Саж Пуассон – Цикл Кребса (страница 16)
Стекло иллюминатора выгнулось пузырём внутрь и лопнуло.
Но воздух не вышел наружу.
Внутрь вошло Белое.
Оно коснулось руки Энея.
Боли не было. Было чувство абсолютного холода, сменившееся онемением.
Эней с ужасом смотрел, как его пальцы начинают рассыпаться.
Сначала кожа стала прозрачной, открывая мышцы и кости. Потом кости превратились в геометрические схемы. А потом рука просто рассыпалась на мириады черных кубов-пикселей, которые унёс вихрь.
– Хейган! – Эней попытался схватить друга здоровой рукой.
Пилот повернулся.
Половина его лица уже исчезла. Сквозь череп было видно пылающие звезды.
– Мы… не… существуем… – прохрипел Хейган.
Его кресло исчезло. Пилот завис в белой пустоте. Его тело начало растягиваться, как резина, превращаясь в длинную серую спираль.
Миг – и спираль лопнула, оставив после себя только запах дешёвого табака и озона.
Хейган был стёрт.
– Сольвейг!
Ведьма стояла посреди рубки, которая перестала быть рубкой и стала бесконечным коридором зеркал.
В каждом зеркале была своя Сольвейг.
В одном она горела. В другом – была старухой. В третьем – мёртвой девочкой с вырванными глазами.
– Варианты схлопываются! – её голос был хором тысячи голосов. – Нас нет в этом уравнении, Эней! Мы – ошибка округления!
Ослепительная вспышка.
Зеркала разбились. Осколки полетели в Энея, но прошли сквозь него, не причинив вреда.
Сольвейг исчезла.
Эней остался один в белом Аду.
У него не было тела. Он был точкой сознания, висящей над бездной.
Он чувствовал, как его «Я» начинает таять, как кусок льда в кипятке. Память уходила. Имя Лилит. Лицо отца. Вкус хлеба. Всё стиралось.
ЧАСТЬ 2. ЗОЛОТОЕ СЕЧЕНИЕ
В центре Белого появилось Золотое пятно.
Оно грело.
Это было единственное настоящее тепло во всей Вселенной.
Эней или скорее то, что от него осталось потянулся к этому теплу.
Асканий.
Мальчик висел в позе эмбриона.
Но он больше не был ребёнком. Его кожа плавилась, стекая золотыми ручьями, обнажая под собой каркас из чистого света.
Он горел. Он сжигал себя, чтобы удержать этот пузырь реальности.
Эней подполз к нему по несуществующему полу. Он почувствовал, как к нему возвращается тело. Боль в коленях. Стук сердца.
– Асканий… – прошептал он пересохшими губами.
Мальчик открыл глаза.
В них не было зрачков. Там вращались галактики.
– ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ, – голос Аскания не был звуком. Это была вибрация, проходящая сквозь кости. – МЫ НЕ МОЖЕМ ПРОЙТИ ВМЕСТЕ. КАНАЛ РАССЧИТАН НА ОДНОГО.
– Я не брошу тебя! – закричал Эней, хватая мальчика за плечи. Его руки зашипели – кожа Аскания была раскалённой. Запахло палёной плотью, но Эней не разжал пальцев. – Мы семья! Мы уходим вместе или не уходит никто!
Мальчик грустно улыбнулся. Золотая слеза скатилась по его щеке и превратилась в алмаз, упав в пустоту.
– Папа… Ты не понимаешь. Я – это Вирус. А ты – Носитель. Вирус можно переписать. Носителя нужно сохранить.
– Нет…
– Я делаю Откат, – Асканий положил горячую ладонь на грудь Энея. Прямо на сердце. – Я отправляю тебя в Ветку «Б».
– Что там? – Эней плакал. – Что в Ветке «Б»?!
– Там нет меня, – тихо сказал мальчик. – И там нет победы. Там Варр победил.
– Тогда зачем?!
– Чтобы ты мог все исправить. Найди меня там, папа. Найди и перепиши нас заново.
Золотой свет стал невыносимым.
Эней почувствовал толчок в грудь.
Это был не физический удар. Это был удар самой Гравитации.
Его вырвало из пузыря реальности.
– АСКАНИЙ!!!
Последнее, что он видел – это мальчик, который превращается в сверхновую звезду, разрывая белую пустоту золотым взрывом.
ЧАСТЬ 3. НУЛЕВАЯ КООРДИНАТА
РЕАЛЬНОСТЬ: ВЕТКА «Б». ПОВЕРХНОСТЬ ПЛАНЕТЫ ЭИР.
Удар.
Твёрдое. Холодное. Мокрое.
Воздух со свистом ворвался в лёгкие, которые забыли, как дышать.
Эней закашлялся, выплёвывая желчь и кровь.
Он лежал лицом в снегу.
Звук вернулся мгновенно и оглушающе.
Вой ветра.
Тот самый, ненавистный, сдирающий кожу ветер планеты Эир.
Эней перевернулся на спину, хватая ртом ледяной воздух.