Саймон Скэрроу – Смерть императору! (страница 13)

- Катон говорит, что ты служил во Втором легионе, - сказал Макрон.

- Верно. Начал легионером, а к моменту, когда мне заплатили при увольнении из армии, стал опционом второй центурии, Девятой когорты. Это было пятнадцать лет назад.

- Значит, ты участвовал во вторжении? Как префект и я.

- Да. Безумные времена, а? Та засада в лесу и сражения за те две речные переправы перед последним столкновением под Камулодунумом. Это долбанное чудо, что мы сумели выживать настолько долго.

- Слишком верно сказано. - Макрон кивнул, вспомнив ожесточенные сражения первых дней вторжения. - Не могу сказать, что я помню имя твоего центуриона в то время.

- Тинтиллий. Ну, он, а затем новый мальчик, Вендосий, после того, как какой-то ублюдок из думнониев насадил на свое копье Тинтиллия. Я надеялся на его место, но они продвинули Вендосия из другой центурии. Досадно. Было бы неплохо сделаться центурионом до того, как меня выписали. Приятная дополнительная выплата и несколько сопутствующих привилегий. Бьюсь об заклад, ты неплохо справился с этим, а, Макрон?

- Центурион Тинтиллий? - Макрон нахмурился. - Кажется, я его помню. Высокий парень? Потерял кончик носа.

- Точно он! Жестокий ублюдок, но хороший воин.

Макрон взглянул на Катона. - Ты помнишь Тинтиллия?

- В то время я был всего лишь опционом. Не успел провести достаточно времени в столовой центурионов, - ответил Катон. На самом деле он вспомнил имя. У Тинтиллия была репутация человека, который брал все взятки, какие только мог получить от своих людей с целью получить поблажки по службе или отпуск. Это, безусловно, была привилегия звания, которой наслаждались многие центурионы, но лишь немногие могли сравниться в этом с Тинтиллием. Катон сомневался, что многие из его людей пролили слезу из-за его смерти.

- В то время Второй был хорошим легионом, - размышлял Горманий. - Одно из элитных формирований. Если бы не мы, все могло бы сложиться совсем иначе. Осмелюсь предположить, что вторжение было бы остановлено, и мы бы не сидели здесь сейчас и не пили. - Он многозначительно посмотрел на фляжку, и Макрон передал ее.

- Был хороший легион? - спросил Катон. После того, как он поселился в Камулодунуме, он не высовывался, а новости любого рода медленно доходили до колонии.

- Да. - Горманий сделал второй глоток, прежде чем вернуть фляжку и вытер губы тыльной стороной ладони. - В наши дни Второй немногим больше, чем учебное подразделение. Они принимают новобранцев с кораблей из Галлии и пытаются превратить их в легионеров. Потери, которые мы несем в битвах с горными племенами, означают, что есть постоянный спрос на замену. Лучших людей из Второго первыми перевели в другие легионы. Теперь в крепости Иска осталась горстка порядочных людей, служащих инструкторами по строевой подготовке. Время от времени я пробираюсь туда по делам и выпиваю со стариками. Легион в плачевном состоянии, говорят они. Не в состоянии сражаться.

- Это долбанный позор, - нахмурился Макрон. - Чтобы заработанная кровью и потом репутация пошла псу под хвост.

- Они восстановят репутацию, - сказал Катон. - Как только силуры²¹, ордовики²² и их хозяева-друиды будут побеждены, Второму больше не придется быть учебной базой. Легионеры наберутся опыта, и легион снова будет в боевой форме. Вот увидишь.

- Я надеюсь, что ты прав, префект. - Горманий пожал плечами. - Но, судя по казарменным разговорам, которые я недавно слышал, у нас слишком мало людей, не говоря уже о хороших людях, чтобы быть уверенными в том, что бои в горах закончатся в ближайшее время. Даже если новый наместник и является экспертом в боях на холмах да в горах, а говорят, что он им является.

Наступила короткая тишина, пока трое римлян смотрели на пламя, поднимающееся из костра, размышляя о проблемах, с которыми столкнулся Светоний. Затем Горманий указал на другой лагерь.

- Что за история с вами двумя и женщиной-иценкой? Почему вы путешествуете с этой толпой?

- Царицей, - с нажимом ответил Катон, - может понадобиться, чтобы мы высказались в ее поддержку, когда она предстанет перед пропретором.

- Зачем тебе защищать одного из этих варваров? Они бы с радостью вонзили нам нож в спину при первой же возможности.

- Мы отдаем долг, - сказал Макрон. - Если бы не Боудикка и ее люди, я и префект, скорее всего, были бы убиты в той битве с преступными группировками в Лондиниуме в начале года.

Глаза Гормания расширились. - Так вы были вовлечены в это дело? Судя по тому, что я слышал, это походило на открытую войну на улицах.

Катон кивнул. - Потребовалась ожесточенная битва, и царица и ее люди были в центре всего этого.

- Так что мы не слишком хорошо относимся к тем, кто ругает иценов, - добавил Макрон.

Горманий поднял руки. - Не в обиду, брат. Просто удивительно видеть пару римлян, готовых рискнуть, путешествуя с группой туземцев в этой части провинции. Вот и все.

- Мы в полной безопасности, уверяю тебя, - сказал Макрон. Он кивнул в сторону иценов. - Как оно есть. Я бы доверил им свою жизнь.

- Честно сказано, за твои похороны тогда, друг.

Макрон какое-то время смотрел на ветерана, а затем перевел взгляд на Катона. - Я думаю, нам следует вернуться. Пока наш ужин не остыл. Он встал, не дожидаясь ответа, и Катон последовал его примеру. - Счастливого пути, Горманий.

- И тебе также, - ответил ветеран и кивнул Катону. - И тебе, господин.

Пока они тащились прочь от лагеря торговца рабов, Макрон пробормотал: - Какого хрена мы можем рассчитывать удержать кого-нибудь из местных жителей на нашей стороне, если такие, как он, все время обращаются с ними как с врагами?

- Обычно к переменам медленнее приспосабливаются пожилые люди, - сказал Катон. - Мы видели это достаточно часто. Он не хотел причинить вреда.

- Возможно, но он был близок к тому, чтобы причинить себе немного.

Петронелла сидела и болтала с несколькими воинами-иценами, и праздничное настроение у костра было теплее, чем дискуссия, которую Макрон и Катон только что завершили. Они сели на свернутые циновки и с благодарностью взяли дымящиеся котелки, которые она им протянула.

- Хорошо поболтали там со своим другом? - спросила она. Макрон хмыкнул и достал ложку из сумы, сгорбившись над котелком. - Настолько хорошо, а?

- Он был пожилым парнем со всеми вытекающими отсюда взглядами, - объяснил Катон. - Макрон стал возражать против того, что он сказал о наших друзьях-иценах.

- Да? - Петронелла поцеловала мужа в макушку.

Он посмотрел вверх. - Что это было?

- Я просто считаю это благословением, что ты не превратился в старого пердуна, как он. А если станешь, то я затолкаю тебя под телегу и покончу с этим.

- Тебе трудно угодить, любовь моя.

Она погрозила ему пальцем.

- Только никогда не меняйся, а?

Катон улыбнулся им двоим, счастливый, что его друг нашел женщину, равную ему. Мысли его вернулись к тому, что сказал Горманий о потерях, понесенных римлянами в войне с горными племенами. Светоний столкнулся с большими проблемами, чем он предполагал. В насквозь пропитанной политикой атмосфере, в которой те, кто находился в Риме, пересматривали целесообразность вторжения в Британию, малейшая неудача на поле боя могла решить судьбу провинции.

*************

ГЛАВА V

- Потому что это моя гребаная палатка! - Макрон всхрапнул и перевернулся, прихватив большую часть одеял с собой.

Петронелла отдернула их и уперлась коленом в позвоночник мужа. - Тебе снова снится этот сон.  Проснись, старый дурак!

Макрон пошевелился, моргая и глядя на козью кожу палатки над своим лицом. Там было достаточно света за час до восхода солнца, чтобы он мог видеть.  Он думал о том, чтобы повернуться к Петронелле и прижаться друг к другу, чтобы еще немного поспать, прежде чем им придется вставать и собираться на дневной переход. Затем он ощутил неприятное ощущение в мочевом пузыре и понял, что не сможет откладывать вечно поход на морозный воздух.

- Фурии тебя настигни, - пробормотал он, откинув меховые и шерстяные покрывала и пробираясь ничком мимо жены. Рядом с ней, свернувшись калачиком, все еще спал Катон. Палатка была срезана из старой армейской палатки, которая когда-то вмещала восемь человек, а теперь осталась все же достаточно большой, чтобы вместить половину этого числа. Откинув полог, Макрон вышел босыми ногами, морщась от утренней скованности в суставах.

- Становлюсь все же староват для таких приключений, - пробормотал он, отходя на приличное расстояние от палатки и иценов, укрывшихся неподалеку, перед тем, как поднять подол своей туники.  Писая, он смотрел на снежный пейзаж в тонком свете, придающем сцене голубоватый оттенок. Внезапное движение поймало его взгляд, когда из-за дерева не более чем в ста шагах осторожно вынырнула лиса, замерев тотчас же как она увидела его.

- Ну, привет, Подглядывающий Квинт, - усмехнулся Макрон. - Он спрятал свое мужское достоинство и поднял руки. - Бу!

Лисица резко пришла в движение, промчавшись по открытой местности на небольшом расстоянии, прежде чем свернуть в сторону лагеря торговца рабами. Ухмылка Макрона исчезла. Палатка Гормания, укрытия его людей и связанная группа будущих рабов, которую они оставили на открытом воздухе, исчезли. Взгляд вокруг по ближайшим окрестностям не обнаружил никаких признаков их присутствия. Тревожное чувство охватило его. Было слишком рано, чтобы они уже продолжили свой путь. Кроме того, он ожидал, что Горманий подождет достаточно долго, чтобы попрощаться. Что-то пошло не так. И тут он понял, что он стоит один посреди заснеженного импровизированного лагеря. Где были те двое парней, которые должны были выполнять свои обязанности караула? Он оглядел лагерь и увидел два темных силуэта под большим из фургонов иценов.