Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 52)

Сам Темкин, возвратившись в Россию, принял пост казенно­го раввина в Елисаветграде. Он играл видную роль в сионист­ском движении и принимал участие во всех конгрессах при жиз­ни Герцля. Темкин оставался активным сионистским деятелем и в эмиграции, сначала в Берлине, а затем в Париже, где умер во второй половине двадцатых годов.

Перебои в деятельности представителей Одесского Комите­та в Палестине и неудача миссии Темкина побудили отправить­ся в Палестину философа Ахад Гаама, еще до того критически относившегося ко всей системе деятельности Одесского Коми­тета. В Комитете в то время шла идеологическая борьба между разными течениями, которые историк сионизма Адольф Бэм (см. его книгу «История Сионизма», Берлин, 1935) характери­зует, как борьбу между представителями национального (Пинскер и Лилиенблюм), религиозного (раввин Могилевер) и куль­турно-духовного (Ахад Гаам) течений. Самому Пинскеру не суждено было дожить до появления на арене еврейской общест­венности д-ра Герцля, заложившего основы так наз. политичес­кого сионизма, и создавшего его парламентские и конституци­онные органы — Конгресс, Экзекутиву, Акционс-Комитет, Коло­ниальный Банк и т. п. Пинскер скончался 21 декабря 1891 года. 35 лет спустя сионистский фанатик, имя которого осталось не­известным, умудрился вывезти останки Пинскера из Советской России в Иерусалим, где он покоится в т. н. Пещере Никанора на горе Скопус, к которой с 1948 г. имеет доступ только поли­цейская стража под наблюдением чиновников Объединенных Наций.

«Бней Мошэ». В статье Ахад-Гаама «Ло зэ гадэрах» (Не тем путем) Ахад-Гаам (О. И. Гинцберг) подверг критике си­стему еврейской колонизации, которую проводил Одесский Ко­митет. После поездки в 1891-м году в статье «Правда о Палести­не» он заявил о «бессистемности и беспочвенности» этой коло­низационной деятельности, а в статье «Рабство в свободе» он резко выступил против ассимиляционных устремлений запад­ноевропейского еврейства. Ахад Гаам, создатель «духовного си­онизма», воспринимал палестинофильство как «целостный юдаизм» и проповедовал создание духовного еврейского центра в Палестине, который явился бы символом «объединения на­ции, ее свободного развития в духе национальном, но на основах общечеловеческих». Работы Ахад-Гаама изданы на иврит, идиш, по-немецки, по-русски, по-английски; опубликованы сотни его писем, имеется о нем и специальная монография.

Ахад-Гаам был главой ордена «Бней Мошэ», основанного в 1889-м году и просуществовавшего в течение восьми лет до пер­вого сионистского конгресса. Специальный церемониал приема в члены этого ордена, был заимствован из уставов масонских лож. Из отделов ордена наиболее активен был Варшавский «Иешурун», собравший значительные средства для колонии «Реховот», создавший издательство «Ахиасаф» и т. д. В 1893-м году центр «Бней Мошэ» был перенесен в Яффу, а с началом деятель­ности д-ра Герцля и созыва первого конгресса полулегальная де­ятельность «Бней Мошэ» потеряла смысл. Организация распа­лась и самоликвидировалась.

Ш. Черновиц (литературный его псевдоним «Сфог», т. е. Губ­ка) до первой мировой войны выпустил небольшую книжку о «Бней Мошэ», в которой, на основе мало доступных источни­ков, охарактеризовал этот орден, оказавший немалое влияние на деятельность в Палестине русских «Ховевей Цион».

В основу устава ордена «Бней Мошэ» легли шесть принци­пов: 1. Убеждение в том, что сколько-нибудь длительно еврей­ский народ не может продолжать существовать, живя постоян­но среди чужих народов. 2. Глубокая вера в необходимость воз­рождения еврейского народа. 3. Коллективное национальное самосознание и сознание индивидуальной ответственности каждого еврея за весь национальный коллектив. 4. Стремление к мирному объединению и сотрудничеству всех народов мира. 5. Воспитание поколения евреев, которое было бы способно осуществить историческую национальную задачу и б. Предпо­чтение качества количеству — решающий принцип деятельнос­ти ордена.

В «Бней Мошэ» были завербованы раввин Могилевер, д-р Хазанович, публицист Давид Каган, Цви Прилуцкий, Моисей Брамсон из Ковны, (отец Леонтия Брамсона, известного руко­водителя ОРТа), писатель Бен-Авигдор; в Палестине вступил в орден Ихл-Михл Пинес, Белкинд и др. В члены «Бней Мо­шэ» вошел молодой М. М. Усышкин и ряд палестинофилов из Минска, Полтавы, Харькова, Кременчуга. В Полтаве вступил в орден писатель Азар (А. 3. Рабинович) и Цви Шимшелевич, которому в возрасте 90 лет суждено было присутствовать на церемонии избрания его сына, Ицхака Бен Цви, в президенты Израиля.

На съезде Бней Мошэ в 1890-м году принимали участие 166 делегатов со всех концов России. Отделения («лиш-кот») «Бней Мошэ» носили специальные названия: в Варшаве — «Иешурун», в Одессе — «Дэрех гахаим», в Вильне — «Эзра», в Двинске — «Гилел», в Полтаве — «Мицпе», в Кременчуге — «Израиль», в Пинске — «Зерубавэл» и т. д. Отделения сущест­вовали в Гродно, Минске, Брест-Литовске, Мезеричах, Петер­бурге, Люблине, Саратове и т. д. Образовались «лишкот» и вне пределов России — в Берлине, Ливерпуле, Балтиморе.

В выпущенном в Палестине манифесте «Бней Мошэ» про­возглашалось, как цели ордена: Национальное самосознание, любовь к своему народу, любовь бескорыстная, объединяющая, возвышающаяся над всеми партийными различиями. — Наци­ональное самосознание имеет примат над религиозным, инди­видуальные интересы подчиняются национальным. В диаспо­ре нет будущего для еврейского народа. Если мы хотим жить как народ — читаем в манифесте — нам следует построить свой национальный дом в надежном месте, — а это возможно только в стране отцов. Сначала надо пробудить в народе националь­ное самосознание, привить ему высокую мораль, и тогда в на­роде возникнет движение, ведущее к национальному возрож­дению, к «хайей кавод» в стране предков. «Бней Мошэ» стави­ли своей центральной задачей углубление «агават исраэль», чувства беззаветной любви к еврейству. Надо приложить мно­го духовных усилий, чтобы пробудить национальное самосо­знание в его чистой, незапятнанной форме. Поэтому были вве­дены строгий отбор и сложная обрядность при приеме членов в орден; инициаторы мечтали превратить его в касту «коганим», первосвященников. В основе концепции Ахад-Гаама ле­жала мысль о духовном «ховвей сионизме». Однако, большин­ство в «Бней Мошэ» стремилось к колонизационной деятель­ности в Палестине.

Пропасть между высокими идеалами, к которым члены «Бней Мошэ» стремились, и малыми делами, с которыми им пришлось столкнуться на практике, вызывавшей сопротивле­ние и конфликты, в частности с религиозными кругами, подо­рвали существование ордена. Но идеи его оказали влияние на мышление и деятельность палестинофильства в России. Не следует преуменьшать и практические результаты колониза­ционной и издательской деятельности. Они создали тип но­вой еврейской школы так наз. «хедер метукан», привившийся в ряде еврейских центров, организовали первую школу на ив­рит, немало помогли колонистам в Палестине в их борьбе с ротшильдовской администрацией. «Бней Мошэ» внесли но­вую струю в идеологию еврейского национализма, проповедуя примат «Аават исроэль» и «Аават гаарец» (любовь к народу и любовь к стране) над остальными целями движения. Сумми­руя результаты восьмилетней деятельности ордена, прихо­дишь к выводу, что, не взирая на провалы и разочарование, «Бней Мошэ» сыграли положительную роль в истории палестинофильства в среде русского еврейства. Они подготовили почву к восприятию политического сионизма, зародившегося с появлением д-ра Герцля, кликнувшего клич и созвавшего первый всемирный сионистский конгресс в Базеле в конце ав­густа 1897-го года.

Подгото­вительные работы к созыву первого в истории еврейского рас­сеяния всемирного съезда представителей еврейского народа начались, конечно, задолго до конгресса, преимущественно в Вене. Работы велись самим Герцлем и соратниками его из пале­стинофилов Галиции, Богемии и Венгрии, Болгарии и Герма­нии. Раввинам-ассимиляторам из Германии удалось не допус­тить, чтобы конгресс, как предполагалось, состоялся в Мюнхе­не. В статье, опубликованной в еженедельнике «Ди Вэлт», Герцль назвал венского раввина М. Тидемана, лондонского Ад­лера и берлинского д-ра Майбаума «общинными и синагогаль­ными чиновниками» и «протест-рабинерами». Последняя кличка закрепилась за ними в сионистской литературе вплоть до наших дней.

О подготовке первого сионистского конгресса палестинофи­лы в России знали сравнительно мало. Только в июне 1897-го года ряд деятелей получил от Венского комитета приглашение принять участие в конгрессе. М. М. Усышкин в сборнике, издан­ном в Вене в 1929-м году доктором Т. Нуссенблатом «Zeitgenossen uber Herzl» рассказывает, что, получив в мае 1896-го го­да от своего знакомого брошюру Герцля «Еврейское Государст­во», с просьбой способствовать ее распространению в России, он ответил, что не видит никаких оснований для этого: «в ее теоре­тической части, — ответил Усышкин, — сионисты России, после уже ранее вышедших брошюр Пинскера и Лилиенблюма, не найдут ничего нового, а практическая часть в ней определенно поверхностна». Из Вены продолжали настаивать на том, чтобы Усышкин помог распространению брошюры Герцля среди сио­нистов в России, ибо автор ее «очень интересный человек и мо­жет многое для сионизма сделать». М. Усышкин ответил: рус­ским евреям Герцль неизвестен. Пусть раньше проявит себя в качестве активного деятеля — тогда посмотрим!