Сборник – Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия (страница 6)
– Во имя Господа! – он бросил сеть в море и подождал, пока оно успокоилось. Начав вытягивать ее, он ничего не мог сделать, потому что она ложилась на дно.
– Только Бог обладает силой и властью! – вскричал он и снова разделся, и стал нырять кругом сети и тащить ее, пока не вытянул на берег. Развернув сеть, он увидел в ней большой медный графин, чем-то наполненный и закупоренный свинцовой пробкой, со выдавленной печатью господина нашего Сулеймана. Увидав это, рыбак обрадовался и сказал:
– Это я продам меднику; за такой графин дадут десять червонцев.
Он поднял его и нашел, что оно тяжел.
– Надо открыть его, – сказал он, – и посмотреть, что в нем такое, и спрятать в мешок, а потом продам его в лавку медника.
Оно достал нож и ковырял свинец до тех пор, пока не вытащил его из горлышка. Затем положил графин на землю и встряхнул его, для того чтобы содержимое вылилось из него, но из графина пошел сначала пар, поднявшийся до самых небес и разостлавшийся по земле, что немало удивило его. Спустя некоторое время пар стал сгущаться, трепетать и обратился в Шайтана, голова которого касалась облаков, в то время как ноги его еще стояли на земле. Голова его походила на купол, руки – на вилы, а ноги – на мачты. Рот его походил на пещеру, зубы были точно камни, ноздри как трубы, а глаза как лампы; волосы пыльного цвета висели распущенными.
Рыбак, увидав этого Шайтана, весь затрясся, зубы у него застучали, во рту пересохло, в глазах потемнело. Шайтан, увидав его, вскричал:
– Нет божества, кроме Бога, Сулейман – пророк его. О Божий пророк, не убивай меня; я никогда не буду более восставать против тебя ни словом, ни делом.
– О Шайтан, – сказал рыбак, – ты говоришь, что Сулейман – Божий пророк? Да ведь Сулейман умер тысяча восемьсот лет тому назад, а мы теперь близки к концу века. Что твоя за история, и что за происшествие, и по какой причине ты попал в кувшин?
Шайтан, услыхав эти слова рыбака, сказал:
– Нет другого Бога, кроме Бога! Слушай новости, о рыбак!
– Какие новости? – спросил рыбак.
– О том, что ты тотчас же будешь предан самой жестокой смерти.
– За эти новости, – вскричал рыбак, – ты заслуживаешь, господин всех дьяволов, чтобы тебя лишили покровительства. О ты, отщепенец! Зачем ты хочешь убивать меня, и зачем понадобилось тебе убивать меня, когда я освободил тебя; вытащил со дна морского и принес на сухой берег?
– Выбирай: какой смертью хочешь умереть, – отвечал Шайтан, – или каким образом хочешь быть убитым.
– Какая же моя вина, если таким образом хочешь ты вознаградить меня?
– А вот выслушай мою историю, о рыбак! – отвечал Шайтан.
– Ну, так рассказывай, – сказал рыбак, – только ты будь краток в словах, потому что у меня вся душа ушла в пятки.
– Знай же, – сказал он, – что я – один из шайтанов-еретиков. Я восстал против Сулеймана, сына Доуда; я – Сакр-Шайтан[27], и он послал ко мне своего визиря Асафа, сына Баркхчая, силой ворвавшегося ко мне; они связали меня и привели к нему. Увидав меня, Сулейман пропел молитву, прося против меня покровительства, и потребовал, чтоб я принял его веру и подчинился его власти, но я отказался; после этого он велел принести этот графин и, засунув меня в него, закупорил свинцовой пробкой и наложил свою великую печать. Тут он позвал дьявола, который унес меня и бросил посреди моря. Там я пролежал сто лет, и говорил в душе: того, кто освободит меня, я обогащу на всю жизнь; но сто лет прошли, и меня никто не освободил. С началом второго столетия я сказал себе: «тому, кто освободит меня, я открою все сокровища земные», но никто не освободил меня. Прошло еще четыреста лет, и я говорил: «тому, кто освободит меня, я исполню три желания», но все-таки никто не освобождал меня. После этого я впал в страшную ярость и говорил себе: «того, кто освободит меня, я убью и только позволю выбрать смерть, какой он желает умереть». И вот ты освободил меня, и я дозволяю тебе выбрать, какой смертью желаешь ты умереть.
Рыбак, услыхав рассказ Шайтана, вскричал:
– О Аллах! Лучше бы я не освобождал тебя теперь! Шайтан, – прибавил он, – прости меня и не убивай, и боги, может быть, простят тебя; и не убивай меня для того, чтобы боги не дали кому-нибудь власти убить тебя.
– Я положительно должен убить тебя, – отвечал Шайтан, – и поэтому выбирай, какой смертью желаешь ты умереть.
Рыбак хотя и видел, что смерть его неизбежна, но снова начал просить Шайтана, говоря:
– Прости меня хоть из благодарности, что я освободил тебя.
– Да ведь и убить-то я тебя хочу, – отвечал Шайтан, – потому что ты освободил меня.
– О шейх Шайтанов, – сказал рыбак, – я поступил с тобой хорошо, а ты так низко вознаграждаешь меня? Поговорка не врет, говоря:
Услыхав это, Шайтан отвечал:
– Не проси за свою жизнь, потому что смерть твоя неизбежна.
Рыбак между тем в душе рассуждал так: «Он – Шайтан, а я – человек, и Бог одарил меня здравым разумом; и потому, чтоб уничтожить его, мне надо прибегнуть к искусству и уму, а не прибегать, подобно ему, к уловкам и коварству.
– Так ты решил убить меня? – сказала он, обращаясь к Шайтану.
– Да, – отвечал он.
– В таком случае, – продолжала рыбак, – ради величайшего имени, вырезанного на печати Сулеймана, я предложу тебе один вопрос; ответишь ли ты мне на него по правде?
Услыхав о величайшем имени, Шайтан смутился, затрепетал и отвечал:
– Отвечу, спрашивай, но торопись.
– Каким образом влез ты в этот графин? – спросил рыбак. – Ведь в него не взойдет ни рука, ни нога твоя; как же вошло все тело?
– Разве ты не веришь, что я сидел в нем? – сказал Шайтан.
– Ни за что не поверю, пока сам не увижу тебя там, – отвечал рыбак.
Шайтан встряхнулся и обратился в пар, поднявшийся к небесам, и, начав сгущаться, стал мало-помалу вбираться в графин, пока не вобрался весь. Тут рыбак быстро закупорил графин свинцовой пробкой и, придавив ею, крикнул Шайтану:
– Выбирай, какого рода смертью хочешь ты умереть. Я брошу тебя тут в море и на этом самом месте выстрою себе дом, чтобы не позволить тут закидывать сети, и буду говорить: «Здесь лежит Шайтан, который за избавление свое предлагает различного рода смерти и позволяет выбрать одну из них».
Услыхав эти слова рыбака, Шайтан хотел высвободиться, но не мог преодолеть печати Сулеймана и сидел, заключенный рыбаком, как самый дурной, коварный и злой дьявол. Рыбак понес графин к морю.
– Нет! Нет! – закричал Шайтан.
– Да, непременно, непременно!
Шайтан заговорил с ним нежным голосом и покойным тоном.
– Что ты хочешь сделать со мной, о рыбак? – застонал он.
– Хочу бросить тебя в море, – отвечал рыбак, – и если ты пролежал там тысячу восемьсот лет, то я постараюсь, чтобы ты пролежал до самого Страшного суда. Разве я не говорил тебе, чтобы ты пощадил меня и что Господь за это пощадит тебя? И не губил бы меня, чтобы Господь не погубил тебя? Но ты отверг мои просьбы и замышлял против меня дурное; поэтому Бог отдал тебя мне в руки, и я обманул тебя.
– Выпусти меня, – просил Шайтан, – для того чтоб я мог осыпать тебя благодатями.
– Врешь, проклятый, – отвечал рыбак. – Мы с тобою напоминаем визиря царя Юнана и мудреца Дубана.
– А что такое было с визирем царя Юнана и мудрецом Дубаном, – спросил Шайтан, – и что у них за история?
Рыбак отвечал следующее…
Царь Юнан и мудрец Дубан
– Знай, что в былые времена в стране Персии жил-был царь по имени Юнан, обладавший большим богатством и многочисленным храбрым войском самых разнообразных образцов. Но сам он страдал проказой, которую не могли излечить ни врачи, ни мудрецы, ни микстуры, ни порошки, ни мази не помогали ему, и никто из врачей не мог вылечить его. Наконец, в столицу этого царя приехал один мудрец, уже пожилых лет, по имени Дубан. Он читал как древние греческие и персидские книги, так и новейшие греческие, арабские и сирийские книги, был сведущ в медицине и астрологии, с научной точки зрения и по отношению правил их практического применения, ради пользы и вреда; знал свойства растений, сухих и свежих, и вред, и пользу от них. Ему было близко знакомо философское учение, и вообще он знал медицину и другие науки.
Прибыв в город, они через несколько дней услыхал о несчастии царя, которого Бог наказал проказой, и узнал, что врачи и ученые не могут его вылечить. Услыхав об этом, он провел целую ночь в занятиях и с наступлением дня, рассеявшего тени, и с восходом солнца, приветствовавшего украшение добра, он оделся в богатейшее платье и предстал перед царем. Поцеловав у ног его землю, прочитав молитву о продолжении его могущества и счастья и поклонившись ему, насколько он умел кланяться, он сообщил, кто он такой, и сказал:
– О царь, я слышал, какой недуг коснулся твоей особы и что многие врачи не знают средств против него; а я вылечу тебя, не дав тебе никакого лекарства и никакого натирания.
Услыхав эти слова, царь удивился и отвечал:
– Как же ты это сделаешь? Клянусь Аллахом, если ты меня исцелишь, то я обогащу тебя и детей твоих, и осыплю тебя милостями, и что бы ты ни пожелал, все будет твоим, и ты сделаешься моими товарищем и моим другом. – Он подарил ему почетную одежду и другие вещи и прибавил: – Так ты хочешь исцелить меня без лекарств и мазей?