Сборник – Ты же выжил, солдат! (страница 3)
Николай Балицкий
Подарок судьбы
Почему мой отец не рассказывал эту историю раньше? Не знаю. Но, даже услышав ее, я не сразу понял своих родителей.
В конце шестидесятых мы ехали отдыхать к морю. Мама дремала на нижней полке купейного вагона, отец сидел напротив и листал какой-то журнал. Мне, тогдашнему старшекласснику, нравилось все: и то, что ехать несколько суток, и то, что вагон купейный, и то, что можно валяться на верхней полке, разглядывая степные и лесные пейзажи за окном, которые скоро должны превратиться в горные и морские.
Мы были в пути уже вторые сутки. Ночью к нам в купе на свободную верхнюю полку подсадили парня, который в тот момент еще не проснулся, хотя время уже приближалось к полудню.
Железная дорога проходила мимо Мамаева кургана, на котором заканчивалось возведение одного из самых высоких монументов «Родина-мать зовет!». Памятник еще был в строительных лесах, но богатырский меч-кладенец уже вложен в правую руку Матери и грозно возвышается над курганом.
– Папа, смотри, какое огромное сооружение! – с восторгом воскликнул я.
Отец с войны был глуховат на одно ухо, а второе вообще не слышало, поэтому я, по привычке, старался говорить громче, что явно не понравилось нашему попутчику. Парень что-то буркнул и перевернулся на другой бок.
– Удивительно! Я как раз читал статью о создании Вучетичем этого грандиозного комплекса, – ответил отец. – Это будет невероятный памятник! Представь себе, один только меч длиною в тридцать три метра весит четырнадцать тонн.
Мама пробудилась от наших возгласов и тоже прильнула к окну.
Когда памятник скрылся за поворотом, отец украдкой смахнул слезу. Я соскочил с верхней полки и сел рядом с ним. Отец приобнял меня, и я прижался к его груди. Так мы ехали некоторое время.
– Сынок, поведаю тебе одну историю, которую еще никому не рассказывал, – шепотом проговорил отец, покосившись на верхнюю полку, где лежал попутчик. – В феврале сорок третьего на подступах к Харькову нам было поручено занять новые позиции, как мы потом узнали, для создания плацдарма будущего наступления…
В это время с верхней полки свесились ноги в спортивном трико, и парень ловко спрыгнул на пол.
– Можете не шептаться, я уже не сплю, – недовольно произнес он и, грюкнув дверью, вышел в коридор.
– Тем лучше, – сказал папа и продолжил свой рассказ: – Стоял лютый февральский мороз, снегу намело по колено. Мы выдвигались ночью. Наша рота должна была дойти до линии электропередачи, залечь в открытом поле и окопаться. Я был пулеметчиком. Мой напарник, родом как раз из этих приволжских мест, веселый и добродушный парень, говорит мне: «Вот дотащим пулемет до того столба, я тебе зажигалку подарю!» Была у нас такая традиция: дарить друг другу всякие мелочи перед боем. Мы знали, что с рассветом тут немец пойдет в прорыв…
Распахнулась дверь купе, на пороге стоял наш попутчик. Он быстро зашел, сгреб в охапку свои вещи и удалился. Проводник заглянул к нам с очевидным намерением высказать претензию от имени недовольного пассажира, но, заметив у отца проводок от слухового аппарата, сказал:
– Простите, я не знал, что вы инвалид по слуху. Постараюсь никого к вам не подсаживать.
– Не стоит беспокоиться, – сказала мама, но проводник уже ее не слышал, он отправился устраивать парня на новое место.
Отец не любил, когда напоминали о его недуге, и я, заметив на его лице обиду, смешанную с недовольством, поспешил спросить:
– И что, подарил тебе напарник зажигалку?
– Нет, – вздохнув, ответил отец. – Как только мы доволокли пулемет до намеченного столба, начался артобстрел – и первым же снарядом убило моего друга. Меня от взрыва контузило. Сколько времени пролежал без сознания, не помню. Очнувшись, увидел, что бой вокруг меня идет в полной тишине, как будто крутили кино без звука. Тут я понял, что совсем оглох. Кое-как перетащил пулемет на край глубокой воронки от бомбы-убийцы моего напарника, сам залег в яму – снаряд в одно место дважды не попадает – и открыл огонь.
Отец помолчал немного, а потом продолжил:
– Стрелял до последнего патрона и опять потерял сознание… Очнулся в палатке медсанбата, а у кровати сидит молоденькая синеглазая медсестричка необычайной красоты, в которую нельзя было не влюбиться!
– После этого боя я нашла папу около пулемета и, когда поняла, что он еще живой, попросила санитаров отнести в медсанбат, – добавила мама. – Тогда я еще не знала, что буду твоей мамой. Через несколько дней твоего отца отправили в госпиталь, потом комиссовали. Мы долго переписывались и снова встретились, только уже после войны.
– Почему вы раньше не рассказывали мне про это? – возмутился я.
– Не знаю, – пожала плечами мама.
Отец молча смотрел в окно.
Зейтулла Джаббаров
Летописец войны
Его хорошо помнят в Баку, где он провел значительную часть своей жизни. Был награжден многими орденами и медалями за боевые заслуги, а также орденом «Шохрат». Гритченко в Баку ласково звали Сан Саныч. Он прошел всю войну, окончил высшую военную академию, служил военным корреспондентом на Дальнем Востоке в Тихоокеанской флотилии, а с 1953 года в Краснознаменной Каспийской флотилии и до конца жизни работал в ветеранской организации. Написал и издал свыше 70 книг о героях войны – сынах и дочерях Азербайджана. Ему было 96 лет, когда он завершил писать объемную книгу «Дружба народов и победа».
Он был талантливым журналистом и писателем. Находясь на переднем крае линии фронта, он писал фронтовые сообщения, заметки о солдатах и матросах, их подвигах на боевых позициях. Он был близок к людям, которые воевали и верили в победу, знал их проблемы, помогал их решать. Он был корреспондентом фронтовых газет Азовской, Дунайской флотилий, на страницах которых рассказывал о жарких схватках с заклятым врагом, об успехах в выполнении боевых операций при освобождении Одессы, Севастополя, Крыма, участвовал в других боях по изгнанию фашистов с территории СССР.
Он встречался со многими маршалами и Героями Советского Союза: Коневым, Маресьевым, Батовым, делал интервью, писал очерки. В Азербайджан приезжали Покрышкин, Кожедуб, Каманин, с которыми он делал интервью и публиковал материалы в своей газете «Каспиец», а также республиканских газетах и часто в «Бакинском рабочем».
Герой родом из Ширвана
Героя Советского Союза Ширина Агабала оглу Шукюрова знал еще при его жизни. Он не любил рассказывать о себе, говорил больше о боевых товарищах, с которыми выполнял боевые задания. В суровом 1941 году на фронт из небольшого поселка на Куре Зубовка уехали сотни ширванцев, среди них был и молодой парень по имени Ширин, сражавшийся в рядах 1138-го стрелкового полка 339-й стрелковой дивизии 33-й армии 1-го Белорусского фронта. За особые отличия в операции при прорыве обороны противника у населенного пункта Секерка юго-восточнее польского города Зволень Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 февраля 1945 года за образцовое выполнение заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками рядовому Шукюрову Ширину Агабала оглы присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 8150).
В детстве Ширин мечтал получить бесплатное образование. Детям из бедных семей книги и тетради выдавали в школе бесплатно. Но у него не было приличной одежды, и он от стеснения не пошел в школу. До этого работал батраком у богатого бека. Но и туда ходить отказался, стал пасти скот жителей поселка. Отсутствие Ширина заметили в школе, и вскоре к ним домой пришел учитель, чтобы узнать причину его отсутствия. Узнав о трудном положении семьи, учитель сказал, что он может по вечерам продолжить курс грамоты. Через некоторое время Ширин научился читать и писать. Работал в «Заготзерне», возглавив комсомольскую организацию.