Саймон Скэрроу – Имперский агент (страница 15)

 -  Он галл, мой господин.

Лидер друидов удивленно изогнул бровь:  -   Такой же кельт?  У него есть имя?

 -  Гораций Фигул , оптион Второго Легиона,  -  ответил Фигул  на местном наречии со всей авторитетностью, которую только мог вызвать.  -  Можешь сколько угодно меня пытать, ублюдок, но я не буду говорить!

Калум улыбнулся, обнажив аккуратно подпиленные желтые зубы.  -  Смелые слова, галл. У тебя есть пара мячей. Пока что. Но я не собираюсь тебя мучить. Мне это не нужно. У меня есть вся необходимая информация от моего шпиона. Он сделал паузу:  -  Так ты опцион? Я не знал, что у Рима есть привычка продвигать таких молодых людей. Или, возможно, оккупация наших земель нанесла вашим войскам больший урон, чем я предполагал.

Фигул  вызывающе посмотрел на лидера друидов: -  Я просто очень хорошо уничтожаю британцев.

Короткое выражение гнева мелькнуло в глазах Калума, и на мгновение они опасно расширились. Затем он слабо улыбнулся:  -  Полагаю, ты знаешь, кто я?

Фигул  кивнул:   -  Ты тот, кого называют Кровавым Жрецом.

 -  Так меня называют мои враги, да. И знаешь почему?

 -  Потому что ты больной ублюдок-убийца.

Калум покачал головой:   -  Ты ошибаешься, галл. Я убиваю только тех, кто заслуживает смерти.

 -  А что насчет этих людей?  -  возразил Фигул , указывая на выставленные на рынке отрубленные головы. -  Что они сделали такого, что оправдывает их резню?

- Они испорчены. Они забыли истинный путь наших богов. Голос друида звучал печально. - Рим развратил нашу землю своей развращенной культурой и верованиями. Теперь эти земли будут очищено.

Фигул  фыркнул:   -  Звучит как предлог для убийства любого, кто не согласен с твоими извращенными идеями.

 -  А, чем это отличается от Рима?  -  с насмешкой ответил друид. - Каждого, кто бросает вызов Императору, убивают. Тысячи наших братьев были убиты вашими легионами. Многие другие были приговорены к рабству. Вы не более чем мясники.

Фигул  сердито покачал головой:  -  Нет. Мы солдаты. Мы убиваем на поле боя. Мы убиваем не ради удовольствия.

Его ответ, казалось, разозлил Калума. Он уставился на Фигула, его глаза сверлили того насквозь, а лицевые мускулы задергались от гнева.  -  Нет, галл. Мы просто успокаиваем Круаха. Ваши легионы разозлили нашего бога войны, когда они вторглись на наши земли. Ваши войска разрушили наши священные рощи, запретили наши культы и заставляли нас поклоняться чужеземным богам. Круах потребовал крови римских солдат, и мы делаем все возможное, чтобы угодить ему, и вскоре загоним вас обратно в море.

- Вы не сможете победить. Ты это и сам видишь.

 -  Как это мы не сможем?  - Калум подошел ближе, и Фигул  уловил неприятный запах изо рта друида. - Сегодня мы доказали, что можем победить ваших солдат. Наша победа у городища вдохновит других. Тысячи других присоединятся к нашему делу и поклянутся кровью Круаху, что сокрушат  захватчиков.

Фигул  яростно покачал головой:   -  Твои воины не ровня легионам. Горячая вера не может сравниться с дисциплиной и мастерством на поле боя. Ты можешь выиграть случайную стычку, но, в конце концов, вы проиграете, как и любые другие племена, с которым мы сражались.

 -  Мы не такие слабовольные, как другие.  Друиды Темной Луны не остановятся, пока не прольется последняя капля римской крови. Мы никогда не сдадимся.

В глазах друида читалась абсолютная ненависть. Человек говорил с жаром истинного фанатика, и Фигул  понял, как он вдохновлял  большинство  разочарованных туземцев присоединиться к своему  делу. С такими людьми, как Калум, бесполезно  было спорить. Он верил в абсолютную победу своего культа над Римом, и никакие слова Фигула не могли убедить его в обратном. Такой человек был способен втянуть дуротригов в долгую и ожесточенную войну, вдохновляя забитых туземцев пламенной риторикой поднять оружие против Рима. Фигул понял, что кампания против Калума и его фанатичных  последователей может затянуться на годы.

 -  Это племя дуротригов уже достаточно настрадалось. А теперь ты продлеваешь  их мучения.

Калум пожал плечами:  -  Круах требует, чтобы его последователи приносили жертвы. Кожа правителя станет прекрасным подношением, если ее снять с его плоти и прибить к дверям резидентского зала. Круах будет очень доволен.

Фигул  закипел от ярости. Он сжал руки в кулаки и уставился на Калума. На изуродованном лице друида разыгралась злая улыбка:   -  Что касается тебя и твоих однополчан, у меня приготовлен особый сюрприз.

Холодный ужас охватил Фигула. Друид улыбнулся. Его губы дрожали в жестоком предвкушении, когда он продолжал.

- Завтра, перед смертью правителя, соберется большая толпа, чтобы смотреть, как ты и твои солдаты сгорят.  - Он сделал паузу.  -  Я хочу, чтобы ты умер последним. Ты сможешь увидеть, как каждый из твоих товарищей  будет кричать, как младенец,  зная, что в конце та же участь постигнет и тебя. Что ты думаешь об этом, галл?  Ты даже можешь решить, кто умрет первым.

Фигул  взорвался от гнева. Он шагнул к жрецу, но охранники среагировали первыми и схватили его, оттащив от Калума:   -  Ты, вонючий ублюдок! Ты заплатишь за это. Клянусь Юпитером, лучшим и величайшим!

Друид подошел ближе к Фигул у. В его глазах было выражение чистого зла, когда он произнес низким, кипящим голосом. - Посмотрим, какой ты храбрец  завтра, когда мы начнем сжигать твоих товарищей.

Глава девятая

Мучения туземных узников продолжались всю ночь. Фигул сидел в углу зловонного загона для животных, положив руки на колени, и слушал испуганные крики жертв, вперемежку с раскатами пьяного смеха их мятежных мучителей. Вокруг оптиона остальные дюжины заключенных сидели в удрученном молчании, на их лицах было написано предчувствие мрачной участи, ожидающей их на следующий день.

 -  На этот раз мы действительно оказались в самом настоящем дерьме, господин,  -  пробормотал Рулл, прислонившись к стене.

Фигул  оглядел загон и тяжело сглотнул:  - Похоже на то.

После его стычки с Калумом охранники затолкали Фигула в загон, связав его запястья веревкой. К его шее был пристегнут кожаный ошейник, привязывавший его к другим заключенным и не позволявший одному человеку отойти далеко от других. Соломенный пол был забрызган лужами нечистот, а в воздухе висел густой смрад мочи и пота. Некоторые заключенные уставились в землю. Другие пытались устроиться поудобнее в своем убогом окружении. Только Хельва не поддался  болезненной депрессии. Он присел возле ворот, вглядываясь в щель в ивовом плетении, наблюдая за движениями врага, словно ожидая возможности сбежать. Фигул  знал, что это была бесполезная надежда.

 -  Что случилось с правителем?  - спросил он.

Тренагас лежал на спине в углу загона. Его туника была местами разорвана и забрызгана кровью и грязью, а на голове виднелась глубокая рана. Его дыхание было тяжелым, и он едва был в сознании.

- Правитель?  Он получил удар по голове, когда друиды ворвались  в зал резиденции,  -  сказал Рулл.  -  Один из телохранителей рассказал это нам, когда они побывали  здесь ранее. Он сделал паузу. -  До того, как их забрали.

 -  Значит, правитель не знает правды об Анкасте?

- Нет.

- Возможно,  и к лучшему.

Рулл пожал плечами:   -  Теперь это не имеет значения, господин, не так ли?  Из него сделают отбивную через несколько часов . Вместе со всеми нами.

Хельва отвернулся от стены и покачал головой:  -  Этого не может случиться. Наверняка должен быть какой-то выход.

 -  Никаких шансов, парень,  -  проворчал Рулл.  -  Только не с этими ублюдками, охраняющими ворота.

Фигул  стиснул зубы. Как бы ему ни больно было это признавать,  Рулл был прав. Любая попытка вырваться из-за стенок была обречена на провал. Помимо веревок и ошейника, связывавших заключенных вместе, Калум поставил нескольких своих людей на страже у ворот. Даже если бы они каким-то образом смогли проскользнуть мимо стражи, они оказались посреди поселения, кишащего заклятыми врагами Рима. Они не уйдут далеко, прежде чем повстанцы заметят их и поднимут тревогу.

 -  Может быть, появится  подкрепление?  -  с надеждой предположила Хельва.  -  Еще есть время.

 -  Я бы не стал обнадеживать тебя, парень,  -  ответил Рулл. - Даже если появится колонна легтонеров,  друиды позрежут нас на куски, прежде чем мы сможем спастись. В любом случае, нам  трындец.

 -  Рулл прав,  -  с сожалением добавил Фигул.  -  Мы не можем полагаться на колонну помощи. Они не смогут нас спасти.

Хельва выглядел растерянным:   -   Так что с нами все, господин?  Мы пропали?

Фигул  пожал плечами и отвернулся. Черная волна отчаяния захлестнула его. Он подвел правителя и своих товарищей. Его усилия оказались напрасными. Теперь пленникам предстояло заплатить ужасную цену  -  их сожгут заживо на глазах у сотен ликующих туземцев. Фигул вздрогнул от этой мысли. Последние несколько часов он изо всех сил старался не думать о предстоящей казни, но теперь он, наконец, поддался ужасающим мысленным образам. Он представил мучительную боль, когда пламя разрывало его плоть, обжигая ноги, прежде чем поглотить туловище, дым, наполняющий его ноздри едкой вонью его собственной горящей плоти…

Он вдруг почувствовал себя очень усталым. Он был истощен, устал больше, чем когда-либо в своей жизни. Все конечности болели, и он жаждал отдыха, несмотря на ужасный страх, поглощавший его разум. Наконец Фигул  прислонился головой к стене. Он посмотрел на мерцающие звезды и закрыл глаза.