Саймон Скэрроу – Честь Рима (страница 48)

Макрон сел. - И как же ты сюда попал?

- Длинная история. Короче говоря, мы сели на корабль в Массилию, прошли по дороге через Галлию и отплыли в Британию из Гесориакума. Добравшись до Лондиниума, мы направились прямо к твоей матери, и она рассказала нам, что случилось и где тебя найти. И вот мы приехали сюда.

- Как бы я не был рад вас всех видеть, но это несколько хреново тяжелое путешествие в это время года только для того, чтобы проведать старого друга.

Выражение лица Катона стало серьезным. - Это нечто большее, мой друг.

- Это действительно так! - вмешался Аполлоний. - Гораздо более захватывающе и опасно, я бы сказал. Настоящее приключение.

Катон бросил на него раздраженный взгляд, прежде чем продолжить.

- Правда в том, что нам нужно было бежать из Рима в спешке.

- Беда?

Катон кивнул. - Ты помнишь, что до того, как я принял командование, мне было поручено сопровождать бывшую фаворитку императора на Сардинию, когда Нерон отправил ее в изгнание.

Макрон подумал и кивнул. - Верно. Мы видели ее в императорской ложе в тот день на скачках. Красотка, насколько я помню. Еще раз, как ее звали? Он нахмурился, пытаясь вспомнить, но первой сообразила Петронелла.

- Клавдия Актэ ... Хотя в то время ее волосы были светлыми.

- Точно! - Макрон щелкнул пальцами, а затем уставился на спутницу Катона, и его глаза расширились. - Дерьмо ... это ты.

- Пожалуй, - весело улыбнулся Аполлоний. - В каком тесном мире мы все живем.

- Как, хрен его, ты ... – начал было Макрон, а затем ошеломленно покачал головой, осознав чудовищность ситуации. - Яйца Юпитера, Катон. Во что ты ввязался? Любовница императора и изгнанница? Как, вездесущие фурии, это могло случиться?

Катон прочистил горло и многозначительно кивнул в сторону сына, пытаясь заставить Макрона смягчить свою речь.

- Это началось после того, как мы достигли Сардинии. Я не мог оставить ее, когда закончилась кампания против разбойников, поэтому она вернулась со мной в Рим под вымышленным именем.

- Но Катон, она изгнанница. Вернуться в столицу для нее смертный приговор.

- Я знаю. Вот почему я сообщил, что она умерла от чумы.

Макрон приложил руку к виску и закрыл глаза. - Разве ты не задумывался, что с тобой будет, когда они обнаружат, что она все еще жива?

Клавдия тихонько кашлянула. - Она в комнате. Я пыталась отговорить его, Макрон. Действительно. Я сказала, что мы должны расстаться.

- Очевидно, ты недостаточно старалась, милочка.

- Это был мой выбор, - резко перебил Катон. - Мы держали ее подальше от моего дома. Я взял клятву с домочадцев, что они будут хранить тайну, но всегда есть посетители, гости и торговцы. Я понял, что не смогу скрывать ее вечно. Даже с крашеными волосами и под именем Клавдия Юнилла существовала опасность, что ее кто-нибудь узнает. Итак, мы уехали из Рима на маленькую ферму, доставшуюся мне в наследство от сенатора Семпрония. Мы пробыли там несколько месяцев, пока я улаживал свои дела и готовился к нашему приезду сюда. Мне нужно было найти место как можно дальше от Рима, среди людей, которым я мог бы доверить сохранение нашей тайны. Я не зарегистрировал наш приезд у прокуратоура в Лондиниуме. Никто не знает, кто мы и чем занимаемся. Я намерен пока оставить все как есть. - Он с виноватым видом перевел взгляд с Макрона на Петронеллу. - Мне жаль. Теперь это подвергает опасности и вас. Но я не мог придумать более безопасного места для Клавдии.

Макрон на мгновение задумался, а затем устало улыбнулся. - Я рад что вы приехали именно сюда. Мы сохраним ваш секрет и позаботимся о вашей безопасности. Даю слово. Верно, Петронелла?

Он посмотрел на свою жену, которая пожала плечами и вздохнула. - Я могла бы догадаться, что твоя отставка окажется какой угодно, только не мирной и тихой. Но мы сохраним ваш секрет, хозяин Катон. Я всегда буду у тебя в долгу за то, что ты дал мне свободу.

- Только не после вашей помощи, - ответил Катон. - Это я и Клавдия теперь у тебя в долгу.

Аполлоний хлопнул в ладоши. - Это все очень хорошо, но как долго, по-вашему, ты сможешь так продолжать? В какой-то момент из Рима в провинцию прибудет новый человек, который может узнать Клавдию. Тогда что?

- Мы разберемся с этим, если это произойдет, - ответила Клавдия. - Я сделала все, что могла, чтобы изменить свою внешность. Мы останемся в Британии, пока Нерон не умрет, и мы не сможем вернуться в Рим.

- Гениально, - цинично кивнул Аполлоний. - Вполне блестяще. Я впечатлен. Как я уже говорил вам двоим последние несколько месяцев, вам придется придумать что-нибудь получше этого столь продуманного плана.

- Это лучший шанс, который у нас есть, - ответил Катон. - И нам пока это сходило с рук.

- Будет интересно посмотреть, как долго продлится этот обман, - размышлял Аполлоний.

- Ты ничего не забыл? - спросил Макрон.

- Хм... И что же?

- Ты часть этого обмана. С того момента, как ты присоединился к дому Катона. Ты тоже в опасности.

- Конечно и я в опасности. Но я просто не могу сопротивляться желанию увидеть, чем все это закончится. В этой истории есть все качества дешевой слезливой трагедии. То-есть, перед этим просто невозможно устоять.

Макрон закатил глаза. - Сумасшедшие. Вы все сумасшедшие. А теперь вы сделали нас частью этого безумия. Ведь, с тем же успехом, как вы наверняка слышали от моей матери, вы можете быть здесь в такой же безопасности, как и в Риме.

Он кратко объяснил своими словами, что случилось с ним в Лондиниуме, и обрисовал постоянную опасность, исходящую от Мальвиния и других банд.

- Поэтому я не уверен, кто из нас сейчас представляет большую опасность для другого, - заключил он. - Мы оба с тобой в бегах, парень.

- Но мы можем помочь друг другу, - ответил Катон.

- Мы всегда это делали. С самых первых дней после того, как ты присоединился ко Второму легиону в качестве новобранца.

Катон кратко улыбнулся при воспоминании, затем замолчал, обдумывая рассказ Макрона о ситуации в Лондиниуме.

- Возможно, есть способ разобраться с этим Мальвинием, - наконец сказал он. - С ним и его соперником. Слушайте ...

*************

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Рамирий открыл дверь в таблиний легата и позвал людей, ожидавших в атриуме. Они вошли и столпились вдоль стены напротив Макрона и Катона, стоявших за письменным столом. Перед ними лежал раскрытый набор восковых табличек и стилус. Аполлоний сидел на мягком табурете в углу комнаты, осматривая свои пальцы и выковыривая грязь из-под ногтей острием тонкого кинжала. Когда последний из ветеранов вошел, Рамирий закрыл дверь и встал перед ней. Макрон рассмотрел их лица в солнечном свете, проникавшем через открытые ставни, выходившие во двор. Большинство было знакомо ему по отчаянному отступлению из поселения триновантов. Остальные были ему незнакомы, но казались хорошими людьми – крепкими и не слишком старыми для той задачи, которая стояла перед ними.

Прошло два дня с момента прибытия Катона, и план действий, который он изложил, был готов к реализации. Сначала Макрон сомневался: если план провалится, многих людей выследят и убьют, а мать Макрона и ее дело вряд ли уцелеют. Только когда Аполлоний вмешался и спросил, не может ли Макрон придумать что-нибудь получше, он сдался. Другим выходом было подчинение преступным группировкам. В представлении Макрона это никогда не должно было произойти.

Теперь он прочистил горло и расправил плечи.

- Спасибо, что пришли, парни. Я знаю, что вы все добровольцы и вам не терпится вцепиться в противника, но это будет битва, не похожая на те, к которым вы привыкли. Здесь потребуется не только грубая сила, но и мозги, и хитрость, и храбрость, и терпение, и грубая агрессия. Я не буду вам лгать, это будет опасно. Наши враги не стоят перед нами на поле боя они могут прийти с любой стороны, в любое время, и с радостью ударят нам в спину, если у них будет такая возможность. Мы будем жить начеку, пока все не закончится. Это будет борьба до победного конца, и никто не будет просить или давать сдачи. Те, против кого мы выступаем, - жестокие ублюдки, которые сражаются грязно. Сразу предупрежу, что некоторые из них – бывшие товарищи по оружию, но они потеряли право считаться таковыми в тот момент, когда продали свои души преступным группировкам Лондиниума. Когда дело дойдет до драки, мы не сможем проявить к ним милосердие. Это понятно? Они такие же враги Империи, как и варвары, и нам предстоит разобраться с ними сейчас, когда наместник отправил всех свободных солдат присоединиться к его кампании в горах. Это не та война, к которой мы привыкли, но не заблуждайтесь, мы все еще сражаемся за Рим.

Он изучал лица напротив, ища хоть какие-то признаки несогласия, но не увидел ничего, кроме спокойной решимости в их выражениях. Он кивнул.

- Хорошо. Теперь пришло время представить человека, который будет командовать. - Он указал на Катона. - Это префект Квинт Лициний Катон. Некоторые из вас, возможно, уже слышали о нем. Он сейчас ожидает новое назначение, возможно, пробудет здесь еще некоторое время, если его положение в Риме не улучшится. Катон – один из нас. Он не избалованное отродье сенатора, не выскочка, сын жирного торговца или фермера. Он зарабатывал повышение на каждом этапе своего пути. Вы должны знать, он начинал как опцион в моей центурии, когда мы служили во Втором легионе. Я видел, как он сражался в бою и переиграл умом каждого своего врага, с которым мы когда-либо сталкивались вместе, когда он вел нас к победе. Я полностью доверяю ему. Если кто и может перехитрить и уничтожить нашего врага, так это Катон. - Он сделал паузу, а затем почтительно отошел в сторону. - Господин?