Сборник – Сумерки души (страница 53)

Что мудрость нартов не спасала. Шла битва много дней, ночей, Все нарты полегли в долине. Сына рассёк на пять частей Эльбрус-отец, доселе мирный. А сын нанёс удар последний Своим мечом родным сединам. Лишённой ясности главу Он разрубил в две половины. Машуки вышла к полю брани, Когда усохла кровь на ранах. И там увидела лишь камни, В них превратились великаны. Лежал холодным и любимый: Здесь не сыскать живой души. Кинжал вонзила в своё сердце — Так нарты завершили жизнь. И вот на тех местах теперь У нас стоят красавцы-горы, А великан, что принял смерть, Лежит, как память о раздорах. Там в вышине над облаками, Где на лугах пасут отары И сторожат простор орлами, Народа древнего не стало. Не выспросишь про то у неба: А может – быль, а может – небыль. Эльбрус белеет там двуглавый, А в пять вершин лежит Бештау. Гора Машук стоит меж ними, Всех от себя кольцом задвинув. Горы Железной тень вершины, Где шлем стальной упал у сына.

Офицеры России

Офицер русский пишет стихи, Служит не за оклад. Он друга всегда угостит, А женщине будет рад. Видимо, где-то в белой кости У них что-то такое, Если давно народ окрестил Их кровью голубою. Сколько палаш в боях покосил В полях по Подмосковью. А сколько же мир их поносил, И вспоминать не стоит. Но не смогли их застращать, Шли на вражью силу. С обидой и болью, но не предать Офицеру свою Россию. Незаслуженно, было, гнобят, Уже и ни к чёрту нервы. Ведь за Отчизну им отвечать, Профессия-то из первых. Корея, Афган или Вьетнам, Где наши знамёна реют, Воюют везде за свободу стран, И это они умеют.

Я иду на «Вы»

Песня жаворонка над полем. Солнце, утро; глядя в прицел, Я за секунду до взрыва и боли Подумал: «Остался бы цел!» Но тишина зловеще накрыла, Разрывал мне лёгкие зной,