Саймон Тойн – Ключ (страница 28)

Потом дверь палаты резко распахнулась и из темноты к матери бросился Габриель.

39

Габриель кинулся к человеку, фигуру которого увидел на кровати, ударил его в полную силу и отбросил к стене. У противника, плотного и сильного, несомненно, было оружие, но Габриель навалился сверху, получив тем самым крошечное преимущество.

Схватил того за правую руку, в которой, скорее всего, могло быть оружие, врезал локтем в запястье, заставляя противника разжать пальцы. Тот застонал от боли, в темноте что-то звякнуло — слишком легкая вещь, не пистолет. Габриель отпустил его руку, глянул на противника, который оказался не священником, а полицейским. Потянулся к его кобуре, но полицейский успел раньше. Он до половины вытащил пистолет, когда Габриель ухватился за пистолет и одновременно нанес удар головой. Раздался всхлип — крепкие кости лба врезались в хрящи носа. От боли полицейский невольно сжал рукоять пистолета еще сильнее, но выстрела не последовало: пистолет стоял на предохранителе.

Поняв, что пистолет не выстрелит, Габриель удвоил натиск, дергая и выкручивая оружие из руки противника. Снова ударил его головой, услышал очередной стон боли, а кожей лба ощутил льющуюся из носа кровь. Еще один рывок — и пальцы полицейского сорвались с рукояти, пистолет оказался у Габриеля.

Полицейский завопил от боли, растерялся и упал с постели на пол, увлекая Габриеля за собой. Молодой человек врезался головой в стену, был слегка оглушен, а полицейский тем временем брыкался и дергался под ним, пытаясь высвободиться. Пистолет теперь был у Габриеля, но держал он его за ствол. Стрелять было опасно — действие разворачивалось очень быстро, положение борющихся менялось ежесекундно, поэтому он действовал пистолетом как молотком. Первый удар — по касательной — пришелся полицейскому по голове. Потом в бок ему врезался кулак, задев почки и сбив дыхание. Габриель размахнулся еще раз, но полицейский лягнул его и достиг своей цели, попав парню по руке. Пистолет со стуком улетел куда-то в темноту.

Теперь оба оказались безоружными.

Полицейский воспользовался открывшейся возможностью, сумел встать на ноги, перепрыгнул через койку и выскочил из палаты. Габриель устремился вслед за ним, но у двери остановился и, осторожно выглянув в коридор, присел пониже — на тот случай, если у полицейского имеется второй пистолет. Но беспокоиться было не о чем: единственное, о чем тот думал, — это унести отсюда ноги. Габриель увидел, как противник исчез за углом коридора, ведущего в главный корпус. Прикинул, стоит ли преследовать полицейского, и решил этого не делать: Габриель очень устал после бега вверх по лестнице, да и беспокоили его более серьезные вопросы.

Он достал из кармана мобильник, при его свете отыскал на полу пистолет. «Беретта РХ-4» — у полицейских табельное оружие немного другого типа. Взял в руку, проверил предохранитель, сунул себе за пояс. Потом повернулся к неподвижно лежавшей на постели матери. Его больше всего тревожило то, что она молчит. С того момента, когда Габриель ворвался в палату и набросился на душившего ее полицейского, она не произнесла ни слова, даже не пошевелилась.

— Эгей! — окликнул он. — Как дела?

Осветил ее лицо, включив телефон. По лицу Катрины разлилась смертельная бледность, но глаза были открыты.

— Я знала, что ты придешь.

Габриель взял ее за руку. Мать смотрела словно сквозь него.

Он заметил что-то у нее на шее, посветил и присмотрелся. Из маленькой ранки, слишком маленькой для ножа, текла кровь. Неровные края говорили о том, что причинившее ранку орудие выскочило оттуда, когда он свалил полицейского на пол. Габриель посветил вниз и увидел выглядывающий из-под койки шприц. Он поднял шприц, принюхался. Ничем не пахнет. Жидкость внутри была бесцветной, прозрачной. Это может быть что угодно — любое вещество, способное обездвижить взрослого человека. Подняв шприц, он взглянул матери в глаза.

— Он тебе что-то уколол. Надо найти врача и выяснить, что это такое и как можно его нейтрализовать. А ты пока держись изо всех сил, ладно? — Габриель хотел идти, но Катрина схватила его за руку.

— Не уходи, — попросила она. — Слишком поздно. Ты не успеешь никого найти. Я уже чувствую, как оно действует.

В груди Габриеля поднялась холодная ярость. Он понимал, что мать права. Даже если удастся найти врача, очень мало шансов уговорить того сделать срочный анализ на яд, чтобы успеть ввести противоядие. Но и сдаваться он не собирался. Выход должен быть! Он сейчас в больнице, и где-то поблизости есть кто-то или что-то, способное спасти жизнь его матери. Потом он сообразил, что именно. Вложил в руку Катрины пистолет.

— Если снова придет полицейский, или священник, или кто-нибудь еще, чтобы причинить тебе вред, стреляй. А я скоро вернусь. Обещаю.

Он поцеловал мать в лоб и пулей вылетел из палаты.

40

Габриелю было известно, что в основе любого задания лежат два фактора — цель и средство ее достижения.

Первое было ему уже ясно. Надо установить, какой именно яд струится сейчас по жилам матери, а единственный, кто мог ему это сказать, — полицейский. Вторая часть задачи: найти этого полицейского.

Теперь Габриель спешил упредить возможные действия своего противника и успеть куда нужно раньше, чем он. Самые людные места он обойдет, чтобы никто его не увидел, но надо еще покинуть здание прежде, чем снова включат полное освещение. Лифты стояли — значит, спуститься можно только по лестнице, по той самой, по которой поднялся Габриель. Ведет она в поземный гараж — великолепное место для засады. Если только он успеет попасть туда раньше полицейского.

Он прошел по коридору и нырнул в пустую палату. После землетрясения по всему полу были разбросаны инструменты строителей. Габриель углядел в этом беспорядочном нагромождении вещей пару рабочих рукавиц, подобрал их и направился к окну. Оно было забито единственной доской, которая разлетелась от первого же сильного удара ногой.

Его обдало холодом, когда он ступил через подоконник на платформу лесов, замеченных раньше, еще с улицы. Леса дрожали так, будто землетрясение отделило их от здания, но не время было слишком осторожничать.

Габриель отцепил от стойки одну смотанную веревку, перебросил ее через край платформы. В темноте не было видно, но он услышал, как свободный конец шлепнулся на мостовую, пролетев четыре этажа. Другой конец был переброшен через блок и закреплен на платформе. Всем телом Габриель откинулся назад, натягивая веревку и проверяя ее прочность, потом переступил через нее и обмотал под правой ногой, вокруг пояса и под левой рукой.

В спецназе они часами отрабатывали спуск по веревке — со зданий, с вертолета, с моста. Конечно, обычно при этом использовалась страховка и всевозможные приспособления, но Габриелю приходилось спускаться по простой веревке, используя вместо тормоза собственный вес. Не очень удобно, зато эффективно, а сейчас ничего другого у него и не было. Он быстро просунул руки в рукавицы, откинулся, создавая натяжение, и шагнул с платформы.

Как только он стал спускаться, веревка натянулась и заскрипела. Это был грубый нейлоновый шнур, на котором хорошо поднимать ведра с цементом, но не так уж хорошо, когда он врезается тебе в кожу. С нормальным снаряжением он мог бы спуститься на четыре этажа за считанные секунды, но сейчас, при таком темпе, он просто обдерет кожу с обеих ладоней — что в рукавицах, что без них.

Габриель переключился на мысли о полицейском, пытаясь прикинуть, где тот может быть. Наверное, уже на первом этаже. Он продолжал осторожно спускаться, разматывая веревку с пояса с такой скоростью, на какую только отваживался. Наконец почувствовал, что мостовая близко, отпустил веревку и прыгнул с высоты, составляющей метра два, не более. Расчетливо приземлившись на корточки, он затем выпрямился, встряхнулся и дернул за конец веревки — посмотреть, что осталось у него в запасе для дела.

Быстро подойдя к пандусу, который вел в подземный гараж, Габриель обмотал один конец веревки вокруг колонны, поддерживающей механизм, который поднимает и опускает барьер на въезде, а второй взял в руку. Туго натянул веревку от барьера до стены, а сам присел у стены, чтобы из гаража его не было заметно. Все это заняло несколько секунд.

Теперь оставалось только ждать.

Отовсюду долетали звуки города, только что пережившего стихийное бедствие: отдаленные крики, завывание всевозможных сирен. Габриель постарался отключиться от этих шумов и настроиться на один-единственный — топот бегущего человека.

Оба конца веревки он туго обмотал вокруг запястий, чтобы легче было удержать добычу.

Время текло невероятно медленно. Он думал о матери, которая лежит одна в темноте, а яд с каждой секундой распространяется все дальше по ее телу. Единственный шанс на спасение был в том, что делал Габриель, и он лишь молил Бога, чтобы не ошибиться в своих расчетах.

В темноте гаража раздался звук резко распахнувшейся двери, а вслед за тем — буханье ботинок по цементному полу. Топот приближался.

Габриель напрягся, вспоминая в подробностях свой путь, чтобы правильно оценить самый выгодный момент для нападения. Он живо представлял себе полицейского: вот бегущий немного замедляет темп на подъеме пандуса. Прикинул ширину его шага. Подсчитал число шагов до верхней части пандуса.