Пробудит её забытая память тех лет,
Когда был ариев великих рассвет.
Когда был древних славян мир уничтожен,
Когда Сварожьи круга разомкнулись перед нами,
Когда исчезли древние славяне,
Оставив тех, кого волхвами звали.
Оставив тех, кто легенды тех времён нам передали,
Тех, кто Русь не забывали,
Тех, кто Веру новую приняли,
Вплетя в неё древние слова.
Позовут нас Нити Междумирья,
Когда заблудившийся дитя в тайге
Вставит кристалл Солнца в лунный свет,
Увидишь ты путь в Междумирье.
Но ступить туда – это путь на тот свет,
Опасны лучи иного мира,
Но узри ты образ града другого оттуда
И вытащи кристалл тотчас же,
Иначе не вернуться тебе вовек.
И иглы Междумирья соединятся сквозь время,
И явятся те, кого мы забыли,
И круг зарбина из тьмы вернётся.
Помните про Нити Междумирья.
Они спасением станут тогда,
Когда время вспять повернётся
И будущее перестанет виднеться.
«Это лето будет ледяным, как и в семнадцатом…»
Это лето будет ледяным, как и в семнадцатом,
Когда жизнь моя надвое разорвалась,
И мир наполовину погас,
И рассыпались в пепел все мечты.
И бреду восьмой год по пустыне,
И кричу в зловещей пустоши,
Но не вижу и не слышу я голоса людские,
Навеки умерли все мои грёзы.
И льют какие-то серые дожди,
И вижу изредка свет в туннеле,
И живу по жизненной инерции,
Словно умершая сихайя[1].
И всё чудится мне в чёрном песке,
Что явилась надежда мне
В призрачном сером огне,
Ты манишь меня к себе.
Что изменилось, Отец Небесный?
Ведь не стать мне прежней,
Ведь навеки пропала прежняя я,
Ведь я бесконечно устала, твоё несчастное дитя.
Ведь я уснула неверным и зыбким сном,
Всё запах наркоза гонит из жизни вон,
Ведь сон тяжёл и нелёгок,
От кого защитил меня он?
И ангел-хранитель устал неимоверно,
Ведь тяжёл мой смертельный крест,
И Голгофа всё ещё далеко-далеко,
А на тропе моей лежит песок и мох.
И кричат чайки и вороны надо мной,
И я бреду над страшной людской бездной,
И тропа моя всё крута и крута,
Ведёт она меня куда-то в небеса.
Ангел-хранитель тяжко за мой спиной стонал
И шептал слова молитвы тебе, Отец Небесный,
А я звала тебя Богоматерь моя,
Приди же и спаси твоё дитя!
И крест словно потеплел,
И путь стал не так тяжёл и страшен, 
