Сборник – Светлячок (страница 4)
Кот-торговец
Жил-был кот Булыка у купца в лавке.
День-деньской на окне лежит, на покупателей щурится.
А покупателей с утра до вечера столько, что и считать нечего, не перечтешь… И, дивное дело, хозяин деньги загребает, а сам до своего товара никогда не прикоснется, брезгует…
Вот лежит кот Булыка на окне и надумал одно дело. Встал, пошел к купцу и говорит:
– Так и так, хозяин, хочу я торговлей заняться. Не тебе одному деньги наживать.
– Что ж, – смеется купец, – дело хорошее, только мудреное…
– А ты меня научи, – это кот говорит.
– Нет, уж ты сам попробуй! – смеется купец.
– Одно помни: «Что людям нужно, то берут дружно…» Помни: «Что у меня в лавке хоть негодно, а берут охотно!..»
Пошел кот, задумался. «Ладно, смекает, – мы свое дело тоже знаем. Если берут у него то, что ему самому не нравится, так я получше выберу!..»
Достал кот лоток, весы, наловил мышей, крыс да галок, что под лапу попалось. Чуть свет пошел на базар, расставил лоток, накрыл полотнищем, стоит, дожидается.
Идет баба мимо.
– Кот, а кот, ты что продаешь?
Скинул кот полотнище.
– Вот, – говорит, – пожалуйте… Рассердилась баба, плюнула.
– Ишь ты, пакость какая! Брысь, отсюда! Испугался кот, схватил лоток, бросился наутек.
А ему вослед кричат, свистят, на смех кота поднимают.
Забился кот под ворота, задумался: «Экая вкусная снедь, а им не нравится!..»
Кликнул кот кошек, стал товар раздавать: и Мурысе дал, и Брыске дал, и Коташке дал, и Машке дал, и черному коту, и рыжему, и белому по мышонку целому… А сам с горя и есть не стал, пошел домой, сел на окно и виду не показывает, что с ним на базаре было…
Зяблупился
За свежею травкой, за молоденькими листочками, за заячьей капусткою лакомой отправилась на опушку зайчиха. Бредет, раздумывает: хлопот у нее немало, четверых зайчат прокормить не шутка; не успеешь притащить провизии, они, глядишь, опять есть просят.
– Кррр… Аа-а-аааа…
Вздрогнула зайчиха, метнулась в сторону, притаилась. Такое уж житье заячье горемычное, что всего опасаться надо, ко всему прислушиваться, а то ведь чуть зазеваешься, тут тебе и конец.
– Кррр… Аа-а-а…
Пригляделась зайчиха внимательнее, кто это кричит? А кричит, забившись в траву, вороненок маленький.
– И чего ты шумишь? – спросила его сердито зайчиха. Рассердилась она, что такая безобидная мелкота ее перепугала.
– А я заб-лу-дил-ся! – отозвался жалобно вороненок.
– Заблудился? Да как же так?
– Из гнезда вылетел… Полетать захотел… А крылья ослабели…
Теперь вот не знаю, как в гнездо вернуться…
– Ишь ты, горемычный, – пожалела зайчиха вороненка, – жаль мне тебя, у меня у самой детки маленькие… А где же твое гнездо?
– На сосне… На высокой такой… Верхушка у нее обломана…
Призадумалась зайчиха. А потом вспомнила.
– Ну-ну, знаю. Это недалеко от опушки. Что же, идем! Проведу я тебя к твоему гнезду.
Поскакала зайчиха вперед, а вороненок, путаясь в высокой траве, заковылял за нею. Кое-как, с грехом пополам, добрался он до высокой сосны, а там уже старые вороны его схватились – переполох подняли:
– Куда девался вороненок?
Рассказал вороненок, какая с ним беда приключилась, закаркали вороны:
– Ну, спасибо тебе, зайчиха. Ну, спасибо, милая: теперь и мы твоих зайчат не тронем. Теперь и мы, если понадобится, тебя из беды выручим.
Одно другого не лучше
Шел лягушонок с охоты, гусеницу поймал, жука, мух жирных; запрятал их в корзину. Идет, радуется. А навстречу ему змейка.
Испугался лягушонок, затрясся. Шлепнулся на землю и прикинулся мертвым, даже лапки вытянул.
Змейка и не тронула его, проползла мимо. Оправился лягушонок.
– Вот, – ворчит, – не было печали!.. Никогда у нас змей не бывало, а теперь – не угодно ли? Оно, конечно, может, это странница какая-нибудь. А все-таки лучше от нее избавиться.
Домой пришел, увидел на берегу трясогузку.