ее мирный покой и буду служить добросовестно до конца своих дней. Чего бы мне это ни стоило. Даже пренебрегая собственными кармическими интересами.
– Цель опять оправдывает средства? – Научите, как жить иначе. – Не логично звучит, мистер Кобичер. – Кобчер, Мартин Кобчер, с вашего позволения.
– Простите за ошибку. Насколько я помню, мы с вами никогда не представлялись друг другу.
В ваших словах нет логики. На каком основании вы называете меня «существом»? Меня, рожденную земной матерью от земного отца? На основании каких признаков вы причисляете меня к инопланетянам? Кто просматривал мое будущее, кто утверждает, что я опасна для Жизни на Земле?
– Я отвечу на все вопросы. За короткое время нашего знакомства, мисс Бриджес, вы проявили множество неординарных способностей, не свойственных даже людям шестой расы. Что стоит хотя бы этот маскарад! Я надеюсь, вы сами не станете возражать против собственной исключительности.
Второе: я носом чую внеземные формы жизни, это наследственное. Что, собственно, и послужило поводом для ареста.
Третье, самое главное: инопланетное существо определяется в нашем институте приборами Райдера. Не забывайте, вы спали три дня кряду, мы успели провести все необходимые тесты. Результат однозначен: Есения Бриджес является разумным существом внеземного происхождения на уровне матрицы.
Ваша безукоризненная земная физиология – высочайшая степень приспособляемости к условиям, в которые вы попали либо случайно, либо волей направляющей вас цивилизации. Что нам и придется выяснить. Несколько интуитов просматривают ваше прошлое и будущее. Ошибка должна быть исключена. На эту работу затребовано две-три недели.
Исход нашей встречи будет зависеть от доклада специалистов и от вашей полной откровенности. Вы многое знаете о себе, мисс Бриджес. Напишите об этом, я оставлю опросник. Отвечать следует подробно, по всем пунктам. Добавлять можно любые аргументы, которые посчитаете нужным. Например, если вы считаете себя безопасной для человечества, приведите доказательства на эту тему.
– Оправдываться, стараться, чтобы любые слова были истолкованы против меня?
– Вы нам не доверяете, мисс. У вас есть на то основания?
«У меня есть все основания не доверять мужчинам рода Кобчер».
Он взглянул на нее долгим взглядом, старательно блокируя чувства… Тоже знает…
– На этом наша встреча закончена. Вам не следует рассматривать мое задание как просьбу. Принимайте его как приказ. От выполнения которого будет зависеть ваше будущее.
– Вы меня расстреляете?
– Ни в коем случае. Одним из пунктов нашего соглашения с Планетой является отречение от методов насилия. Вам не грозит даже пожизненное заключение. Самое радикальное, что мы можем сделать, – это передать вас в распоряжение Космического Содружества. Есению аж передернуло:
– Я – землянка с необычными свойствами! Я такой родилась! Я не виновата, что так получилось! Я боюсь улетать отсюда! Я там умру! «А что вы будете делать со своим..?»
– «Мы с женой не знаем, что нам делать. Многое прояснится после решения вашего вопроса». До свиданья, мисс Бриджес. Я зайду к вам завтра после полудня. Этого времени достаточно для заполнения анкеты.
И еще одно обстоятельство. Очевидно, с точки зрения прав… гм, землянки, я должен позволить вам принимать любой облик. Не рассчитывайте, что «неожиданным эффектом» маскарада вам удастся воспользоваться для совершения побега. Камеры записывают каждый ваш шаг, каждую деформацию, вам не удастся вызвать в наших людях испуг или растерянность.
Но очень прошу, Есения, уберите хотя бы этот дурацкий горб! Ваши страдания передаются мне по естественным каналам восприятия. Я чувствую, как вам больно. Прошу, избавьте меня хотя бы от развивающегося остеохондроза.
– Желаете посмотреть, как это делается?
– Ни в коем случае. Я потом проанализирую запись.
Он ушел. Странный человек. Оставляет по себе впечатление силы и бессилия. И желание новой встречи. Следует проанализировать его подспудное влияние на психику.
Ишь, как пел дифирамбы законности и гуманности, с рефреном о системах слежения. А горб, в самом деле, лучше убрать: если конспирация не приносит результатов, в ее сохранении нет смысла.
Но где заняться «косметикой»? Через зеркало, вмонтированное в стену ванной комнаты, виден каждый угол. Вряд ли стоит его закрывать, все равно придут, сдернут штору и еще сильней ограничат свободу поступков и помыслов.
Что ж, если фигуре Еси суждено остаться в архивах в состоянии откровенности, пусть это доставит народу ехидное удовольствие.