Саймон Скэрроу – День цезарей (страница 45)
Макрону вспомнился вечер, когда у них с сенатором состоялся разговор о необходимости увезти Луция в безопасное место, пока за его отцом идет охота. Семпроний тогда с трудом скрывал гнев, но все же согласился, что Катон беспокоится о своем сыне не зря и ребенка сейчас лучше увезти. И вот теперь этот ребенок похищен и над ним занесено острие меча… Макрон неловко кашлянул.
– Пожалуй, я дам ему знать. А вы трое пока оставайтесь здесь. Про Луция никому не говорите и на глаза тоже не показывайтесь.
– А хозяйство? – забеспокоился Марий. – Нельзя ж его взять и бросить.
– На твоем месте я перед возвращением хорошенько подумал бы. И с этим повременил, хотя бы до поры. Если Луций в руках у того, о ком я сейчас думаю, то знай: оставлять за собой концы он не любит. Ты, наверное, видел лица тех, кто ему служит. Удивительно, что они не расправились с вами там же, на месте. Решать тебе, но я на твоем месте обзавелся бы хорошим клинком и больше с ним не расставался. – Макрон отер себе лоб и протяжно вздохнул. – Ладно. Сейчас, наверное, пойду поговорю с сенатором. Одному Юпитеру известно, как он отреагирует на такой оборот событий…
– Такое положение дел неприемлемо, центурион, – с натянутым спокойствием изрек Семпроний. – Сначала без моего согласия из дома исчезает мой внук. Затем я не слышу ничего о мерах, принятых тобой и моим зятем к раскрытию истинных злоумышленников, стоящих за убийством сенатора Граника. А теперь вот
– Катон придерживался мнения, что почтенного сенатора в это дело лучше не втягивать. Чем меньше он знает, тем лучше. Для его же блага.
– В самом деле? Или же вы просто не хотели посвящать меня в ваши конфиденциальные планы?
– Ни в коем разе, господин сенатор. Катон просто не хотел ставить тебя в рискованное положение.
– Мы все нынче рискуем. При этом даже не важно, кто мы – невинные зеваки или преданные своему делу заговорщики… – Семпроний глубоко вздохнул. – Как бы оно ни было, мы должны сосредоточиться на поиске Луция и его спасении.
– Безусловно, господин сенатор! – Макрон истово кивнул, предпочитая находиться с Семпронием на не столь спорной территории.
Сенатор откинулся на спинку стула и сейчас смотрел мимо центуриона на заваленные свитками полки вдоль стены таблинума.
– Весьма, весьма тревожит известие о похищении ребенка. И вместе с тем даже в нем есть малая толика утешения.
– Это какая же?
Семпроний проницательно поглядел на Макрона.
– А вот ты вдумайся, центурион. Зачем хватать мальчика, если только не для давления на его отца? А это, по крайней мере, означает, что Катон не в руках у Палласа. Во всяком случае, пока. Можно утешиться хотя бы этим, даже если, как ты говоришь, от него несколько дней нет известий.
– Ну да, – неопределенно ответил Макрон.
– Взять еще и то, что оставлена в живых няня Луция и ее родственники. Те, кто стоит за похищением, наверняка рассчитывали, что они тут же кинутся доводить это известие до тебя. А им это надо единственно затем, чтобы ты связался с Катоном. Поэтому я бы на твоем месте поостерегся встречаться с ним в ближайшее время: вдруг они увяжутся следом и ты выведешь их прямиком на него… Даже если тебе удастся избежать слежки, Катону все равно придется так или иначе встать на защиту Луция, и свою жизнь он предложит взамен на жизнь моего внука. Уж мы-то это знаем. Куда ни кинь, всюду клин… Умно. Палласу надо отдать должное. Ума ему не занимать.
– Ума палата, да снизу грязновато… Для меня этот выродок низменней любой гадюки. А лучший способ обезопасить себя от змеи – это отсечь ей голову.
Семпроний на такую брутальность приподнял брови:
– Или осмотрительно ее обойти, пускай себе ползет. А уже затем, когда она утратит бдительность, отсечь ей голову.
Макрон, взвесив эту фразу, пожал плечами.
– Для меня главное, чтоб та башка слетела.
– Я это вижу.
– И чтобы начисто, а не наполовину.
Сведя перед собой ладони, сенатор некоторое время сидел, опершись подбородком на выставленные большие пальцы, а затем кивнул какому-то принятому решению.
– Поступим следующим образом. На данный момент нужно обеспечить безопасность няне мальчика и ее сродственникам. Чужую задачу они, судя по всему, выполнили, и теперь Паллас вполне может от них избавиться. Поэтому возвращаться под свой кров им небезопасно.
– Согласен и благодарен, господин сенатор.
Напряженно о чем-то думая, Семпроний продолжил:
– Нужно, чтобы ты еще с часок здесь побыл. Мне нужно кое с кем это обсудить. Можешь положиться на мое слово: мы оба можем ему доверять. Сиди здесь, я ненадолго.
Он резко встал и вышел из таблинума. Когда его шаги в коридоре стихли, Макрон с подавленным вздохом опустился на кушетку под полками. Хорошо, если сенатор прав и похищение Луция – лишь подтверждение того, что Катон по-прежнему на свободе. Но в руках у врага мальчик лишь разменная монета, и неминуем час, когда имперский вольноотпущенник использует его как приманку, с тем чтобы завлечь в ловушку Катона. Ну, а после этого тот считай что покойник, да и участь маленького Луция останется под вопросом. Перспектива такая, что кровь стынет в жилах. Полулежа на кушетке, Макрон изнывал в ожидании Семпрония.
Было уже совсем темно, когда сенатор наконец воротился; не просто затемно, а уже за полночь. Дверь в таблинум открылась, и на пороге предстал Семпроний в необычном для себя виде – препоясанный мечом. Не успел Макрон что-либо сказать, как сенатор коротко распорядился:
– Ступай за мной.
Не дожидаясь, он повернулся и зашагал по коридору в заднюю часть дома; центурион поспешил следом. Через сад они прошли в окруженный стеной двор с жилым помещением для рабов, кладовыми и стойлами. Внутри у ворот ждал паланкин с носильщиками и небольшим эскортом из рабов с факелами и дубинами. Завидев приближение хозяина, факельщики тут же зажгли факелы. Еще там стояла Петронелла с двумя накинутыми на руку плащами. Первый она с поклоном подала Семпронию, а второй протянула Макрону.
– Надевай и садись в носилки, – скомандовал сенатор.
Макрон набросил плащ на плечи, и Петронелла подошла застегнуть на нем фибулу. Взволнованно блестя глазами, она легонько стиснула центуриону голову и приблизила к себе для поцелуя в губы.
– Береги себя, любовь моя.
– Беречься надо тем, кто встанет на моем пути, – выдавил ухмылку Макрон. – Со мной все будет хорошо.
Он влез в паланкин и уселся напротив Семпрония.
– Ходу! – строго крикнул тот.
Паланкин чуть качнулся и поплыл к воротам. Через складки шторок до слуха донесся скрип воротных петель, и небольшая процессия выдвинулась на улицу.
– Особо не рассиживайся, – предупредил Семпроний, кладя руку на рукоять своего меча. – По моему слову будь готов действовать.
– Что вообще затевается, господин сенатор?
– Вопросы потом. Пока лишь без вопросов делай то, что я тебе говорю. Это понятно?
Не вполне понимающий суть происходящего, Макрон заерзал. Все это нравилось ему не больше того, что вообще творилось в Риме после их с Катоном возвращения из Испании. Семпроний заметил это и подался ближе.
– Ты доверяешь мне, центурион?
Центурион пожевал губу.
– Сенатор Семпроний, ты хороший человек. Хотя от политиканов в Риме я натерпелся изрядно. Тебе верит Катон, и мне этого достаточно.
В качающемся свете факела Семпроний удостоил Макрона пытливо-сурового взгляда.
– Тогда делай то, о чем я тебя прошу, ради Катона. Главное, поспевай.
Между тем носилки из улицы свернули на какой-то широкий проезд, и мимо шторок засновали тени прохожих. Где-то у перекрестка паланкин замедлился и голос снаружи тихо, но внятно произнес:
– Готовьтесь, хозяин.
Сенатор надвинул капюшон плаща и подтянул колени. С поворотом паланкина направо шторка отдернулась, и он, перебросив ноги через край, на ходу соскочил. Непосредственно перед ним был открытый дверной проем, куда и метнулся Семпроний, а вслед за ним Макрон. Кинув взгляд через плечо, он успел заметить, как кто-то из эскорта задернул шторку и паланкин как ни в чем не бывало проплыл мимо. Как только Макрон прошел через дверь, та захлопнулась и скрипнул засов. В скупом свете настенных светильников вокруг виднелось помещение пекарни. По обе стороны тянулись прилавки с хлебами, лепешками и печеньями. Заперший дверь человек оставался стоять к гостям спиной, припав лицом к зарешеченному оконцу. Он неотрывно глядел на улицу. Под вопросительным взором центуриона Семпроний молчаливо поднес к губам палец. Макрон понимающе кивнул и снова обратил взор на хозяина пекарни – приземистого, круглобокого, с облегающей шапочкой на голове. Сзади с поясницы у него свисали тесемки фартука.
Какое-то время тянулось молчание, на протяжении которого пекарь, обеспокоенно вытянув шею, смотрел на улицу, явно за чем-то следя. Наконец он со вздохом задвинул оконце заглушкой.
– Похоже, мой господин, ты прав. Двое, шли следом за носилками. Ошибки быть не может.
Семпроний строго поглядел на Макрона.
– Теперь ты понял, почему я взываю к осторожности?
– При всем почтении, господин сенатор, я так и не пойму, что происходит.
– Мы направляемся в дом одного моего друга, и важно, чтобы за нами туда никто не увязался. Надеюсь, наши «хвосты» не сразу раскусят, что их просто водят за нос по задворкам Рима. Кстати, перед тобою Матфий, один из моих клиентов. Когда-то он был моим невольником, но я уже давно, много лет назад освободил его и помог начать собственное дело.