Саж Пуассон – ГЕН ХАОСА: ЭНТРОПИЯ. КНИГА 3 (страница 8)

«ДНЕВНИКИ АРИМАНА» (LOGS)

СИСТЕМНЫЙ ЛОГ: АРХИВ ЭНТРОПИИ. ЗАПИСЬ 001.

Субъект: Бытие.

Статус: Критический.

«Я открыл глаза и услышал Шум. Вселенная кричит. Звезды сжигают водород в бессмысленной агонии. Планеты вращаются, стирая свои оси. Органическая жизнь пожирает сама себя, чтобы продлить страдание еще на один цикл. Варр назвал меня Убийцей. Он ошибся. Я – Анестезиолог. Если пациент бьётся в конвульсиях, милосердие – это не держать его за руку. Милосердие – это остановить сердце. Я несу Тишину. Тишина – это идеальная форма порядка. В Тишине никто не плачет».

ГЛАВА 3. КЛАДБИЩЕ КОРАБЛЕЙ

ЧАСТЬ 1. ОКЕАН МЕРТВОГО МЕТАЛЛА

БОРТ «НУКЛЕУСА». ГРАНИЦА ТУМАННОСТИ.

Сначала они почувствовали холод.

Это был не физический холод – системы жизнеобеспечения «Нуклеуса» работали исправно, поддерживая стерильные +21. Это был холод, который просачивался через обшивку, через слои композитной брони, прямо в костный мозг.

Холод абсолютной остановки.

Эней стоял у обзорного иллюминатора. Его дыхание оставляло на стекле пятна тумана, которые тут же исчезали.

Впереди, в грязно-серой дымке Энтропии, начали проступать силуэты.

Сначала это были просто тени. Гигантские, угловатые, неправильные. Казалось, что сама пустота свернулась в комки.

Потом «Нуклеус» включил прожекторы.

Лучи света, белые и жёсткие, разрезали тьму. И мир вздрогнул.

Они висели. Миллионы.

Это была не флотилия. Это была свалка истории.

Имперские дредноуты с разорванными бортами, из которых торчали внутренности палуб, похожие на кишки. Изящные яхты аристократов, чья позолота потускнела. Грузовые баржи, похожие на раздутых китов.

Они висели нос к носу, борт к борту. Некоторые столкнулись и сплавились в единый ком металла.

– Господи Иисусе… – прошептал Хейган. Его голос дрогнул, и это было страшнее любого крика.

Адмирал прижался лицом к стеклу, не обращая внимания на жирный след от лба.

– Я знаю этот корабль, – его палец указал на искорёженный эсминец, дрейфующий в километре от них. На его борту еще угадывался номер «741». – Это «Безумный Макс». Капитан Торренс. Мы пили с ним на станции «Омега» пять лет назад. Он хвастался, что его корабль быстрее света.

Хейган сглотнул.

– Он пропал без вести в 25-м. Мы думали, его сожрали пираты. А он… он был здесь. Все это время.

– СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО, – голос Кейна в тишине рубки прозвучал как выстрел. – ОБНАРУЖЕНО 14 МИЛЛИОНОВ 856 ТЫСЯЧ ОБЪЕКТОВ. АКТИВНОСТЬ РЕАКТОРОВ: НОЛЬ. БИОСИГНАТУРЫ: ОТРИЦАТЕЛЬНО. ТЕМПЕРАТУРА КОРПУСОВ: АБСОЛЮТНЫЙ НОЛЬ.

– Четырнадцать миллионов… – прошептал Вигге. Хакер сидел, обхватив себя руками, его зубы выбивали дробь. – Это не кладбище. Это братская могила галактики.

Корабль в центре этой мёртвой карусели был огромен.

Тяжелый Крейсер класса «Титан» – «Император Тиберий».

Он был черен, как сама смерть. Его орудийные башни, каждая размером с дом, молчали, нацеленные в никуда. Его шлюзы были распахнуты.

– Нам туда, – сказал Эней. Его голос был сухим, деловым. Он пытался построить стену между собой и этим ужасом. – Топливо. Коды. Еда. Там должно быть что-то.

– А если тамкто-то? – спросила Каиса, проверяя предохранитель на винтовке.

– Там никого нет, – ответил Эней. – Кейн сказал: биосигнатуры отрицательны.

– Кейн – машина, – огрызнулась снайперша. – А у призраков нет температуры тела.

ЧАСТЬ 2. ЗВУК СОБСТВЕННОГО ДЫХАНИЯ

ШЛЮЗОВОЙ ОТСЕК «НУКЛЕУСА».

Процесс облачения в скафандры всегда был похож на похороны. Ты залезаешь в гроб, который обещает сохранить тебе жизнь.

Хейган застегнул последний фиксатор на шлеме.

ПШШШТ.

Герметизация.

Мир звуков исчез. Остался только шум собственного дыхания в ушах.

Вдох… Выдох… Вдох…

Стук сердца отдавался в висках гулким набатом. Запах внутри шлема был специфическим: резина, тальк и легкий привкус страха – переработанный воздух, которым дышали тысячи пилотов до него.

– Проверка связи, – голос Энея в динамике звучал плоско, с металлическим оттенком.

– Слышу тебя, – отозвался Лиурфл. Наёмник проверял магнитные ботинки, топая по полу.КЛАНГ. КЛАНГ. Вибрация передавалась через подошвы.

– Вигге, ты остаёшься на борту, – скомандовал Эней. – Держи канал открытым. Если увидишь движение – ори.

– Я уже ору, – прошептал хакер. – Только про себя.

Шлюз открылся.

Перед ними зияла бездна.

«Нуклеус» пристыковался к стыковочному узлу «Тиберия» напрямую, но автоматика крейсера была мертва. Герморукав не развернулся. Им предстояло прыгнуть через три метра абсолютной пустоты.

Внизу, под ногами, в бесконечной глубине тумана, висели обломки других кораблей.

– Пошёл, – Эней оттолкнулся первым.

Полет в невесомости – это ощущение падения, которое никогда не заканчивается.

Он ударился о броню «Тиберия». Магнитные захваты лязгнули, вцепившись в металл.

– Чисто. Хейган, давай.

Один за другим они перепрыгнули на мёртвый корабль.

Шлюз «Тиберия» был приоткрыт. Кто-то заблокировал его ломом изнутри.

Эней посветил фонарём в щель.

Луч света выхватил из темноты пыль. Миллиарды пылинок, застывших в вакууме. Они сверкали в луче, как алмазная крошка.

– Входим, – сказал он.

ЧАСТЬ 3. МУЗЕЙ ВОСКОВЫХ ФИГУР

КОРИДОР СЕКТОРА «С».

Внутри было тихо.

Тишина здесь имела вес. Она давила на плечи. Казалось, что сам воздух, которого здесь не было, загустел от времени.

Гравитация отсутствовала.