Сборник – Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия (страница 37)
Таким образом, еврей и жена его снесли горбуна наверх и спустили его на землю, прислонив к стене. После этого они сошли вниз.
Только что успели они это сделать, как надсмотрщик вернулся домой, отворил дверь, вышел со свечой во двор и, увидав человека, стоявшего в углу у самой кухни, вскричал:
– Это что такое? Клянусь Аллахом, что провизию у меня ворует Сын Адама, хоть я и прячу ее от кошек и собак. И если бы я убил всех кошек и собак нашего квартала, это не помогло бы нисколько, потому что они соскакивают с террас.
Говоря таким образом, он взял большую колотушку и, подойдя, к горбуну, ударил его изо всей мочи, а затем нанес еще второй удар по шее, после чего горбун упал, и надсмотрщик увидал, что он мертвый. Это сильно огорчило его.
– Только Господь и властен, и всемогущ! – вскричал он. – Да будут прокляты и сало, и мясо, из-за которых человек этот погиб от моей руки.
Взглянув затем на покойника и увидав, что он горбун, он проговорил:
– Мало тебе еще, что ты горбун, еще надо быть грабителем и искать и сало, и мясо? О Покровитель, прими меня под сень Твою!
Он взял покойника, поднял его и, спустившись на улицу, пошел с ним по базарной улице, и поставил его на ноги у лавки около узенького прохода.
Вскоре после этого султанскому маклеру, сильно выпившему, захотелось пойти в баню. Он шел, шатаясь, пока не дошел до горбуна, и, повернув к нему глаза, увидал, что у стены кто-то стоит. Надо сказать, что в начале ночи кто-то стащил с него чалму[115]. Увидав стоявшего горбуна, он вообразил, что тот намеревается учинить такое же воровство, и изо всей мочи ударил его кулаком по голове. Горбун тотчас же свалился к ногам христианина, а тот крикнул сторожа[116], продолжая, под влиянием винных паров, колотить упавшее тело. Сторож подошел и, увидав, что христианин[117] бьет мусульманина, сказал:
– Поднимись и оставь его!
Он встал, а сторож, подойдя к горбуну и увидав, что тот мертв, вскричал:
– Как смел христианин убить мусульманина?
Схватив христианина, он завязал ему назад руки и повел его к дому вали[118] а в это время христианин говорил в душе: «О, Господи! О Дева Святая! Как это я убил этого человека? И как скоро он умер от одного только удара кулака».
Хмель у него совершенно прошел, и он пришел в себя.
Горбун и христианин провели остатки этой ночи в доме вали, который приказал палачу громко обнародовать преступление христианина и поставить его около виселицы. После этого явившийся палач закинул ему на шею веревку и только что хотел вздернуть его, как вдруг сквозь толпу протолкался надсмотрщик и закричал:
– Не вешай его, потому что убийца не он, а я.
– Как же ты убил? – спросил вали.
– Сегодня ночью, – отвечал он, – я принес его домой и увидал, что человек спустился с террасы, чтобы украсть мое добро; я ударил его колотушкой по затылку, и он умер, и я вынес его на базарную улицу, где и поставил у самого входа в узкий проход. Разве мало того, что я убил мусульманина? Я не хочу, чтобы из-за меня убивали еще христианина. Не вешай никого, кроме меня.
Вали, услыхав эти слова, освободил христианского маклера и сказал палачу:
– Повесь вот этого человека на основании его собственного сознания.
Палач снял веревку с шеи христианина и накинул ее на шею надсмотрщика, и поставил его под виселицей, только что хотел повесить, как сквозь толпу пробрался врач-еврей и крикнул палачу:
– Не вешай, потому что убил не он, а я, и вот каким образом: несчастный пришел ко мне, чтобы вылечиться от какой-то болезни, а я, сходя к нему по лестнице, наткнулся на него, и он умер, и поэтому нe казните надсмотрщика, а казните меня.
Таким образом вали дал приказ повысить еврея-врача, и палач, сняв петлю с шеи надсмотрщика, накинул ее на шею еврея. Но вдруг явился портной и, пробравшись сквозь толпу, сказал палачу:
– Не вешай, потому что сделал это не кто иной, как я, и вот каким образом это случилось: я ходил днем веселиться и, возвращаясь в сумерки, встретил этого горбуна, несколько под хмельком, с бубнами в руках и весело распивающего; я остановился позабавиться им и пригласил его к себе в дом. Я купил рыбы, и мы сели поесть, а жена моя взяла кусок рыбы и кусочек хлеба и засунула их ему в рот, а он подавился и умер. После этого мы с женой снесли его в дом еврея. К нам сбежала девочка-негритянка, чтобы отворить дверь. В то время как она побежала наверх, я поставил горбуна у лестницы, и мы с женой ушли. Таким образом еврей сошел вниз и наткнулся на горбуна, и вообразил, что он убил его. Правда ли это? – прибавил он, обращаясь к еврею.
– Правда, – отвечал тот.
Портной, посмотрев на вали, сказал ему:
– Освободи еврея и повесь меня.
Услыхав это, вали был сильно удивлен и проговорил:
– Поистине это такое происшествие, которое следовало бы занести в книгу! Освободи еврея! – прибавил он, обращаясь к палачу: – и повесь портного в силу его собственного сознания.
Таким образом палач освободил еврея, сказав:
– То возьми этого, то отпусти того!.. Да неужели мы никого не повесим?
И он накинул петлю на шею портного.
Между тем горбун этот оказался шутом султана, который жить без него не мог, и так как накануне вечером горбун загулял и не являлся домой, то султан послал о нем справиться, и ему отвечали:
– О государь, вали нашел его мертвым и приказал повесить убийцу, но тут к нему пришли и один, и другой, и третий человек и сказали: не те убили его, а мы, и каждый из них рассказал, как он убил.
Султан, услыхав это, крикнул одному из своих приближенных:
– Иди к вали и приведи их всех ко мне.
Царедворец пошел к вали и застал палача в ту минуту, когда тот собирался вздернуть портного, и он рассказал вали, что султану уже доложено об этом деле.
Царедворец взял с собой вали и горбуна и приказал идти и портному, и еврею, и христианину, и надсмотрщику к султану. Вали, придя к царю, поцеловал прах у ног его и сообщил ему все, что произошло. Султан не только удивился, но и рассмеялся, услыхав его рассказ, и приказал записать его золотыми буквами.
– Слышали ли вы что-либо, подобное этой истории горбуна? – сказал он, обращаясь к присутствующим.
Христианин, подойдя к султану, сказал:
– О царь веков, если ты позволишь, то я расскажу тебе случившееся со мною событие, более странное и забавное, чем история горбуна.
– Ну так рассказывай свою историю, – сказал султан.
И христианин рассказал следующее:
Рассказ христианина-маклера
– Знай, о царь веков, что я прибыл в твою страну с товарами, и судьба задержала меня среди твоего народа. Родился я в Каире от коптов и там вырос. Отец мой был маклером. Когда я возмужал, он умер, и я занялся его делом. Однажды ко мне явился молодой человек, очень красивый и одетый в высшей степени богато. Он приехал на осле и, увидав меня, поклонился.
Я встал, чтобы с должным уважением принять его, а он, вынув платок с завернутым в него кунжутом, сказал:
– Что стоит ардеб[119] того товара?
– Сто серебряных монет, – отвечал я ему.
– Возьми носильщиков и людей для промера, – сказал он, – и приходи в хан Эль-Джавали[120] округ Баб-Эн-Назр[121] и там ты меня найдешь.
Он ушел от меня, оставив мне платок с кунжутом. Я отправился к купцам, цена за каждый ардеб оказалась сто двадцать серебряных монет, и, взяв с собой четырех носильщиков, я отправился к нему. Он уже ждал меня и, увидав, встал и отпер кладовую, и мы вымеряли пятьдесят ардебов.
– За каждый ардеб, – сказал тогда молодой человек, – ты получишь за маклерство по десяти серебряных монет. Получи за меня деньги и жди моего приезда. Всей суммы будет пять тысяч, а твоей части пятьсот, таким образом, мне останется четыре тысячи пятьсот; и когда я кончу продажу всего имеющегося в моих складах товара, я приду к тебе и возьму деньги.
– Все будет сделано по твоему желанию, – отвечал я и поцеловал его руку.
Таким образом в этот же день я получил тысячу серебряных монет и плату за мое маклерство.
Он находился в отсутствии целый месяц, по прошествии которого пришел ко мне и спросил:
– А где деньги?
– Здесь, к твоим услугам, – отвечал я.
– Сохрани их до тех пор, пока я не приду за ними.
Деньги остались у меня в ожидании его. Целый месяц он не показывался, а затем снова явился и спросил:
– Где деньги?
Я встал, поклонился ему и сказал:
– Не откушаешь ли чего-нибудь с нами?
Но он отказался и сказал:
– Сохрани деньги, пока я не съезжу, а затем, когда я вернусь, то возьму их от тебя.
Он ушел, а я приготовил ему деньги, стал его ждать, но он не возвращался опять целый месяц и затем, придя ко мне, сказал:
– Ну, завтра я возьму от тебя деньги.