Саймон Скэрроу – Императорские изгнанники (страница 62)
Катон уже собирался ответить, когда увидел спешащего к нему писца с заляпанным грязью ауксилларием, бегущим следом.
- Господин, разрешите доложить, пришло срочное сообщение из Тарроса.
- Давай сюда, - Катон протянул руку, и ауксилларий залез в свою сумку и вынул кожанную тубу с колпачком.
- От главного судьи городского совета, господин.
Катон кивнул, сломал печать на крышке и снял ее, обнажив конец свитка.
- Подождите там, - приказал он писарю и гонцу, затем подошел к окну, чтобы прочитать свиток при хорошем освещении. Содержание было кратким. После короткого приветствия магистрат сообщил, что разбойники совершили ряд рейдов на фермерские владения в окрестностях города. В частности, … - Пальцы Катона слегка сжались, когда он закончил читать сообщение, а затем перечитал заключительный раздел еще раз со страхом и осознанием.
- Плохие новости? - спросил Аполлоний.
Катон медленно кивнул, свернул свиток и сунул его обратно в футляр, затем отпустил обоих подчиненных коротким движением руки.
- Враг совершил набег на земли вокруг Тарроса после того, как когорта двинулась на Августис. - Он сглотнул и заставил себя говорить спокойно. - Они напали на виллу Клавдии Актэ. Все было сожжено дотла. Германских телохранителей убили, но оставили в живых несколько человек. По их словам, их хозяйку взяли в заложники…
Аполлоний начал протягивать руку к плечу Катона, затем убрал ее и позволил ей упасть, обдумывая свой ответ. - Мне очень жаль это слышать. Я знаю, что она что-то для тебя значит. По крайней мере, она жива.
- А пока, - деревянным тоном ответил Катон. Он вспомнил условия, которые изложил Беникий, когда говорил о своих планах держать в заложниках Катона и Массимилиана, и почувствовал, как волна ледяного ужаса пошла по его венам от смертельной опасности, с которой столкнулась Клавдия. Он закусил губу и пробормотал: - Клянусь всеми богами, если они причинят ей вред, я заставлю эти холмы эхом отозваться предсмертными криками разбойников и всего их народа.
Он обратил свой взор на Аполлония, и, хотя его левый глаз выглядел безжизненным, правый ярко пылал. - Мы должны найти их логово, прежде чем они смогут причинить ей вред. Делай, что хочешь. Не щади мальчика и заставь его говорить как можно быстрее. Это понятно?
- Да, господин. Ты можешь положиться на меня.
Катон смотрел на него еще мгновение, прежде чем отвел взгляд. - Я знаю. Сделай это. Сделай это сейчас.
Агент кивнул и повернулся к лестнице в конце здания. Когда Катон двинулся за ним, Аполлоний поднял руку, останавливая его. - Будет лучше, если ты не будешь участвовать в этом.
- Я хочу услышать это из его собственных уст, - твердо сказал Катон.
Аполлоний увидел опасное выражение лица своего командира и осторожно кивнул. - Как хочешь. Но если ты хочешь, чтобы я узнал, куда враг, возможно, забрал Клавдию Актэ, оставайся в стороне, ничего не говори и позволь мне делать свою работу.
Катон смотрел, как Аполлоний отступил от небольшого столика, который поставил перед столбом. Множество ножей, крючков и шарнирных приспособлений было разложено на поверхности, на виду у Кальгарнона. Юноша уставился на них широко раскрытыми от ужаса глазами, но ему удалось стиснуть челюсти и сжать губы в тонкую линию.
- Это инструменты моего ремесла, - нежно сказал Аполлоний, пробегая пальцами по орудиям пыток. - С их помощью я могу прорезать тончайшие разрезы в твоей плоти или же зияющие раны. Эти крючки можно использовать для снятия кожи с мышц и костей, а с помощью этих инструментов можно превратить пальцы рук, ног и яйца в мякоть. Я знаю, как использовать каждый из них, чтобы вызвать едва заметный дискомфорт или самую невыносимую агонию, которую ты только можешь себе представить. Прежде чем я закончу с тобой, у меня будет вся необходимая информация. Ты можешь мне не верить, но я могу заверить тебя, что ты будешь молить о смерти задолго до того, как я закончу. - Он остановился и вышел из поля зрения Кальгарнона, прежде чем подмигнуть Катону. Затем он наклонился к уху юноши и мягко заговорил. - Так что же, мальчик? Спасешь себя и прямо ответишь на мои вопросы?
Кальгарнон глубоко вздохнул и откашлялся, прежде чем ответить. - Я ничего тебе не скажу. Я не предам родных! Да здравствует Царь гор!
- Я бы не слишком верил в его долголетие. - Аполлоний слабо улыбнулся. Подойдя к столу, он провел пальцами по инструментам, прежде чем остановился на железных прутьях с соединенными петлями. Он поднес их к лицу Кальгарнона.
- Вот и они. Одни из моих любимых. А теперь я задам вопрос, на который ты сможешь ответить, не выдавая своих родных. - Что для тебя важнее? Уметь ходить или держать оружие?
Несмотря на предыдущие инструкции агента, Катон почувствовал, как внутри него нарастает нетерпение. Он хотел, чтобы этот человек немедленно начал свою работу и извлек ответы. Каждый момент промедления с возможностью найти и спасти Клавдию был мучением. И все же он достаточно верил в способности Аполлония и его более темные навыки, чтобы сохранить молчание.
- Ну? - спросил агент. - Ноги или руки?
Юноша дрожал, глядя на инструмент, который держал Аполлоний. Он покачал головой и крепко зажмурил глаза, и его губы шевелились в безмолвной молитве.
- Все в порядке. Я приму решение за тебя. - Аполлоний повернулся к ближайшему ауксилларию. - Держи его ноги неподвижно.
Солдат положил свой щит и копье, схватил Кальгарнона за конечности, крепко прижал их и придавил пятки к основанию столба. Юноша боролся, но ему не хватило сил, чтобы дать результативный бой. Аполлоний встал на колени и открыл железные прутья настолько широко, что большой палец ноги его жертвы подошел вплотную к петле. Затем он схватился за ручки на концах перекладины и закрыл ими палец ноги, крепко сжимая его. Он взглянул вверх. - Где крепость вашего царя?
Кальгарнон запрокинул голову и продолжил молиться.
- Твой выбор, мой юный друг, - пожал плечами Аполлоний, начиная сжимать прутья. Кальгарнон ахнул, затем крепко стиснул челюсти. Катон видел, что каждый мускул его стройного тела напрягся и задрожал.
- Ааааааааааааааа! - наконец его крик прорезал горячий, неподвижный воздух во дворе, и он начал мочиться, забрызгав плечи и шлем ауксиллария, удерживающего его ноги на месте.
- Что за хрень? - Солдат двинулся с места, и Аполлоний резко прикрикнул на него, чтобы он не двигался, когда он начал крутить прутья из стороны в сторону, чтобы усилить агонию юноши. Катон оставался неподвижным, и его лицо оставалось невыразительным, когда он смотрел на него, желая, чтобы Кальгарнон предоставил необходимую ему информацию.
Аполлоний ослабил давление и снял инструмент с искалеченного пальца ноги, затем прикрепил его к другой ступне и повторил процесс. Кальгарнон взвыл от агонии, мучения продолжались, палец за пальцем, пока кончики его ног не превратились в окровавленные клочки плоти и расколотых косточек.
- Ради Конкордии милосердной, - прошептал про себя Катон. - Говори, мальчик… говори.
Но Кальгарнон потерял сознание. Аполлоний жестом показал ауксилларию, чтобы тот ослабил хватку и отошел в сторону. Некоторое время он смотрел на юношу, затем взглянул на Катона.
- Он крепкий парень.
- Жаль, что он не на нашей стороне.
Аполлоний посмотрел на ауксиллария. - Принеси мне ведро воды.
Когда солдат тронулся прочь, агент опустил решетку и схватил юношу за плечи, крепко встряхнув его. - Очнись, мальчик… Очнись, я сказал!
Кальгарнон зашевелился и застонал, склонив голову на грудь. Агент снова потряс его и сильно ударил по щеке. - Открой свои глаза!
Когда веки Кальгарнона раскрылись, а глаза закатились, ауксилларий вернулся с водой. Аполлоний взял у него ведро и резко выплеснул содержимое юноше в лицо.
- Ч-что? - пробормотал Кальгарнон, качая головой, когда он вернулся в сознание. Его лицо сразу же сморщилось от боли.
- Так-то лучше, - сказал Аполлоний. - Я закончил с твоими ногами, теперь пора взяться за твои руки. Если тебе, конечно, нечего нам сказать?
Кальгарнон поднял голову и тихо прошептал.
- Что это, парень? - Аполлоний наклонил к нему ухо, и губы юноши снова пошевелились.
Катон шагнул к столбу. - Что он говорит?
Кальгарнон глубоко вздохнул и говорил так твердо, как только мог. - Я сказал, что я мочусь на вас. Будь проклят ваш император. Пусть Рим сгинет! - Его глаза переместились на мучителя. - Но в основном, я мочусь на тебя.
Аполлоний засмеялся. - О, мне действительно нравится этот паренек! - он взъерошил потные темные волосы Кальгарнона. - Ты серьезный малый… но это тебя не спасет. Снова пришло время для твоих пальцев.
Когда он ослабил веревку, которая проходила через железное кольцо до запястий Кальгарнона, юноша рухнул на колени. Без малейшего колебания Аполлоний просунул большой палец левой руки мальчика между прутьями и начал раздавливать его. Серия завываний и воплей заполнила двор и глухим эхом отразилась от фасада здания штаба.
Катон откашлялся. - Я буду в своем таблинии. Сообщи мне, как только он расколется и расскажет тебе то, что нам нужно знать.
- Я тебе ничего не скажу! - прорычал Кальгарнон сквозь стиснутые зубы.
- Ты ошибаешься, - ответил Катон. - Я могу заверить тебя в этом. Вопрос только в том, когда. Продолжай, Аполлоний.
Он зашагал ко входу в штаб и исчез в желанной тени внутри. Крики со двора преследовали его вплоть до комендатуры в конце коридора наверху. Он подошел к боковому столику, на котором стояли амфора и чаши, и налил себе немного воды, пытаясь сосредоточить свои мысли и отодвинуть звуки мучений в сторону. Он заставил себя сосредоточиться на опасности, с которой столкнулась Клавдия, и сказал себе, что сцена, разыгрываемая во дворе, была оправдана ее похищением и другими бедствиями, причиненными провинции разбойниками. Его удивила сила его заботы о ней и его желание увидеть ее на свободе.