Чтоб на земле фашисты никогда
С игрушками детей не разлучали.
Мать
Ей не спится, что-то сердце ноет,
Ломит грудь, а ночь темным-темна,
Звезд не видно, зимний ветер воет,
И, куда ни глянь, везде война.
Стонет явор за окном уныло,
Кот мурлычет в сонной тишине.
Пусто в хате. Мужа схоронила,
А сыны? Где ж быть им – на войне.
Двое шлют ей радостные вести.
Хоть и горько дома жить одной,
Но за старших двух душа на месте,
Только младший – жив ли он, родной?
От него ни писем, ни открытки.
Где он? Что с ним? Полночь. Спит село.
Услыхала кашель у калитки,
Встала: «Ну, кого там принесло?
Эх ты, горе, так и не уснула…»
Дверь раскрыла, ветер валит с ног,
Вышла и руками вдруг всплеснула:
Младшенький, родименький сынок!
Обняла, к лицу его припала.
И стоял, обросший бородой,
Тот, кого в тазу она купала,
Мыла чистой тепленькой водой.
Дрожь в ногах – все старость и простуда.
Затопила печь, накрыла стол.
«С фронта, милый, как же ты, откуда?
Отпустили?»
«Нет, я сам ушел.
Сам ушел!» – Он повторил и замер.
Повторил, не пощадил седин.
Как чужие, встретились глазами,
И отвел лицо в сторонку сын.
Долгим взглядом мать его пытала —
Страшен долгий материнский взгляд, —
А потом беззвучно прошептала:
«Будь ты проклят, уходи назад!»
Есть у нас свои законы жизни:
Мы в боях фашистских бьем зверей,
Кто изменит в этот час Отчизне —
Того ждет проклятье матерей.
Партбилет
Под ясенем, где светлый луч бежал,
Боец, сраженный пулей в полдень ясный,
Сверкая каской, в полный рост лежал
Лицом на запад, мертвый, но прекрасный.
Как твердо стиснут был его кулак!
Рука его была так крепко сжата,
Что не могли ее разжать никак
Два белобрысых зверя, два солдата.
Они склонились в ярости над ним —
Скоты таких упорных не любили, —
Кололи грудь ему штыком стальным
И кованым прикладом долго били…
Но все равно сквозь злобный блеск штыка,
Как верный символ нашего ответа,
Тянулась к солнцу сжатая рука
С простреленным листочком партбилета.
Вячеслав Афанасьев
родился в 1903 г.
погиб на фронте в 1943 г.
«Вслед за огненными лосями…»
Вслед за огненными лосями,
В сновиденье ль, наяву ль, 
