Сборник – Блокада Ленинграда. Дневники 1941-1944 годов (страница 2)
2. Театрам, паркам, кино, клубам и другим зрелищным предприятиям свою работу заканчивать не позднее 22 час 45 мин.
3. Торговым предприятиям (магазины, палатки, рынки и др.), предприятиям общественного питания (рестораны, столовые, кафе и др.) и предприятиям коммунального обслуживания (бани, прачечные, парикмахерские и др.) заканчивать свою работу в 22 час 45 мин. <…>
6. Воспретить движение по г. Ленинграду легкового транспорта и пешеходов с 24 час до 4 час 00 мин за исключением имеющих специальные пропуска. <…>
7. За невыполнение настоящего приказа виновные подлежат наказанию по законам военного времени. <…> Настоящий приказ ввести в действие с 24 час 00 мин 29 июня 1941 г.
Начальник гарнизона г. Ленинграда генерал-лейтенант Попов».
Из решения Ленгорисполкома о привлечении граждан Ленинграда, Пушкина, Колпина, Петергофа и Кронштадта к трудовой повинности 27 июня 1941 г.
«В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» и на основании указания военных властей исполнительный комитет Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся решает:
Привлечь с 29 июня 1941 г. граждан Ленинграда, Пушкина, Колпина, Петергофа и Кронштадта к трудовой повинности для выполнения оборонных работ.
К трудовой повинности привлечь всех трудоспособных граждан обоего пола в возрасте от 16 до 50 лет для мужчин и от 16 до 45 лет для женщин, за исключением рабочих, работающих на предприятиях оборонной промышленности. <…>
В соответствии со статьей 13 кодекса законов о труде от привлечения к трудовой повинности освободить:
а) лиц, вследствие болезни или увечья временно утративших трудоспособность, на срок, необходимый для ее восстановления;
б) беременных женщина на период времени за 8 недель до родов или матерей в течение 8 недель после родов;
в) женщин, кормящих грудью;
г) инвалидов труда и войны;
д) женщин, имеющих детей до 8-летнего возраста, при отсутствии лица, ухаживающего за ними. <…>
Граждане, привлекаемые к трудовой повинности, обязаны немедленно и безоговорочно выполнять возлагаемые на них обязанности.
Установить следующую продолжительность работы в порядке трудовой повинности:
а) неработающих трудоспособных граждан обоего пола – 8 часов в сутки;
б) служащих и рабочих – 3 часа в сутки после работы;
в) учащихся функционирующих учебных заведений – 3 часа в сутки после учебы.
Установить продолжительность непрерывной работы граждан, привлекаемых к трудовой повинности, не более 7 дней, с перерывом после этого не менее 4 дней. <…>
7. Граждан, уклоняющихся от выполнения работ в порядке трудовой повинности, подвергать, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении», лишению свободы в административном порядке сроком до 6 месяцев или штрафу до 3000 руб.
30 июня 1941 года
Война представляется мне чем-то ужасным – громадным чудовищем, как будто надвигающимся на нас с каждым днем все ближе и ближе. От родных писем нет. Это страшно беспокоит. Живут они почти на границе, только Латвию перейти.
Тяжесть одиночества усиливают пустые места за станками ушедших на фронт людей.
Я верю в нашу победу. Мне противны шептуны, которые пугают наступлением врага, хочется повторять всем и всегда: мы выдержим, мы не сдадимся. Делается отрадно на душе от того, что люди объединяются в своих мыслях и желаниях. Все готовы идти на фронт, кругом только и слышишь: когда же придет моя очередь…
Получила письмо из дома. Володю послали на рытье окопов. Рая сутками дежурит на телеграфе, мама дома остается одна. Немцы бомбят железнодорожную станцию. С самолетов сбрасывают листовки [Н. О-ва][6].
«Товарищи! Граждане! Братья и сестры!
Бойцы нашей армии и флота!
К вам обращаюсь я, друзья мои!
Вероломное военное нападение гитлеровской Германии на нашу Родину, начатое 22 июня, продолжается. Несмотря на героическое сопротивление Красной Армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражения, враг продолжает лезть вперед, бросая на фронт новые силы. <…>
Над нашей Родиной нависла серьезная опасность. <…>
В силу навязанной нам войны наша страна вступила в смертельную схватку со своим злейшим и коварным врагом – германским фашизмом. <…>
Враг жесток и неумолим. Он ставит своей целью захват наших земель, политых нашим потом, захват нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим трудом. Он ставит своей целью восстановление власти помещиков, восстановление царизма, разрушение национальной культуры и национальной государственности русских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, узбеков, татар, молдаван, грузин, армян, азербайджанцев и других свободных народов Советского Союза, их онемечение, их превращение в рабов немецких князей и баронов. <…> Необходимо, далее, чтобы в наших рядах не было места нытикам и трусам, паникерам и дезертирам, чтобы наши люди не знали страха в борьбе и самоотверженно шли на нашу Отечественную освободительную войну против фашистских поработителей. <…>
Красная Армия, Красный Флот и все граждане Советского Союза должны отстаивать каждую пядь Советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села, проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственные нашему народу.<…>
Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов, оказывая во всем этом быстрое содействие нашим истребительным батальонам. Нужно иметь в виду, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов. Нужно учитывать все это и не поддаваться на провокации. Нужно немедленно предавать суду военного трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешают делу обороны, невзирая на лица.
При вынужденном отходе частей Красной Армии нужно угонять весь подвижной железнодорожный состав, не оставлять врагу ни одного паровоза, ни одного вагона, не оставлять противнику ни одного килограмма хлеба, ни литра горючего. Колхозники должны угонять весь скот, хлеб сдавать под сохранность государственным органам для вывозки его в тыловые районы. Все ценное имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее, которое не может быть вывезено, должно безусловно уничтожаться.<…>
Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является не только войной между двумя армиями. Она является вместе с тем великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Целью этой всенародной Отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма. В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа, порабощенного гитлеровскими заправилами. Наша война за свободу нашего Отечества сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу, против порабощения и угрозы порабощения со стороны фашистских армий Гитлера. В этой связи историческое выступление премьера Великобритании господина Черчилля о помощи Советскому Союзу и декларация правительства США о готовности оказать помощь нашей стране, которые могут вызвать лишь чувство благодарности в сердцах народов Советского Союза, являются вполне понятными и показательными.
Товарищи! Наши силы неисчислимы. Зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом. Вместе с Красной Армией поднимаются многие тысячи рабочих, колхозников, интеллигенции на войну с напавшим врагом. <…>
Все наши силы – на поддержку нашей героической Красной Армии, нашего славного Красного Флота!
Все силы народа – на разгром врага!
Вперед, за нашу победу!»
7 июля 1941 года
Семнадцатый день от начала войны. Знойный день сменился прохладным вечером. Перрон Московского вокзала. Взволнованные лица, слезы, крики детей. Последний пронзительный гудок паровоза. Крепко сжимаю в своих объятиях моих родных любимых детей, жену и выбегаю из вагона. Поезд ускоряет свой ход, унося в далекую Сибирь самых близких моему сердцу людей. Надолго ли? Когда встретимся? И будет ли эта встреча?
Поезд скрылся вдали. Перрон пустеет, и его пустота пронизывает меня всего. Слезы подступают к горлу. Тяжело! Тоска! Свыкнусь ли с новой обстановкой?
Распространились слухи, что Вологду немцы бомбардируют. Не верится, но в настоящей войне все возможно. Сердце тревожно бьется. Стараюсь себя успокоить и верить в благополучный исход путешествия. Трудности дороги очевидны, но они должны быть преодолены.
Как-то около шести утра в Райздравотделе раздался звонок телефона. К этим телефонным звонкам в течение круглых суток привык. Такое время. Неохотно снимаю трубку и не верю, вызывает Новосибирск. На глазах – слезы. Слышу голос жены и дочурки. Небывалая радость. Мои милые голоса. Долго после разговора не могу успокоиться [И. Н-в][7].