Саймон Скэрроу – День цезарей (страница 23)
– Прошу дожидаться здесь.
Катон хотел зайти следом, но доступ ему оказался прегражден.
– Сюда – только сенатору. Так наказал опцион. А ты здесь должен ждать Палласа.
Такая бесцеремонность откровенно выводила из себя, но Катон, уняв раздражение, кивнул.
– Хорошо. Я только одним глазком.
Просунувшись мимо часового, он бегло оглядел комнату. Простая, без изысков. На противоположной стене окно – высоко, под потолком; никто не ускользнет, а уж престарелый Граник и подавно. Из меблировки лишь длинные скамьи на двух противоположных сторонах. Больше ни входов, ни выходов, так что арестованному никуда не деться.
Катон вышел обратно и распорядился караульному закрыть снаружи дверь на крюк.
– Ну, а где имперский секретарь?
– Я сейчас к нему. Найду и сообщу, что арестованный на месте. Можно идти?
Катон коротко кивнул, и караульщик пошагал по коридору. Припав спиной к стене, Катон устало потер глаза. Сонная тяжесть давила на веки; ужас как хотелось заснуть и наконец выспаться – возможно, впервые после возвращения из Испании. Во дворце – во всяком случае, в этой его части – стояли мертвенный холод и гнетущая тишина. Ну да ничего, скоро тот час, когда можно будет блаженно растянуться у себя на мягкой постели. Вместе с тем хотелось избавиться, выжить из памяти все недавние слова сенатора. Не надо нам ничего этого, мы просто выполняем свой долг.
Изнутри комнаты донесся приглушенный вскрик изумления, а за ним глухой шлепок и стук опрокинутой скамьи.
Катон замер, навострив уши. Отделился от стены и, подобравшись к двери, положил руку на крюк. Стоило поднять его, как дверь приоткрылась сама собой.
– Господин сенатор, там всё в порядке? – осторожно спросил Катон в темноту.
В ответ шум движения; и тут кто-то крупный и плотный рванулся навстречу и двинул дверью так, что вышиб из груди весь воздух. Катон отлетел и упал навзничь, а тот хотел прыгнуть на него, но, получив удар ступней по лодыжке, сорвался и просто свалился сверху, ушибив плечом. Оглушенный ударом, Катон лежал, сорванно дыша. У нападавшего при падении слезла с плеча туника, обнажив татуировку. Скорпион. В одно мгновение нападавший скатился, вскочил и стремглав унесся по гулкому коридору, свернув там куда-то вбок.
Какое-то время у Катона ушло на то, чтобы отдышаться. Постепенно вернулась и подвижность конечностей. Со сдавленным стоном он сел и, обхватив себе руками колени, сидел, покачиваясь и окончательно приходя в себя. А опомнившись, шатко поднялся, держась за дверь, и с порога комнаты тревожно подал голос:
– Сенатор… Господин сенатор?
В очажке света от коридорных светильников виднелась опрокинутая скамья, а рядом с ней – распростертый вниз лицом сенатор Граник. Меж лопаток у него торчала рукоятка кинжала, и медленной лужей растекалась вокруг измазанной туники скользкая темная кровь. Из высокого окна на стене свисала веревка. Ринувшись через комнату, Катон опустился возле сенатора на колени. Граник все еще дышал – сипло, с надрывом, – и на пальцах ощущалось тепло его крови. Судорожно дергалось горло, кровь красной пеной пузырилась изо рта.
– О Рим… о боги… – захлебываясь, выдавил он. – Еще не…
Тот, кто во множестве видел на полях сражений раненых, прекрасно знает: для спасения их жизни (если еще есть такая возможность) нужно прежде всего остановить кровотечение. Катон сорвал у себя с шеи полотняный шарф и, держа его наготове, одним непрерывным движением вытянул из тела кинжал. Граник выгнулся с утробным стоном. Из отверстой раны, жарко пульсируя, брызнула кровь. Префект не замедлил ткнуть в прободение скомканный шарф, другой рукой силясь удержать старика от конвульсивных дерганий. Он был так поглощен этим занятием, что шум шагов расслышал лишь на самом их приближении.
– Держись, сенатор, – вполголоса увещевал Катон Граника. – Вот, помощь идет…
Хрупкое тело сенатора билось теперь безудержно; задавленно булькала кровь, заполняя легкие и горло. Но вот тело судорожно застыло, крупно дернулось и обмякло у Катона на руках.
– Это что такое происходит? – сухо осведомился голос в дверном проеме. – Кто завел сенатора в эту комнату? Вы…
Подняв глаза, на пороге Катон увидел Палласа. От вида этой кровавой картины тот замер в ужасе, окаменев лицом. За Палласом возвышались двое преторианцев – кряжистых, в поношенных туниках со следами засохшей крови. Пыточники-дознаватели.
Сквозь ватную, заложившую уши тишину, сменившуюся гулкими ударами сердца, в мозг ворвался крик.
– Убийца! – провопил Паллас, выставив перед собой растопыренную длань.
Глава 13
В считаные секунды Катон сообразил, какой эта сцена представилась Палласу и его подручным. Руки префекта были измазаны кровью. Даже если б он говорил им правду, сам факт того, что его застигли с мертвым телом и орудием убийства, наталкивал совсем на другие выводы.
В эту секунду инстинкты в нем возобладали, и он, вскочив, кинулся к стене с окном, схватился за веревку и полез вверх. Внезапность такого действия заставила Палласа замереть, но лишь на мгновение. Отступив вбок, заплечным мастерам он крикнул:
– Взять его!
Те ринулись через комнату. Один скакнул через недвижное тело, в то время как его напарник, поскользнувшись на крови, шлепнулся на четвереньки. Одной рукой Катон уже держался за оконную притолоку. В момент, когда он начал подтягиваться, веревка под ним свирепо дернулась. Он бросил ее и перехватился, пытаясь найти опору понадежней. Скрипнув от напряжения зубами, подтянулся. Ставни были полузакрыты, и, чтобы раскрыть, пришлось боднуть их головой. Снизу за лодыжку его схватили пальцы, соскользнули и уцепились за щиколотку. Чувствуя, что сейчас сорвется, Катон в отчаянии лягнул сапогом, но промахнулся. Зато со второй попытки получилось дать по костяшкам пяткой. Преследователь, жалобно вякнув, отцепился и соскользнул с веревки.
– Не дайте ему уйти! – вопил Паллас от двери. – Шкуры спущу, с обоих!
Ступней левой ноги Катон уперся в грубо оштукатуренную стену, а правую забросил на подоконник и, тяжело дыша, всполз на него животом. Отсюда взгляду открывалось, что веревка крепится к центральной балке стропил и один веревочный конец свешивается в комнату, а другой на три десятка локтей спускается с глухой стены, сворачиваясь в жгут за одним из кустов, что растут вдоль узкого сада-террасы с видом на Форум, различимый отсюда далеко внизу. Между тем подручные Палласа изыскали более удачный способ добраться до своего объекта охоты. Один из них, прислонясь к стене, выставил сведенные ладони для поднятия напарника, а тот с помощью этой подпорки стал быстро подбираться по веревке к Катону.
– Ишь ты… На-ка, получи! – Левой ногой тот пружинисто ударил сверху вниз.
Гвоздяная подошва припечатала пыточнику прямо по физиономии, смяв ему нос и откинув назад голову. Ослепленный и оглушенный ударом, он моргнул, вслед за чем получил повторный удар. На этот раз он отпустил веревку и упал, увлекая с собой товарища. Катон схватился за веревку и дернул ее вверх; кончик в самый последний момент ушел вверх, и те двое не успели за него зацепиться.
Не сумев сдержать победной ухмылки, префект сбросил конец наружу со стены и, снявшись с подоконника, начал, перебирая руками, спускаться вниз.
– Болваны! – неистовствовал Паллас. – Он уйдет! Что встали! Поднимайте тревогу!
Стук калиг прогремел по плитам пола и стих в коридоре. Катон приостановил спуск и крутанулся на веревке, оглядывая сад. На каждом конце стояло по два караула, охраняющих входы во дворец. Что же делать? Продолжать спуск рискованно: могут заметить. Как незамеченным исхитрился проскользнуть в сад убийца Граника, пока оставалось загадкой. Но уж ему-то, Катону, пройти точно не дадут. Это ясно уже сейчас.
А потому остается одно. Привычным напряжением мускулов он подобрался обратно к окну и влез на подоконник. Внизу было пусто, если не считать тела сенатора, вокруг которого медленно скапливалась лужа крови. Короткий конец веревки Катон снова перебросил внутрь и спустился по ней, оставшиеся несколько локтей до пола покрыв прыжком. Орудие убийства все так же лежало рядом с трупом. Катон поднял его, осмотрел – типичный армейский кинжал. Отерев кровь с лезвия и ручки, сунул его за пояс со стороны, противоположной мечу в ножнах. После этого поспешил к двери и осторожно выглянул в коридор. Единственным движением здесь было невесомое колебание язычков огня в светильниках. Катон побежал к углу, за которым исчез убийца, и окунулся в сумрак узкого перехода.
Освещение здесь было утлое – хилые красноватые отсветы светильников, перемежающиеся провалами мрака. Однако на осторожное перемещение времени не было. Из дворца нужно убраться как можно быстрее, причем сделать это лучше в сторону, противоположную той, куда, скорее всего, пошлет поисковые отряды Паллас. Был еще маршрут, по которому ушел убийца Граника; есть вероятность, что он может быть где-то впереди и не так уж далеко. Катон двигался перебежками, выдавая себя предательским стуком сапог. Неожиданно в конце перехода обозначился прямоугольник света, очерченный дверным проемом. В нем мелькнула и скрылась женщина в синей дворцовой тунике (кажется, она несла поднос). Затем – еще одна, в другом направлении. Приближаясь к тому месту, Катон снизил ход до шага, восстанавливая по дороге дыхание и оправляя плащ.