Саймон Скэрроу – Императорские изгнанники (страница 76)
Он оттолкнул собаку и подхватил Луция, держа его на руках, пока осматривал. - Клянусь богами, ты вырос еще на три сантиметра с тех пор, как меня не было?
Луций энергично кивнул. - Я уже большой мальчик.
- И постоянно растешь! - Катон поставил его на место и напустил на себя суровый вид. - И хорошо ли ты учился в мое отсутствие?
- Очень хорошо, хозяин, - сказал Кротон. - Его наставник говорит, что он очень быстро все схватывает.
- Рад это слышать. А теперь пойдемте поедим, пока вы мне все тут расскажете.
Они прошли в неформальный триклиний рядом с кухней, и Луций заговорил обо всем, что он узнал и увидел в столице за последние несколько месяцев. Когда управляющий принес им хлеб, сыр и мед, к ним присоединился Аполлоний, и Луций разразился длинным монологом, повторяя все, что только что рассказал отцу, а агент добродушно притворялся глубоко заинтересованным. Когда Луций перешел к еде и стал поглощать булочку, намазанную медом, Аполлоний взглянул на Катона.
- Я полагаю, ты скоро отправишься во дворец.
Катон кивнул.
- Как только мы поедим.
- Я пройду с тобой часть пути.
- Нет необходимости.
- У меня есть свои дела в городе. Я знаю одного сенатора, у которого одна из лучших библиотек в Риме. Я собирался разыскать его и узнать, не позволит ли он мне одолжить некоторые из его книг. Я буду сопровождать тебя до Форума.
Катон подумал. Компания отвлекла бы его от переживаний по поводу необходимости представить свой доклад в императорском дворце.
- Ладно, хорошо.
*******
Они отправились в путь во втором часу после полудня, когда утренние лучи солнца начали согревать город. Катон был одет в свежую тунику, а его калиги были вычищены и опрятны. Из-за официального характера визита во дворец он надел поверх туники кирасу из мягкой кожи, а поверх нее – ремни с фалерами. Конец всаднической ленты он закрепил за поясом, а свои боевые гладий и пугио оставил дома в ножнах. Его внешний вид был военным и достаточно торжественным, чтобы предстать перед императором и его советниками.
Когда они спустились с холма в центр города, Аполлоний заговорил первым.
- Как ты думаешь, как все пройдет?
- Мы выполнили поставленные перед нами задачи. Клавдия Актэ была сопровождена в изгнание, а разбойники были побеждены. Я постараюсь быть краток и мил.
- Уверен, что так и будет. Что ты намерен делать с Клавдией?
- Я не знаю.
- Ты не можешь рассчитывать на то, что ее присутствие останется в тайне навсегда.
- Я знаю это, - раздраженно ответил Катон.
- Твои друзья-преторианцы, возможно, дали слово ничего не говорить, но ты знаешь, как это бывает, когда они возьмутся за чаши... Тебе придется как можно скорее с ней что-нибудь сделать.
- Раз уж мы задаем вопросы, я хотел спросить тебя кое о чем.
- Хмм?
- Тот пастух, Милопий.
- А что с ним?
- Ты сказал, что оставил его связанным за камнями, прежде чем мы направились к загону в день нападения. Ты собирался вернуться, чтобы освободить его после этого.
- Это верно.
- Это правда? - Катон боковым зрением посмотрел на своего собеседника. - Ты сделал это?
- Да, я уладил все дела с ним. - Аполлоний резко остановился, когда они достигли следующего перекрестка. - Я направляюсь в ту сторону. Надеюсь, во дворце все будет хорошо.
Катон пристально посмотрел на него здоровым глазом.
- Ты освободил его?
- Я ответил на твой вопрос, префект. Вопрос закрыт. - Аполлоний кивнул в знак прощания. - До скорого.
Он свернул с улицы в переулок и зашагал прочь. Катон настороженно смотрел ему вслед несколько мгновений, прежде чем продолжить свой путь.
*******
После того, как он доложил главному секретарю имперской канцелярии, Катона направили в большой зал перед залом Нерона для аудиенций, где множество людей ожидали возможности подать свои прошения или изложить суть своего обращения. Он отошел в сторону и прислонился к стене, осматривая скромную толпу. Он вновь увидел Рианария и встретил его взгляд, как раз когда тот посмотрел в его сторону. Тут же Катон опустил взгляд и внимательно начал изучать свои ногти.
- Префект Катон! - раздался голос из комнаты.
- Вот дерьмо, - прорычал про себя Катон.
- Префект Катон, я думал, это вы или нет! - Судоходник пробился сквозь толпу к нему, и Катон поднял голову с вежливой улыбкой узнавания.
- С повязкой на глазу я сначала не мог быть уверен, - продолжал Рианарий. - Я так понимаю, ваша работа на Сардинии завершена?
- Боюсь, что мой доклад предназначен в первую очередь для ушей императора.
- Ну, конечно. Конечно. Я бы не стал призывать вас нарушать протокол. - Он наклонился ближе к Катону и понизил голос. - Но поскольку вы только что вернулись с Сардинии, вы могли бы слегка намекнуть мне, правдивы ли слухи из Остии. Собираются ли они поместить остров в карантин до тех пор, пока чума не пройдет?
- Как я уже сказал, я не могу комментировать.
- Но мне нужно знать. Такие вещи могут разрушить мой судоходный бизнес.
- Это было бы к всеобщему большому сожалению, я уверен, - язвительно ответил Катон.
Дверь зала для аудиенций открылась, и вышел служащий. Все ожидающие повернулись в предвкушении. Он прочистил горло и объявил: - Префект Катон!
- Я тут! - Катон отошел от стены, замечая опечаленные выражения лиц окружающих и хмурые взгляды тех, кто возмущался тем, что ждал несколько часов только для того, чтобы опоздавший проскочил мимо них без очереди. Он направился к двери, но служащий указал на дверь поменьше сбоку от вестибулума.
- Сюда, господин.
- У меня доклад для императора.
- Да, господин. Но император занят другим важным делом. Вместо него вас примет сенатор Сенека. Прошу следовать за мной.
Писарь провел его в узкий коридор, который шел рядом с залом императорских аудиенций и был усеян маленькими комнатами по правому краю, где писцы перебирали свитки. С другой стороны коридора Катон уловил отрывочные сведения о делах, которые велись в зале.
-...и если они захотят воздвигнуть мне статую на Родосе, скажи им, что она должна быть сделана из золота. - Это был голос Нерона.
- Но Императорское Величество...
- Золото, - я сказал. Значит, будет золото...
Голоса стихли, когда писарь дошел до более просторной комнаты в конце коридора и объявил: - Префект Квинт Лициний Катон, господин.
Сенека сидел на кушетке у единственного окна в комнате. Ставни были открыты, и солнечный свет лился внутрь, освещая расписанные стены, на которых были изображены приключения Энея.
- Рад снова видеть тебя, префект. - Сенека улыбнулся не тепло и не искренне, а просто рефлекторно, как политик со стажем. Я так понимаю, что твое возвращение в Рим знаменует конец наших сардинских трудностей, если не считать чуму. Но не стой же в дверях. Подойди и сядь здесь, у окна.
Сенека пересел на дальний конец кушетки, а Катон пересек комнату, чтобы сесть как можно дальше от сенатора.
- Я пришел, чтобы сделать доклад императору, господин.
- Нерон занят другими делами. - Сенека проницательно посмотрел на него. - Я полагаю, ты подслушал кое-что из этих дел в коридоре.
- Достаточно, чтобы понять, что жители Родоса не будут рады такому исходу.
- Они греки. Они найдут способ обойти требования Нерона. Они хотят воздвигнуть мраморную статую. Нерон требует золота. И найдется компромисное решение с серебром, и даже если работа над ней начнется, Нерон уже давно забудет, что об этом вообще шла речь. Таковы истинные заботы императоров. Вот почему мне поручено более мелкое дело – надзор за кампаниями, обеспечивающими безопасность империи, пока более мудрые головы торгуются о таких мелочах, как материалы для скульптур. - Он заговорщицки ухмыльнулся, затем заколебался. - У тебя, кажется, на один глаз меньше, чем когда мы встречались в последний раз.
Катон жестом указал на повязку. - Это? Просто рана. Ничего, что могло бы обеспокоить тех, кто занимается серьезными или даже незначительными делами.