Саймон Скэрроу – Восстание (ЛП) (страница 17)

Наступил и прошел полдень, и Светоний позволил себе небольшой отдых, когда колонна подошла к реке. Люди напоили своих лошадей и с благодарностью размяли конечности, вдоволь напившись из фляжек и пополнив их перед лошадьми. Наступил жаркий летний день, и Катон почувствовал, как пот выступил у него на лбу, а льняная туника под его доспехами промокла по всей спине. Он почувствовал покалывание в предплечьях от воздействия солнца и переместился в тень ивы, растущей у реки, которая скользила вокруг тонкой завесы листьев. Однако наслаждаться мирной обстановкой было нелегко, поскольку его мысли снова были заняты серьезной опасностью, нависшей над провинцией.

При звуке буцины со стороны командующего люди закрыли фляги и вернулись к тем, кому было поручено придерживать лошадей, прежде чем повести своих скакунов обратно на сухую, пыльную дорогу. Собираясь залезть в седло, Катон заметил в полутора километрах или около того впереди колонны фигуру, которая ехала навстречу им, а копыта его лошади поднимали за ним тонкую завесу пыли.

Туберон, уже усевшийся верхом, указал на дорогу. - Интересно, кто это?

- Скоро узнаем, - ответил Катон, передав поводья Требонию, а затем пройдя немного вперед и ожидая.

Когда всадник приблизился, он замедлил ход, а затем остановился на небольшом расстоянии. Он носил военную тунику, но не имел доспехов и был вооружен только коротким мечом. Небольшие боковые сумы висели на задней части его седла. Его лицо было покрыто грязью, и он выглядел усталым и встревоженным.

- Назови себя! - приказал Катон.

- Опцион Рутилий, господин, - задыхаясь, произнес человек. - Из канцелярии прокуратора. Везу срочное донесение наместнику. Могу я проехать?

- Светонию? Тебе повезло, - Катон указал на дорогу. - Ты найдешь его во главе следующей когорты.

Опцион взглянул на шеренгу людей, садящихся на лошадей на некотором расстоянии. - Он здесь? Мне дали указания скакать к Моне. Где остальная армия, господин?

- На марше из Моны, в нескольких днях позади нас. Тебе лучше доставить депешу поскорее, - заключил Катон.

Рутилий пустил коня в галоп, а Катон вернулся на своего скакуна и вскочил в седло.

- Туберон! Собери когорту, готовой к маршу. - Он щелкнул поводьями и помчался вдоль колонны.

Подойдя к отряду сопровождения командующего, он увидел Светония, забирающего у всадника кожаный тубус. Он открыл конец и извлек свиток. Сломав печать, он развернул послание и молча прочитал его, пока Катон и остальные с нетерпением наблюдали. Наконец он покачал головой, а затем прочитал содержание вслух:

 

«Пропретору Гаю Светонию Паулину, наместнику провинции Британия от прокуратора Кация Дециана, очень срочно.

Господин, я обязан сообщить вам известие о великом несчастье, произошедшем после захвата Камулодунума силами предательницы, называющей себя царицей иценов. За несколько дней до захвата я принял меры предосторожности, отправив в колонию отряд из гарнизона Лондиниума, как только мне стало известно о восстании. В то же время я послал приказ командующему Девятого легиона выступить на помощь центуриону Макрону и его товарищам в Камулодунуме. В этом случае противник добрался до колонии первым. К сожалению, Макрон оказался неспособен справиться с задачей защиты Камулодунума, даже с дополнительными солдатами, которые я послал для помощи в обороне. Пока нет никаких новостей о выживших, и я могу только предположить, что они были убиты после того, как колония была захвачена.

Боюсь, господин, что теперь мне придется сообщить весть о еще большем бедствии. В соответствии с их приказом подразделения Девятого легиона двинулись на помощь ветеранам в Камулодунуме. Еще в двух днях пути от колонии легион попал в засаду и практически был уничтожен. Легату посчастливилось бежать вместе с людьми из конной алы легиона, и он укрепился в форте по дороге в Линдум, откуда сообщил мне известие о поражении. Уверен, что вам, как и мне, будет очевидно, что затем отважные мятежники, да сгинуть им всем до единого в водах Стикса, выступят на Лондиниум.

Я отдал приказ оставшемуся гарнизону усилить оборону города, и я уверен, что мои люди смогут сдержать вражеских разведчиков, если они прибудут к стенам. Тем не менее я решил отправиться в Галлию и попросить помощи у тамошнего наместника. Я не отношусь к своему временному отсутствию легкомысленно и твердо намерен вернуться, как только это будет разумно, и взять на себя ответственность за оборону, пока вы не сможете добраться до Лондиниума и принять командование. Однако, если мне не удастся вернуться из Галлии так скоро, как мне хотелось бы, я полностью уверен в доблести гарнизона и в вашем здравом руководстве. Мятежники будут изгнаны, и победа будет за нами! Слава императору!»

 

Светоний остановился и скомкал свиток. - И так далее, и так далее… Хренов трус. - Он поднял глаза. - Так вот оно что, римляне. Девятый легион потерян, и мы – единственная сила, способная достичь Лондиниума до того, как на место происшествия смогут прибыть мятежники или Второй легион.

Воцарилось ошеломленное молчание, пока другие офицеры переваривали слова пропретора, а затем заговорил один из самых молодых из младших трибунов.

- Это меняет все, господин. Нам следует подождать, пока основные силы армии не догонят нас, прежде чем идти на помощь Лондиниуму.

- Если мы подождём, - вмешался Катон, - Боудикка наверняка прибудет первой. Мы должны продолжать движение, господин. В конце концов, мы единственные солдаты, способные дать Лондиниуму шанс. Если мы подведем жителей города, они будут наверняка обречены.

Светоний мрачно улыбнулся. - Это именно мои мысли, префект Катон. - Он оглянулся на других офицеров. - Мы идем на Лондиниум, что бы ни случилось. Колонна немедленно продолжит наступление!

 

*************

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА VI

 

Камулодунум, три дня спустя

 

От колонии, которую римляне намеревались сделать столицей новой провинции Британия, мало что осталось. Там, где между двумя реками простирались аккуратные ряды черепичных и гонтовых крыш, теперь остались лишь обугленные бревна и участки грязных оштукатуренных стен. Дым все еще шел от нескольких пожаров среди тлеющих руин. В самом сердце запустения над руинами возвышались колонны и фронтон недостроенного храма, посвященного императору Клавдию¹⁵. Здесь римский гарнизон держал свой последний бой.

Напротив места разрухи, за рекой, раскинулся лагерь мятежной армии во главе с Боудиккой. Большинство из них были выходцами из племени иценов и триновантов, но ряды восстания пополнялись все более свежими группами из более отдаленных племен. В фургонах и под навесами царила атмосфера веселья. Победа придала им смелости и стерла отчаяние, которое побудило их поднять оружие против Рима. Теперь их стремление изгнать римлян с их земель казалось вполне достижимым, и они с нетерпением ждали приказа Боудикки выступить на Лондиниум.

В центре лагеря находилась небольшая ферма. Ее владельцы бежали еще до того, как повстанцы достигли Камулодунума, и теперь главная хижина служила квартирой одному из вождей племени. Неподалеку стояло несколько загонов и хлев для скота, крытый соломенной крышей. Внутри не было никаких животных, единственными обитателями были горстка пленников, захваченных после падения храмового комплекса. Их охраняли четверо воинов-иценов, которые в данный момент делили кувшин с вином, украденным в колонии. Напиток поднял им хорошее настроение, и они были рады позволить прохожим остановиться у входа в коровник и ненадолго поглазеть на несчастные фигуры внутри. Некоторые оскорбляли заключенных, другие бросали в них комья грязи или навоза. Большинство из тех, кто находился внутри, поднимали связанные руки, чтобы защитить себя от импровизированных снарядов, но один был сделан из более прочного материала и отвечал тем же на оскорбления, выплескивая вызов своим мучителям.

- А ну попробуйте еще раз, и я заставлю вас, ублюдков, есть это дерьмо, когда выйду отсюда!

Заключенных держали связанными за лодыжки и запястья в течение двух дней. Центурион Макрон сидел в углу коровника, пытаясь ослабить путы, чтобы облегчить дискомфорт. Вокруг него толпились остальные двенадцать человек, которые попали в плен, когда храмовый комплекс был захвачен восставшими бриттами. Их доспехи, оружие и обувь были сняты, остались только набедренные повязки и туники, заляпанные грязью и разодранные повстанческой толпой, пока их вели к месту заточения. Заключенные были в крови и в синяках, а одному человеку ударила ножом в глаз разъяренная женщина, размахивающая маленьким кинжалом. Он сидел напротив Макрона и время от времени стонал от боли.

Им не давали ни воды, ни еды, поскольку их протащили через ворота и оставили под охраной. Помимо мучительного голода, Макрон отчаянно пытался утолить жажду, и он снова провел языком по пересохшим губам, думая о воде. Его мучения усугублялись ароматами костров, разносившимися по коровнику. Пленники слышали частые взрывы аплодисментов и смеха, когда мятежники праздновали свою победу, а едкий смрад от сгоревших руин наполнял воздух даже спустя два дня. Действительно, некоторые части города все еще горели, либо то там. То здесь занимались новые пожары, и столбы дыма были видны через вход в коровник.