Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 69)

Антисемитизм, как политическая система сверху, револю­ционность, как форма самозащиты снизу, — таков был удел на­родных еврейских масс. Но самодеятельность народа нашла свое разнообразное выражение во всех областях жизни: в по­вседневной борьбе против властей, в организации самооборо­ны в погромные дни и в основании сотен обществ взаимопо­мощи в мирное время, в национальном, политическом и соци­альном пробуждении масс, в возникновении еврейских поли­тических партий и еврейских революционных организаций, и в эмиграции и сионистском движении во всех его течениях и оттенках.

Все эти очерченные нами процессы, конфликты, вся внут­ренняя напряженность и в то же время рост национальной само­деятельности масс нашли свое самостоятельное языковое выра­жение. Отсюда и возрождение иврит, как языка литературы, равно как и расцвет литературы на идиш, языке широких масс, пробудившихся к национальной, политической и социальной активности.

Велико историческое значение русско-еврейского коллекти­ва в истории мирового еврейства в новое время. Дело не только в том, что более половины еврейского народа жило в России и что русское еврейство явилось численно крупнейшим еврей­ским коллективом. Вся история еврейства в новое время стала под знаком русского еврейства. В силу особых обстоятельств об­щественного и духовного порядка именно в русском еврействе созрели те творческие силы, в которых был залог обновления и возрождения еврейского народа.

A. MEHEC. В МИРЕ ЕВРЕЙСКИХ РЕЛИГИОЗНЫХ ИСКАНИЙ

ЕШИБОТЫ И ТЕЧЕНИЕ «МУСАРНИКОВ»

Еврейская религия — это диалог между Богом и человеком: это показал нам с большой убедительностью известный мыслитель Мартин Бубер в своем знаменитом произведении «Я и ты». Бо­жество открылось еврейскому народу не в видимом образе, а в слове. Завет «не сотвори себе кумира» имел огромное влияние на духовное развитие еврейства. Священное писание, Книга, стоит в центре еврейской религиозной жизни.

Поэтому изучение Торы приобрело особенное значение: в этом изучении Торы человек встречается со своим Создателем. Не в том суть, что Тора дает людям возможность получить необ­ходимые указания, как поступать, как вести себя. Напротив, изучение Торы имеет огромное значение само по себе, ибо оно является в такой же степени, как молитва, диалогом между Бо­гом и человеком. Тора приносит человеку слово Божье; а в мо­литве человек со своим словом обращается к Богу — к Отцу Не­бесному. Граница между Торой и молитвой не очерчена резко, ибо изучение Торы тоже является способом служения Богу, сво­его рода обрядностью. Не раз высказывалось мнение, что изуче­ние Торы — это высшая ступень служения Творцу.

В изучении Торы лежало нечто мистическое. Изучая Тору, люди забывали голус, нужду и мирские заботы: «словно песня звучали для меня твои законы в доме моем на чужбине» (Псал­мы. Гл. 119).

Особенно одухотворяло изучение Талмуда. В Библии еврей внимает слову Божьему, и единственным ответом может быть: «наасе венишма» — мы услышим и выполним. Иной характер носит изучение Талмуда: изучающий Талмуд входит в общение с людьми, с истолкователями Божьего слова. Правда, это люди исключительные, танаи и амореи, но все же это только люди. В Талмуде мы найдем много споров по поводу способов толкования Торы, существуют различные мнения и разъяснения, и изу­чающий неожиданно узнает, что Тора не была дана в закончен­ном виде, что позднейшие поколения имели возможность добав­лять и вносить новшества в Тору. И раз могли в свое время су­ществовать различные мнения в ешиботах Израиля и Вавилона, почему не быть аналогичным расхождениям и в ешиботах Рос­сии и Польши?

Дискуссии в Талмуде захватывали фантазию юных людей. Они не довольствовались сухим толкованием текстов. Талму­дическая литература является плодом творчества ряда поко­лений, в ней естественно нашли свое выражение настроения и взгляды людей разных эпох и различных направлений. К тому же смысл текстов не вполне ясен; приходилось сравнивать тексты, сопоставлять один закон с другим. Так получил разви­тие диалектический метод, метод истолкований неясных текс­тов и самостоятельных выводов. Это и есть тот метод «пилпула», так часто подвергавшийся критике. Не подлежит сомне­нию, что только благодаря «пилпулу» был создан единствен­ный метод, обеспечивший нормальное развитие талмудичес­кой Галахи.

Верно, что применение метода «пилпула» заходило порой слишком далеко. Но ведь в сущности каждая философская сис­тема с течением времени становится предметом диалектическо­го истолкования, методом «пилпула». Этот метод оказался пря­мой необходимостью для тех, кто ставил себе целью сохранить преемственность большой религиозной традиции.

От занимающегося изучением Талмуда требовались серьез­ная подготовка и большое рвение, ибо он должен был прежде всего хорошо владеть языком и своеобразной терминологией талмудической литературы. Тем не менее изучение Торы ни­когда не было монополией небольшой привилегированной группы. Тора считалась собственностью всего народа, и все в большей или меньшей степени чувствовали свою сопричаст­ность к Торе.

Самой высокой степени развития достигло изучение Торы в Восточной Европе. Города и местечки Литвы, России и Польши были переполнены людьми, изучавшими Тору, и братствами, по­святившими себя ее изучению. Менделе Мойхер Сфорим рису­ет картину изучения Торы, примерно в пятидесятых годах про­шлого века, в его родном городке Копыле:

«...Синагога переполнена — тут сидят над Талмудом обывате­ли постарше и помоложе, ешиботники, покинувшие жен и детей в другом городе, чтобы корпеть над Талмудом и питаться в чу­жих домах. А по вечерам, между молитвами «минхо» и «маа­рив», тут собираются у столов ремесленники и другие прихожа­не, чтобы послушать мудрую речь наиболее изощренных в Тал­муде; за одним столом читается «Мидраш», за другим «Эн-Яков», за третьим «Посук», за четвертым — «Хойвес Халвовес» и другие ученые и нравоучительные книги».

Нужно отметить, что женщины тоже не оставались без ду­ховной пищи: этому способствовало то обстоятельство, что в ев­рейских центрах Восточной Европы издавна появлялась до­вольно богатая литература на народном языке, на идиш. К нача­лу 17-го столетия появилось первое издание так называемой «женской Торы» — «Цено ур’ено». Эта книга выдержала до 1832 года тридцать четыре издания. Постепенно появлялось все больше переводов нравоучительных книг, сборников молитв, мидраша и т. д. Наряду с переводами появился целый ряд про­изведений, написанных на идиш — сборников сказок, рассказов, тхинот (женские молитвы) и т. п. Печатались также издания на обоих языках с двумя текстами — на идиш и на иврит.

Воспитанию девочек, однако, уделялось мало внимания. Правда, существовали женские хедера и специальные учителя; нередко жена меламеда, обучавшего мальчиков, учила девочек чтению и письму. Но большей частью дочери обучались чтению дома при помощи матери или старших братьев и сестер. Учеба в еврейской среде была традиционно укоренена. В бедных семьях однако попадались женщины, не знавшие грамоты.

Иначе обстояло дело с воспитанием мальчиков. Редчайшим исключением было, чтобы мальчик не учился и не знал даже мо­литв. В тех случаях, когда родители не в состоянии были пла­тить меламеду за обучение ребенка, эту обязанность брала на се­бя община. Община заботилась также о том, чтобы сироты име­ли возможность посещать хедер, по крайней мере до 13 лет (до достижения «бар-мицвы» — религиозного совершеннолетия). Обычно, впрочем, даже беднейшие родители прилагали все уси­лия к тому, чтобы платить за обучение детей.

Система обучения в ешиботах носила иной характер. Толь­ко зажиточные семьи могли себе позволить оставлять сыновей дома, давая им возможность продолжать изучение Торы после совершеннолетия. Нельзя упускать из виду, что семьи были в ту пору многодетные, и родителям приходилось затрачивать средства на образование нескольких детей. Приходилось поду­мать о том, как дать юношам возможность продолжать образо­вание, не обременяя родителей. У евреев, в отличие от других народов, создалось положение, в силу которого легче было по­сылать сыновей в ешибот, чем в хедер. Высшее образование было бесплатным. Ешиботы содержались на общественные средства, в то время как за право учения в хедере приходилось платить.

Бесплатное высшее образование стало возможным прежде всего благодаря системе, основанной на самодеятельности уча­щихся. Гемару начинали изучать в хедере уже в возрасте 8 — 9 лет: это объяснялось желанием ввести мальчика в мир Талмуда и приобщить его к духу Талмуда. Он рано привыкал понимать язык Талмуда, сложную терминологию и методы Галахи. Цент­ральной задачей преподавания было стремление приучить уче­ника самостоятельно, без помощи учителя, разбираться в талму­дической письменности, научить его свободно «плавать по морю Талмуда».

Прилежный ученик был способен самостоятельно изучать Гемару уже в 13-14 лет. Если ему попадалось непонятное место, он обращался за помощью к сверстнику или к ешиботнику по­старше. В ешиботах Рош-иешива читал лекции («шиур») — все­го два-три раза в неделю, и каждая из них продолжалась час или полтора. Все остальное время учащиеся занимались самостоя­тельно. Были и такие ешиботы, где посещение лекций не было обязательно для учащихся. В малых ешиботах нередко читал лекции местный раввин, не получая за это никакого вознаграж­дения. В ешиботах с большим числом учащихся жалование гла­ве ешибота платила община; такие крупные центры талмудиче­ской науки, как ешиботы в Воложине, Мире и Слободке, распо­лагали своими собственными средствами.