Сборник Статей – «Долгий XIX век» в истории Беларуси и Восточной Европы. Исследования по Новой и Новейшей истории (страница 5)
Из числа всех известных авторов исторических журналов, обращавшихся к белорусской тематике, 100 человек родились, получили образование или находились на разных должностях в белорусско-литовских губерниях. Им принадлежит 211 статей (47 %). Авторы 70 публикаций не определены (15 %). Остальные материалы установленного авторства (174) составляют 38 % от общего числа публикаций (455). Отсюда можно сделать вывод о значительном участии в российской журнальной периодике мемуаристов, историков и литераторов, связанных с белорусско-литовскими губерниями своим происхождением или служебной деятельностью[11].
Что касается фактора цензуры, то из 12 обозначенных историко-литературных журналов три («Всемирный вестник», «Былое», «Минувшие годы») были закрыты по причине нарушений цензурного законодательства. Редакторы остальных девяти журналов последовательно придерживались правил, их номера выходили без существенных затруднений. Вопросы цензоров вызывали, главным образом, материалы, где речь шла о членах императорской фамилии, особенно о дворцовых переворотах. Вырезкам подвергались преимущественно критические суждения авторов-мемуаристов. Общее же содержание публикаций не было направлено на порицание государственных устоев, почему большая часть журналов (за исключением трех) выходила относительно беспрепятственно. Публикации по белорусской истории и культуре ни в одном журнале также не вызвали принципиальных вопросов в цензурном отношении.
В белорусских губерниях подписка на историко-литературные журналы не была высока и оставалась ниже среднего по России. Если для «Русской старины» в лучшие годы ее распространения она редко превышала 200 человек при тираже в 6500 экз., то для «Исторического вестника» с учетом превосходства его тиража она, предположительно, колебалась в белорусских губерниях от 200 до 500 подписчиков. Данные о подписке «Русского архива» позволяют сделать вывод о том, что читателями исторических журналов были чиновники, учителя и священнослужители. Подписывались также учебные заведения и публичные библиотеки из белорусских губерний.
Историко-литературные журналы в своем развитии во второй половине XIX – начале XX в. совершили переход от справочно-архивного издания («Русский архив», «Русская старина») к историко-популярному («Исторический вестник» «Историческая летопись», «Наша старина» и др.). Их издание было частной инициативой историков, литераторов и публицистов, появившейся под влиянием социальных перемен в эпоху Великих реформ. Редакторы стремились сделать свои издания общественно-значимыми, публикации популярными и актуальными, а журналы окупаемыми. При этом им приходилось выбирать между серьезностью материалов, рассчитанных на вдумчивое чтение, и занимательностью статей, служащих досужему проведению времени. Просветительская цель, которую ставили перед собой издатели, требовала первого, а расширение читательской аудитории – второго. Редакции по-разному решали эту проблему. «Русский архив», «Русская старина», «Древняя и Новая Россия» не стали размещать на своих страницах беллетристику, сохраняя «ученый» статус журналов. Это сказалось на их популярности и, соответственно, на тираже и доходности. Такие журналы имели невысокую подписку, но ценились правительством (получали негласные дотации), специалистами-историками и литераторами. Навстречу общественным дискуссиям 1905–1907 гг. с «прогрессивными идеями» пошли издатели «Всемирного вестника», «Былого», «Минувших лет», принявшие на себя роль экспертов в истории и политике. Это обусловило читательский спрос и рост их тиража. Оптимального соотношения научных и популярных статей, тематического охвата, доступности изложения и профессионализма достиг «Исторический вестник». Журнал приносил регулярный доход, пользовался постоянным успехом у читающей публики, что подтверждается стабильным ростом его тиража. По этому показателю он превзошел «Русский архив» в 1914 г. в 10 раз, а «Русскую старину» в 3 раза.
Необходимо также заметить, что объем публикаций по региональной истории в том или ином журнале напрямую зависел от числа подписчиков в данном регионе. Поскольку количество читателей из белорусских губерний было невелико, то и общее число статей по белорусской истории в столичных журналах также было невелико. Редакции ориентировались преимущественно на вкусы столичной аудитории.
Издание в журналах исторических источников всех видов проходило в несколько этапов. На первом исследователь (корреспондент или сам редактор) обнаруживал интересный материал в каком-либо собрании. Затем делалась его копия (при необходимости и перевод), иногда под расписку в редакцию доставлялся и сам оригинал. На втором этапе редактор принимал решение о публикации предложенного материала и сдавал в набор. Затем им просматривались корректуры, на листах делались карандашные купюры и исправления (редакторская цензура). На третьем этапе исправленная корректура сдавалась в печать, сигнальные экземпляры доставлялись в цензурное ведомство, цензор принимал решение о допуске к рассылке в течение 2–3 дней. На каждом этапе могли производиться различные изменения текста, что сказывалось на аутентичности публикации. Поэтому рассмотрение этапов допечатной подготовки в каждом конкретном случае зависит от наличия оригинала, переписки автора и редактора, журнальной корректуры. Изучение этих материалов осложняется неполной сохранностью и запутанностью судьбы частных архивов дореволюционной России, испытавших на себе пренебрежение со стороны владельцев, дробление между организациями и уничтожение временем.
Документальные источники печатались в исторических журналах с текстуальной точностью. Было издано 209 документов, из которых более половины появились в печати впервые. Белорусская тематика представлена, главным образом, изданиями материалов делопроизводства. Насчитывается 26 публикаций различных отчетов, докладов, рапортов, приказов и рескриптов. В меньшей степени печатались указы и манифесты, дипломатическая переписка, документы полицейского расследования и надзора, материалы актового характера. Тематически по числу публикаций на первом месте стоит освещение деятельности М.Н. Муравьева и восстание 1863–1864 гг., затем следуют сюжеты церковной истории. По количеству изданных документов (90 номеров) большего всего представлены разделы Речи Посполитой. Из них наибольшую ценность для историка представляет опубликованная впервые в «Русском архиве» дипломатическая переписка министра юстиции В.Н. Панина[12]. Вероятно, эти материалы достались ему в наследство от двоюродного деда Н.В. Панина (1718–1783), заведовавшего делами иностранной коллегии при императрице Екатерине II. Изданы депеши, инструкции, проекты дипломатических соглашений, сеймовые документы с польской стороны, образцы политической сатиры («Символ веры», «Десять заповедей»), письма короля Августа Понятовского к европейским дворам (всего 37 документов). В издании прослеживается тенденция уделить больше внимания аргументации разделов с российской стороны. При издании не вполне соблюдены археографические правила: некоторые бумаги напечатаны только в переводе без подлинников, иногда пропущены даты, не обозначены черновики, копии, выписки.
Особенностью историко-литературных журналов было издание большого числа мемуарных источников. Отдел «воспоминаний», по признанию М.И. Семевского, есть самый главный в «Русской старине», поскольку записки и мемуары широко и глубоко захватывают народную жизнь, вводят читателя в бытовую сферу, приближают к самой сути событий[13]. Популярность такого рода материалов у авторов и читателей была очень велика: различные корреспонденты стремились опубликовать воспоминания своих родственников, так что редакторы на годы были обеспечены статьями. В отличие от публикации документальных и эпистолярных источников при печатании мемуаров заметно сказывалась редакторская цензура. Редакторы вырезали части текста с маловажными личными подробностями, резкими оценками политики или поступков государственных деятелей.
Примером такой редакторской цензуры являются «Записки» графа М.Н. Муравьева – важный источник по истории польского восстания 1863–1864 гг. Оригинальный текст писался под диктовку помощником бывшего генерал-губернатора А.Н. Мосоловым в начале 1866 г. и затем разошелся в списках. С экземпляра, хранившегося у С.Н. Муравьева (родного брата графа), для редактора «Русской старины» был изготовлен список, с которого в 1882–1883 гг. и была выполнена публикация «Записок» в журнале [14]. В 1874 г. с редакторского списка (т. е. еще до публикации) была снята точная копия и отослана для просмотра члену Государственного совета А.В. Головнину. Копия с пометками А.В. Головнина сохранилась, и сличение ее с текстом «Русской старины» показывает, что редактор при издании частично руководствовался цензурными замечаниями этого сановника[15]. Всего насчитывается около 40 замечаний, половина которых была учтена М.И. Семевским с обозначением купюр и без них. Редактор опустил наиболее резкие высказывания М.Н. Муравьева в адрес наместника Царства Польского великого князя Константина Николаевича, министра П.А. Валуева, губернаторов В.И. Назимова и А.Л. Потапова. По свидетельству В.И. Семевского (родного брата М.И. Семевского), исключения при печатании «Записок» были сделаны редакцией, поскольку великий князь Константин Николаевич был еще жив[16]. Замечания А.В. Головнина сами по себе представляют значительный интерес для характеристики М.Н. Муравьева, однако современное переиздание «Записок» по подлиннику сделано без их учета[17].