Саймон Скэрроу – День цезарей (страница 28)

Дальше на некотором расстоянии находился узкий сводчатый проход в общий двор, окруженный несколькими инсулами. Посередине здесь журчал небольшой фонтан, который, судя по обветшалости, был построен еще в ту пору, когда эта часть города была застроена еще не так плотно. Вода сливалась в большую каменную чашу, из которой переливалась в каменные углубления, а дальше – в слив. Катон прислушался, огляделся: вокруг никого. Он подошел к фонтану, снял плащ и подставил голову под струи – такие холодные, что префект невольно ахнул. Тем не менее вода смыла корку запекшейся крови и очистила рану. Набухший рубец под пальцами стрельнул болью так, что пришлось отдернуть руку. Соблазн омыться Катон в себе подавил. Во-первых, вода ледяная; во-вторых, замызганность и грязь были сейчас средством маскировки. Оглядевшись, в углу двора префект заприметил навес с веревками для сушки одежды, на которых висело разное тряпье. На подходе к навесу слух уловил тусклое позвякивание цепи, а взор различил, как из темени показался темный четвероногий силуэт. Сторожевой пес. Вот так влип… Сейчас начнет лаять, и беды не оберешься. Но пес совершенно неожиданно завилял хвостом и стал с любопытством нюхать воздух. Катон рискнул медленно вытянуть раскрытую ладонь и осторожно приблизился. Пес подался вперед и, едва Катон до него дотянулся, стал жарким влажным языком нализывать ему пальцы. Чудеса, да и только. Уже чуть более смело префект стал почесывать пса за ушами.

– Молодец, молодец, – прошептал он, – славный песик. Только не лай, пожалуйста.

Усыпив бдительность животного, Катон продвинулся к бельевым веревкам. Здесь сиротливо висело несколько разномастных туник и плащей, в основном поношенных и латаных; а еще сюда затесалась войлочная шапка. В самом углу обнаружился большой полотняный мешок для стирки, перевязанный ремешком. Катон разделся и присмотрел себе самые заношенные тунику и плащ, а еще шапку. На их место он вывесил свою собственную одежду, сокрушенно представляя себе восторг на лице того, кто поутру обнаружит такую подмену. Туника пованивала кислым потом, и ее посконная ткань была груба. Расставаться с серебряной фибулой на своем плаще не поднималась рука, и Катон перепрятал ее себе в кошель. Было отрадно ощущать под мешковатым плащом мечевой пояс и кинжал. Оставалось укрыть лишь одну персональную деталь – золотой браслет. Удивительно, что убийца не снял с него эту ценную вещицу; видимо, из опасения, что потом придется объясняться перед хозяевами, откуда у него взялась такая драгоценность. Браслет Катон упрятал в самые недра стирочного мешка.

Довольный своим новым обличием, он возвратился к псу и нежно погладил его по голове и бокам.

– Думаю, мой мохнатый друг, сам Цербер[27] не уснет со страху в мыслях, как бы ты не потеснил его на сторожевом посту.

Животное доверчиво ткнулось Катону головой в бедро, и он, прежде чем уйти, напоследок потрепал его по холке. Подняв глаза, пес тонко скульнул и, проводив печальным взором удаляющуюся через двор фигуру, вернулся в угол и лег там, со вздохом уместив морду между лап.

Уже в проулке Катон посмотрел вверх и увидел, что полоска неба между инсулами чуточку посветлела. Краденая одежда пованивала, но с чумазыми полосками на коже его теперь вряд ли примут за префекта преторианской когорты. Он плотней надвинул шапку и направился в сторону Виминальского холма. Несомненно, дом Семпрония – одно из первых мест, куда Паллас пошлет поисковый отряд. Приближаться туда нужно с особой осторожностью. Но наведаться необходимо – прежде всего чтобы убедиться в благополучии Луция, а еще переговорить с Макроном. Помощь друга необходима для того, чтобы выследить убийцу Граника. Если тот по-прежнему действующий гвардеец, Макрон, возможно, сумеет продолжить поиск в лагерных казармах.

Безусловно, есть вероятность, что Паллас, высматривая его, Катона, держит центуриона под наблюдением. На месте имперского секретаря префект так и поступил бы. В этом случае имеет смысл держаться от Макрона подальше и не втягивать его почем зря. Что и говорить, расклад не в их пользу. Да еще и ставить друга в рискованное положение… Но к кому еще обратиться за помощью? Кому можно довериться?

К тому времени как Катон добрался до улицы, на которой стоял дом Семпрония, уже развиднелось. Сквозь небесную муть пробилось солнце, но его быстро закутали сизоватые тучи. Ветер гнал навстречу черные прошлогодние листья. Сгорбившись в кургузом плаще, Катон направился к ближней таверне. Места здесь было вдоволь, но он выбрал себе скамью с видом на улицу, пополнив своим присутствием горстку ранних завсегдатаев, коротающих время перед тем, как пойти к зажиточным домам в поисках поденной работы или подаяния, чтобы затем вернуться за выпивкой в ту же таверну.

Принять заказ подошла худая прыщеватая девица с сальными волосами.

– Вина с медом.

– Кувшин или кружку?

– Пока кружку.

Прежде чем ответить, она оценивающе оглядела невзрачного посетителя.

– Два аса. Деньги вперед.

– Да есть у меня деньги, – Катон хмуро поднял на нее взгляд.

– Ну и что… У хозяина правило: если гость не постоянный, то деньги вперед.

– Что ж, ладно. – Катон сунул руку к поясу, где висел кошелек. Вынул сестерций, подал девице. – Сдачу сразу. Хотел не брать, но завел правило: если в таверне сижу не постоянно, то сдачу беру заранее, пока не поднесут заказ.

Она пильнула его взглядом и посеменила к прилавку, а кружку по возвращении ткнула рядом с Катоном на скамью. Когда девица отошла, префект отхлебнул вина и с кружкой в руках стал наблюдать за улицей. Из домов по одному и по два стали появляться рабы, направляясь за провизией к Форуму. От двери к двери похаживали уличные торговцы, сватая свой товар. Спустя некоторое время невдалеке от дома Семпрония пристроился какой-то нищий; сел в тени стенной ниши, вытянув перед собой ногу. При нем была кружка, которую он время от времени поднимал и тряс перед нечастыми прохожими. Все это время в небе сгущались тучи.

С первыми каплями дождя люди накинули капюшоны плащей, у кого они были, и ускорили шаг в стремлении найти прибежище, пока непогода не разгулялась всерьез. Вскоре на улице почти никого не осталось. Однако нищий не встал и даже не подвинулся, а лишь теснее вжался в нишу.

– Видимо, посадили прочно. Ждут донесений, – вполголоса рассудил префект.

И тут дверь в дом открылась, и наружу шагнул Макрон. На пороге там стояла Петронелла, а рядом с ней – Луций, растерянно сунув себе в рот пальчик. При виде сына у Катона тоскливо сжалось сердце. Сущая мука вот так видеть его без возможности хотя бы подойти… Макрон поцеловал Петронеллу, взъерошил волосенки Луцию и зашагал по улице в направлении преторианского лагеря. Проходя мимо нищего, он приостановился. Они о чем-то коротко переговорили, после чего центурион кинул в кружку монету и зашагал дальше.

Катон дождался, когда дверь в дом закроется, отставил недопитое вино и встал, думая пуститься вдогонку своему другу. Но тут оказалось, что то же самое собирается проделать и нищий: вскочив с неожиданным проворством, кружку он сунул под рубище, палку – под мышку и, держа дистанцию, последовал за центурионом со скоростью, завидной даже для здорового.

Катон поглядел на небо. Дождь – тонконогий, пузырчатый – вовсю плясал по булыжникам, журчал струйками с черепичных крыш. Натянув шапку и ссутулив плечи, префект шагнул на улицу и последовал за этими двоими третьим.

Глава 16

Всю ту бессонную ночь Макрон размышлял над скудными сведениями, которые ему удалось выведать у опциона из преторианского поискового отряда. На рассвете зашевелилась Петронелла – встала, оделась и ушла исполнять свои будничные обязанности, оставив Макрона за нелегкими размышлениями. Вздор какой-то… Чтобы его друг вот так взял и хладнокровно убил беспомощного пожилого сенатора? Да быть того не может. Это ж какая причина должна быть на такое возмутительное деяние? Здесь, несомненно, какая-то ошибка. И это в лучшем случае. А в худшем – Катона попросту подставил какой-то подлый двурушник. Так или иначе, но кому-то придется заплатить за беду, что обрушилась на плечи Катона. В этом сомнения нет. Ну, а коли выяснится, что все это дело рук скользкого змея Палласа, то сердце его впору вырвать заживо и бросить пищей воронью.

Поисковый отряд свое задание выполнил добросовестно: сверху донизу, вместе с чердаком и сырыми подвалами, обыскал весь дом. Кое-что из мебели сдвинули с места и перевернули, а еще опрокинули и расшибли несколько ценных ваз и украшений. Шум, возня и крики солдат разбудили Луция, и он ударился в рев и слезы, пока Петронелле не позволили подойти и успокоить малыша. Лишь с уходом солдат ей наконец удалось успокоить его и убаюкать. Она осталась сидеть с ним рядом, поглаживая по кудрявой головке, пока он засыпал. Но спал малыш беспокойно, тревожно подергиваясь и взмыкивая во сне.

Опцион ушел, сделав всем строгое предостережение. Императорский дворец постановил: любой, кто предоставит беглецу убежище или помощь, будет предан смерти прямо рядом с ним. «Однако беззаконием попахивает», – с грустной усмешкой подумал Макрон. Вообще-то казни обычно предшествует суд. Быть может, это признак новых времен и режим Нерона таким образом утверждает себя? Если так, то Риму суждено стать местом ничуть не менее опасным, чем любой самый отдаленный аванпост империи, возле которого разгуливают варвары.