Сборник – Восемь лучших пьес «ЛитоДрамы-2019 (страница 9)

ВИКА. Какое там! Спешит Богданов. Подарок на ваших костях приготовил.

ДЕНИСОВ. Почему подарок?

ВИКА. Надо же как-то отметить начало близких отношений. Кольцо с бриллиантом дарить, что ли? Избито и дорого. А портфель заместителя главного редактора в самый раз. У вас отнимет, розовой ленточкой перевяжет и вручит. И оригинально, и дарителю ничего не стоит.

ДЕНИСОВ. (Откинувшись на спинку стула, после паузы, негромко.) Вика… я назвал вас славной девушкой и не хотел бы отказываться от своих слов… Вы зачем сплетничаете?

ВИКА. Да если бы сплетничала… Вас, Игорь Иванович, месяц не было. А за месяц много чего изменилось. У главного завелась фаворитка. В другое время он вас еще потерпел бы, а теперь – нет. Девушке надо расти.

ДЕНИСОВ. Быть этого не может. Ирина – и этот самовлюбленный жлоб…

ВИКА. Насчет самовлюбленного жлоба в точку. А Ирина… Ну что Ирина? Не она первая, не она последняя. Уж так женщина устроена. Если нет мужа, то хоть к любовнику прислониться. А он, при всех своих недостатках, мужик самодостаточный, сильный, перспективный. Вы ее не осуждайте.

ДЕНИСОВ. Я? С какой стати мне ее осуждать? Сама решает, кого любить, не маленькая.

ВИКА. Ну, любви тут никакой нет, голый расчет. А может, и его нет. Просто баба иной раз от безысходности плывет по течению, авось на какой-никакой берег да выбросит… (Поднимается.) Пойду я. Плохие вести сегодня, Игорь Иванович, вы уж извините. Но лучше вы все это от меня узнаете, один на один, чем от кого-то другого, да еще при людях.

ДЕНИСОВ. Все-таки вы славная девушка, Вика. Спасибо. Кто предупрежден, тот вооружен.

Вика уходит. Денисов поднимается, делает несколько шагов взад-вперед.

ДЕНИСОВ. А может, все к лучшему? Ну зачем тебе эта девочка? Ничего же не было и быть не могло… Да ведь ничего и не надо. Просто видеть ее каждое утро. Разговаривать. Дышать одним воздухом, любоваться. В ней жизни и красоты – через край. А ты? Ты-то чем богат? У нее впереди линия горизонта, а у тебя – финишная черта. Вот и вся перспектива. И все, на что ты годен, – консультировать ненаписанный роман. Завтра и этого не будет, потому что уйдешь, а она останется с этим, с этим… Мерзко, что именно с этим… Ах, какая была иллюзия на излете. Была – и нет ее… К черту. Забыть и жить дальше. Доживать… Химерой больше, химерой меньше – восьмидесятнику не впервой. (Садится за стол. Берет лист бумаги, что-то пишет.)

Кабинет Богданова. Он сидит за столом, просматривает какие-то бумаги. Нажимает на кнопку селектора.

БОГДАНОВ. Вика, вызови мне Маркову. И кофе нам принеси. И конфеты не забудь.

Встает, потягивается, прохаживается по кабинету. Входит Ирина. Он подходит к девушке, обнимает.

БОГДАНОВ. Ну, здравствуй.

ИРИНА. (Отстраняясь.) Не надо здесь, Лев Петрович. К вам могут зайти.

БОГДАНОВ. А почему так официально? Вроде бы еще вчера вечером были на «ты».

ИРИНА. Вечером, дома – это одно, а днем, на работе – другое.

БОГДАНОВ. Ладно, ладно. Какие мы щепетильные. Садись.

Садятся. Входит Вика, ставит на стол кофе.

ИРИНА. Спасибо, Вика.

ВИКА. Всегда пожалуйста, Ирина Анатольевна. (Выходит.)

БОГДАНОВ. Видишь, по имени-отчеству обращается. Уважает.

ИРИНА. Издевается.

БОГДАНОВ. Ты думаешь?

ИРИНА. Я чувствую.

БОГДАНОВ. Хочешь, сегодня же уволю?

ИРИНА. За что?

БОГДАНОВ. Никто не смеет издеваться над моей женщиной.

ИРИНА. Всех не уволите, Лев Петрович.

БОГДАНОВ. Что значит – всех?

ИРИНА. То и значит. Не работает ваша идея. Зря я в этот проект ввязалась.

БОГДАНОВ. Да что случилось? Ты можешь объяснить по-человечески?

ИРИНА. Могу. В роли Денисова сотрудники меня не приняли. Считают выскочкой, которая прыгнула в постель к главному редактору, чтобы подсидеть опытного, уважаемого человека.

БОГДАНОВ. Что за чушь? С чего ты взяла?

ИРИНА. Не чушь. Вчера мне это высказали вполне определенно. Выдвинули что-то вроде ультиматума: или ты такая, как все, без руководящих претензий, или мы с тобой работать не будем. Вплоть до коллективного увольнения.

БОГДАНОВ. Интересно… И кто же это рискнул выдвинуть такой ультиматум?

ИРИНА. Какая разница? Людям ситуация не нравится, вот и все.

БОГДАНОВ. (Наклоняясь к Ирине через стол.) Знаешь, где я твоих людей видел?

ИРИНА. Не надо так, Лев Петрович. Люди-то ваши. Вы главный, не я. И в общем они правы. Руководить журналистами я не готова. Ни по возрасту, ни по опыту. Денисов из меня не получился. Одно дело – худо-бедно заменить на месяц, и другое – насовсем. Нельзя его увольнять. Работа реально забуксует.

БОГДАНОВ. Ну ты и доверчивая. На тебя надавили, а ты и повелась. Сколько раз говорил: жестче надо быть, решительнее. Да если бы я обращал внимание, кто и что обо мне думает или говорит, я бы давно рехнулся. А так – все в порядке. Руковожу… К тебе в новой должности привыкнут – это только вопрос времени – и работать будут как миленькие. А не будут – пошли вон.

ИРИНА. Сами уйдут. Платят здесь мало, а требуют много чего… В общем, я свое мнение высказала. Я хочу вернуться на прежнее место. А Денисов пусть остается на своем. А я бы у него стажировалась. И через год-полтора заменила бы. Не сразу, не вдруг, а таким, что ли, естественным образом. Если, конечно, вы насчет меня не передумаете.

БОГДАНОВ. Насчет тебя не передумаю. Насчет Денисова – тоже. Ему здесь больше не работать. У нас информационное предприятие, а не приют для престарелых журналистов… Кстати! Зачем ты меня обманула?

ИРИНА. В чем я вас обманула?

БОГДАНОВ. Сегодня утром я был у Вилюйского. Обсудили дела, и я сказал, что хочу уволить Денисова. Так вот, Вилюйский его еле вспомнил. Да, вроде бы работал в избирательном штабе такой, и что? Ни о каких особых отношениях речи нет, увольнение согласовал. А ты говорила, что они чуть ли не друзья.

ИРИНА. (После паузы.) Ну, может, ошиблась.

БОГДАНОВ. Какая там ошибка! Ты просто хотела подстраховать Денисова. Тоже мне, мать Тереза… Я уже, смешно сказать, начинаю думать, что ты к нему неровно дышишь.

ИРИНА. К кому и как я дышу, никого не касается. (Встает.) Я пойду.

БОГДАНОВ. Подожди-ка. Я тебя не отпускал. (Встает.) Ты же не дура, чтобы влюбиться в старика. Тут что-то другое. Так объясни, что ты так в него вцепилась?

ИРИНА. Вцепилась. Это верно. А почему – долго объяснять. Да вы и не поймете.

БОГДАНОВ. То есть я уже могу ревновать?

ИРИНА. Ревнуйте на здоровье.

БОГДАНОВ. А чего же тогда ты спишь со мной?

ИРИНА. (После паузы.) Потому что не могу быть с ним. (Отворачивается, идет к выходу.)

Входит Денисов с папкой в руках.

ДЕНИСОВ. Могу войти?

БОГДАНОВ. Попозже. Я занят.

ИРИНА. Да нет. Мы уже закончили.

ДЕНИСОВ. Я, собственно, на минуту. Ирина не помешает.

БОГДАНОВ. Что там за дело на минуту? (Садится.) Ладно, излагайте.

ДЕНИСОВ. Уже изложил. (Достает из папки и протягивает Богданову лист бумаги. Садится.)

БОГДАНОВ. (Прочитав.) Интересно… Хотите уволиться по собственному желанию?

ДЕНИСОВ. Совершенно верно.

Ирина непроизвольным жестом прижимает руки к груди.