Как я вас боготворю!
Все мечты дарю и грёзы
И колечко к алтарю!
Роза красная – знак любви
Акро
Р адужным сиянием
О чарован я!
З анялась с желанием
А лая заря!
К расота волшебная
Р адует, влечёт.
А роза безутешная
С нова слезы льёт.
Н а ладони капают
А лые слезинки.
Я на колени падаю,
З вучит сюита Глинки.
Н аклоняюсь к лепесткам.
А ромат прелестный!
К ак спалось с луной, мадам?
Л уна – друг интересный!
Ю бочка из лепестков…
Б оа, на ней зарница!
В ьётся стайка мотыльков:
И грает кровь! Не спится…
Хотела я спасти
Ты береги меня! Хрупка, как бабочка!
Смотри, какой прелестный василёк!
Как ты, голубоглазый! Неувязочка:
Запутаются лапки, видит Бог…
И не взлететь потом, да и остаться
В объятиях соблазнов василька
Мне боязно: ведь будем целоваться,
А василёк сорвёт чья-то рука.
Поставят в вазочку с водою
И будут любоваться день, другой.
Завянет василёк с моей любовью —
И стану нежеланной, неживой.
…
Невероятно! Добрая рука
Меня спасла – и я взлетела!
И жаль, и грустно… Василька
Спасти хотела я, да не успела.
Блокадный Ленинград
Безусову Пантелею Петровичу,
моему свекру, посвящается
«Дяденька, дайте хлебца!
Самого простого.
Без изюма и без специй,
Черного, ржаного…
Хоть кусочек
На две крошки
Вы могли бы дать?
Не могу я суп из кошки
Нашей принимать!
Вы же, дяденька, солдатик?
Умерли отец и мать!
А сестрёночка и братик,
Встать не могут. Бать!
Отколи нам сахарочка,
Сладкого, как рай…
Мы не съели. Жива кошка!
Батя, выручай!»
«Господи! Прими, сердечко,
Весь солдатский пай
И, пока сгорает свечка, 
