Саймон Скэрроу – Исторические романы (страница 5)
- А нельзя ли отложить бой хотя бы на месяц или два, - предложил он. - Дай мне еще немного времени потренировать этого парня.
- Боюсь, это невозможно, - фыркнул Мурена. - Объявления уже сделаны, и колеса механизма запущены. Мы не можем отступить и не можем терпеть никаких вызовов власти Императора. Ты должен понять зыбкость нашего положения. Боги на нашей стороне.
Макрон тихо проклял богов. Не так давно он предвкушал удовольствие от того, что побалует себя еще несколько дней, прежде чем вернется на Рейн и насладится своим новым статусом центуриона Второго Легиона. Теперь ему предстояло провести месяц в захолустной Школе Гладиаторов – лудусе, тренируя беспокойного подопечного, в окружении плененных варваров, заблудших рабов и бездельников. И теперь ему еще приходилось думать о цене проигрыша Бритомарису и дальнейшего унижения Императора.
- Я отправил конного гонца с инструкциями для ланисты в лудус в Пестуме. Он будет ждать тебя. Мы проведем игры на Юлианской Площади. Площадь - несколько более скромное место, чем амфитеатр, но там идеальная обстановка: богатая и полная истории. Цезарь построил ее, а Август устраивал на ней гладиаторские бои. Теперь Император будет отстаивать там свой авторитет.
Вольноотпущенник позвал двух преторианских гвардейцев.
- Ты должен немедленно ехать, - сказал он, не глядя на Макрона. - Для тебя уже оседлали лошадь, и я попрошу своих помощников составить имперский ордер, который даст тебе необходимые полномочия. Я полагаю, что за пять дней ты доберешься до Пестума. Пять дней туда и столько же обратно оставляют тебе еще двадцать дней тренировок с твоим подопечным. Используй их мудро. Вопросы есть?
- Всего один, - произнес Макрон. - Что, если этот Паво не захочет драться? Я имею в виду, если он затаил обиду на Императора за то, что случилось с его семьей, он не будет в восторге от того, чтобы помочь ему, не так ли? Тем более, что так, и так, вы уже приговорили его к смерти.
Мурена жестоко улыбнулся, когда сказал: - У меня есть кое-что, что должно дать ему сильный толчок не отказываться от боя.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Пестум
Тренер щелкнул коротким кожаным хлыстом по вздымающемуся песку и посмотрел на новобранцев. - Выпрямите спину! - прорычал он. - Поднимите головы, никчемные ублюдки!
Новобранцы прошлепали на тренировочную площадку и выстроились неровной линией перед Каламусом. Тренер окинул мужчин взглядом, как мясник осматривает скот на рынке. Ему придется потрудиться, чтобы привести эту партию в форму, мрачно подумал он. Каламус по опыту знал, насколько тяжелым был режим тренировок и как мало людей прошло через процесс отбора. Когда-то он и сам был гладиатором, но все, что от этого у него осталось, это заметная хромота и лицо, испещренное шрамами.
- Вы здесь, потому что вы подонки, - сказал тренер. - Обычные преступники смотрят на вас свысока. Шлюхи не стали бы с вами спать. Даже проклятые рабы смеются над вами. Рим гадит на каждого из вас каждый день, и будь моя воля, я бы отправил вас всех в шахты. Но сегодня ваш счастливый день, девочки. Наш хозяин настроен щедро на перемены. Он дал вам шанс, который выпадает раз в жизни, вылепить хоть что-то из ваших жалких маленьких жизней.
На тренировочной площадке воцарилась тишина. Тренер выискивал кого-нибудь для примера и устремил свой пронзительный взгляд на молодого человека в конце строя. У него было худощавое и угловатое телосложение, и он казался несколько ниже своего роста. Его глаза излучали пренебрежение к тому, что его окружало, а поверх туники он носил причудливо украшенный пурпурный плащ. Один только вид плаща заставил Каламуса вспыхнуть от гнева.
- Ты! - рявкнул Каламус, подходя к молодому человеку. - Это богатый плащ. И очень красивый.- Он сузил глаза до узких щелочек. - У кого ты его украл?
Молодой человек покачал головой: – Ни у кого. Это мой плащ.
Каламус толкнул его локтем в солнечное сплетение. Новобранец, кряхтя, согнулся пополам и упал на колени, кашляя и отплевываясь на землю. Каламус возвышался над ним: - Для тебя я - господин, ты, засранец! - прорычал он. - Как тебя зовут?
- Марк Валерий Паво, - произнес рекрут между отчаянными вздохами. - … Господин.
- Скажи мне, Паво, ты думаешь, я вчера родился?
- Нет, господин.
Каламус схватил складку плаща и сунул ее новобранцу в нос. - И ты думаешь, я поверю, что такой грязный ублюдок , как ты, может позволить себе такую роскошную вещь?
- Я не крал его.
- Чушь! Ты называешь меня лжецом? - тихо сказал Каламус.
- Это был подарок, господин.
- Подарок? - Каламус сплюнул. - Такие отбросы, как ты не получают таких подарков.
- Клянусь, господин. Этот плащ мне подарил мой отец.
Каламус рассмеялся и радостно потер руки. - О, это мне уже нравится! У тебя нет отца, сынок. Ты такой же ублюдок, как и все в этом лудусе. Но развлеки меня еще немного. Скажи, кто твой старик?
- Тит Валерий Паво, господин. Легат Пятого легиона. Или, по крайней мере, был им.
Эти слова застали Каламуса врасплох. Он нахмурился и на мгновение замер, не зная, что сказать дальше. За свой двадцатилетний опыт работы тренером, Каламус ни разу не слышал о сыне легата, поступившем в Школу Гладиаторов.
- Еще один богатый маменькин сынок-доброволец, а? - он закипел. - Я знаю таких людей. Ты просрал свое наследство, не так ли? И кто тебе помогли в этом, парень? Проститутки? Выпивка? Ставки в азартные игры? Гонки на колесницах? Не мог получить нормальную работу? Если ты приехали сюда, думая, что попал на легкую прогулку, тебя ждет гребаный шок.
- Я не доброволец, - сказал Паво, поднимаясь с земли. - Я здесь против своей воли. Мой отец был убит…
- Заткнись, - прогремел тренер. - Честно говоря, мне наплевать, почему ты здесь. Для меня, ты гребаный новобранец и больше ничего.
Паво промолчал. Его избивали, плевали и кричали на него люди ниже его по положению с тех пор, как преторианские гвардейцы прибыла в лагерь Шестого легиона и арестовала его. Тренер не запугал его. Сейчас он мало чего боялся. Не после того, что случилось с его семьей.
Он с отвращением смотрел, как Каламус сердито отвернулся, отошел от него и стал расхаживать взад и вперед перед новобранцами, его голос эхом отдавался в портиках и травертиновых колоннах, окружающих тренировочную площадку. Паво заметил, что сухожилия его босых ступней вздулись и деформировались от многолетних боев на песке.
- Это не армия, - сказал Каламус. - Гладиаторы не легионеры. Он бросил уничтожающий взгляд на Паво. - Если вы собирались копать нужники и собирать ракушки для Императора в течение следующих двадцати пяти лет, вы ошиблись местом.
Один из новобранцев справа от Паво неловко рассмеялся. Паво увидел, как Каламус нахмурился, и повернулся, чтобы посмотреть на него. Это был невысокий мужчина с коротко остриженными темными волосами и носом, сломанным как минимум один раз. На талии у него был слой жира, и он был одет в простую рваную тунику.
- Ты! Имя?
- Маний Сальвий Букко, господин, - нервно ответил мужчина.
- Букко? Я знаю одного Букко. Он тренер в Римской гимнасии. Ты не его родственник случайно, сынок?
- Нет, господин.
- Тогда, конечно, ты дурак! Ты доброволец или раб?
- Доброволец, господин.
- Хочешь быть гладиатором, Букко?
- Да господин.
- Не смеши меня. Ты не похож на гладиатора, Букко. Ты похож на то, что я бы соскреб со своего ботинка. Скажи мне, почему ты позоришь мой лудус? Ты убил кого-то и теперь в бегах, не так ли? Или трахнул старушку своего господина, когда он уехал по делам на Форум? Это так?
- Нет, господин.- Букко стыдливо опустил голову. Паво поморщился. Хотя ему было жаль бедного Букко, он также был рад, что Каламус нашел кого-то еще, над кем можно было поиздеваться. - Я играл. Связался с шулерами, господин. Решил, что я отыграюсь и расплачусь с долгами.
- Игрок! Во что ты играл?
- В основном играл в кости, господин.
Каламус ухмыльнулся: - Я должен был знать! Ты похож на идиота. Только идиоты играют в кости, Букко. Сколько ты потерял?
- Десять тысяч сестерциев.
- Боже мой, парень! - воскликнул Каламус. - И посмотри на свою фигуру! Чтобы заработать столько, нужно выиграть двадцать боев, а я ни разу не видел, чтобы толстый ублюдок выигрывал хоть раз. Или сын легата, если уж на то пошло.
Паво нахмурился. Он не одобрял отношение тренера к военным. Его отец Тит был в некотором роде героем для своих людей - настоящим солдатом - в отличие от тупиц и аристократов, занимавших большинство высших постов в легионах. Тит еще больше расположил к себе людей своим интересом к гонкам на колесницах, и его часто можно было увидеть в Большом цирке, подбадривающим своих любимых Зеленых. Но его удовольствие от гонок было ничем по сравнению с его преданностью гладиаторским боям. Паво с нежностью вспоминал, как отец объяснял, что Рим был основан на крови и жертвах и что ни один человек не может быть достоин вести за собой других, не понимая этих двух добродетелей. Он часто потчевал Паво рассказом об осажденном генерале Публии Дециусе Мусе, который принес себя в жертву богам подземного мира во время Самнитских войн в обмен на победу в бою.
Двадцать лет безупречной службы, и Рим отплатил Титу, приговорив его к смерти. Задняя часть горла Паро вспыхнула от возмущения при воспоминании о том, как тело его отца было вспорото кончиком меча, а его внутренности вырваны убийцей, в то время как оглушительные аплодисменты толпы жаждали крови.