Саймон Пайнс – Сквозь огненную стену (страница 34)

– До тех пор, пока вы не найдете себе подходящее место.

Гейб обреченно вздохнул, но не нашел что ответить. Если он сам и поменял свое отношение к людям вокруг, то Джастин оставался собой – нелюдимым и закрытым. Может быть, проведи они вместе чуть больше времени, Гейбу удалось бы понять, что творилось в голове у Джастина, и тогда у них появился бы шанс стать друзьями, но такая возможность упущена.

Военные оказались правы: не так далеко от безопасной зоны действительно был населенный пункт, но с его стороны поднимался не один, а бесчисленное множество столбов дыма, которые показались совершенно непривлекательными для Гейба и Шелдона, поэтому Джастин не смог отделаться от огромной компании так просто. Пришлось дойти с ними до следующего указателя, который гостеприимно звал в менее выжженный город. По крайней мере, издалека он выглядел более живописно.

Никто не был против свернуть и поискать помощи или хотя бы место для ночлега и пару бутылок воды в городе, название которого стерлось с металлической таблички. Парочка ребят помахала рукой Джастину на прощание или хотя бы поджала губы, изображая подобие улыбки, остальные решили, что, раз они не знакомы лично, можно обойтись без прощальных церемоний. И оказались правы: Джастину было плевать на то, как его провожали. Будь его воля, он бы уже давно сбежал, уловив подходящий момент. Даже такое относительно небольшое скопление людей начинало выводить его из себя. Джас не мог дождаться момента, когда сможет насладиться одиночеством. И тишиной.

Винс и Шелдон пожали Джастину руку, а Гейб, видимо, чувствовавший ответственность за всех, кто был с ним с первого пожара, проверил, достаточно ли воды в рюкзаке. Ответ был утвердительным, так что парню больше не к чему было придраться, чтобы хоть немного задержать одноклассника.

– Ладно… Тогда удачи? – спросил Гейб, не ожидая ответного пожелания, но Джастин все же выдавил его из себя:

– И вам того же.

И ушел. Ни разу не обернулся, словно ему было плевать на всех, с кем он должен был сблизиться за эти сутки. Джастина не интересовали эти люди, даже Гейб и Винс. Он часто не чувствовал того же, что другие, и это его совсем не тревожило. Какая разница, через что они прошли бок о бок, если до Пожара были друг другу никем? У Джастина уже был человек, о котором он заботился, и уходил Уэллс как раз ради него, так что для парня это прощание было скорее радостным событием.

Несмотря на то, что в мае солнце садится достаточно поздно, его свет перестал пытаться пробиться сквозь тучи задолго до заката. Если бы Джастин не был так сильно увлечен своими мыслями, которые куда только ни заносили его, наверное, заметил бы, как вокруг стало совсем темно. Но ему было плевать на отсутствие фонарика и необходимость напрягать глаза для того, чтобы разглядеть и без того неразборчивые надписи на знаках. Просто нужно идти к своей цели.

Чтобы время в пути летело чуть быстрее, Джастин думал. Например, о том, где сейчас его родители. Добрались ли они до побережья, не встретились ли с плохими людьми, нашли ли, где пополнить запасы, переживают ли о нем, пережили ли второй Дождь? Думал о ребятах, с которыми расстался пару часов назад. Все же его мучило любопытство насчет города, в который они направились: была ли там помощь, или же огонь сожрал все живое? А потом в его голове словно взвизгнула старая шарманка, к которой не прикасались несколько веков, и мыслями парень снова вернулся к Лукасу.

Все это время он старался не думать о друге, чтобы не трепать самому себе нервы. Джастин всегда ратовал за сохранение спокойствия в ситуациях, когда нужно было просто ждать, но теперь не мог заставить себя следовать своим же правилам. Каждый раз, когда он вспоминал о друге, живот начинало неприятно крутить, а к горлу подступала бы тошнота, если бы в желудке оставалось чуть больше содержимого. Он хотел верить, что с Лукасом все в порядке. Он убеждал себя в этом снова и снова, но после того, что Уэллс успел увидеть за полтора дня, его собственные слова звучали все менее уверенно.

Вокруг погибло слишком много людей. Практически на его руках задохнулась школьница, Ричардсону прострелили голову, а кто-то сгорел заживо в шатре, и любая из этих участей могла постигнуть и Лукаса. Каким бы стойким ни был Джастин, столько смертей нехило подорвали его психическое состояние. И только ради того, чтобы не развалиться окончательно, он и старался не думать о том, ради кого сейчас брел по пустому шоссе глубокой ночью. Или вечером. Были бы часы…

Шарманка уже вовсю играла свою заезженную мелодию, скрипя и поднимая в воздух противную пыль, превращающую такой обычный процесс, как дыхание, в настоящую пытку, однако уставшее сознание Джастина недолго мучало его волнениями за жизнь друга. Каким-то невероятным образом оно переключилось на приятные воспоминания, которые могли стать последними, связанными с Лукасом.

Джастин вспоминал, как уснул во время разговора по телефону, потому что Лукас что-то читал ему вслух. Как сам в прямом эфире рисовал себе шрам на лице на Хэллоуин, и у него получилось так натурально, что Лукасу стало не по себе. Или как Лукас, слегка выпивший на свой день рождения, скакал перед камерой под какую-то совершенно идиотскую песню, которую с утра до вечера крутили по радио в то время. И вспомнил, что качество звука было ужасным из-за басов, которыми хрипел его старенький сабвуфер.

Воспоминание было таким свежим и ярким, что Джастин и сейчас слышал басы, которые били с такой силой, что отзывались в груди и заставляли его сердце против воли стучать в такт. Казалось даже, что сзади кто-то поставил мощную музыкальную систему и выкрутил регулятор громкости на максимум. И звук становился все ближе.

Это были не воспоминания. Только когда Джастин опомнился и сбросил с себя остатки паутины, утягивавшей его совершенно в другой мир, он заметил, что дорогу освещал мощный источник света, а басы смешивались с ревом машины. Он был на дороге не один.

Джастин инстинктивно обернулся и лицом к лицу встретился с ослепляющим светом фар огромного джипа, который несся прямо на него, а человеку за рулем было откровенно плевать на любое препятствие на пути. Внутри все сжалось. От столкновения с таким монстром от Джастина не осталось бы и мокрого места, только водитель включил бы дворники, чтобы счистить капли крови, мешающие обзору.

«Прыгай», – пронеслось в голове, и в момент, когда джип на полном серьезе намеревался отправить парня на тот свет, Джастин бросился в сторону и приземлился на обгоревший куст на обочине. Недовольный вмешательством, тот словно специально выставил вперед свои самые острые ветки и расцарапал бок и руку Джастина, не забыв впиться в еще свежий ожог и оставив несколько некрасивых дыр на футболке, но даже такой исход был лучше, чем оказаться размазанным по асфальту.

Какое-то время парню казалось, что он мертв, но боль вернула Джастина в реальность. Вставать не хотелось, даже несмотря на ветки, которые продолжали пытаться проткнуть его насквозь. Прежде чем продолжать путь, нужно было хоть немного отдышаться и прийти в себя, пусть даже в таком неудобном положении.

Джип проехал чуть дальше места потенциальной аварии, а затем остановился: водитель наверняка решил проверить, что же мелькнуло прямо у него перед носом. Со стороны машины послышался хлопок дверью и мужские голоса. Джастин точно не мог сказать, сколько их: он был занят тем, что пытался как можно тише и незаметнее выползти из куста и куда-нибудь спрятаться. Даже по интонации и доносившимся издалека обрывкам фраз можно было понять, что эти люди не похожи на таких, как Ричардсон или Мур. Скорее уж они из тех буземцев, которые обрадовались падению закона и решили делать все, что только могло прийти в их тупые головы. С ними Джастин желал встречаться меньше всего.

Куст предательски трещал от малейшего движения, поэтому парень вскоре оставил тщетные попытки выбраться и постарался затихнуть. Еще оставалась надежда на то, что в темноте его просто не заметят.

– Фред, дерьма ты кусок, так сложно смотреть на дорогу? – ругань становилась все ближе, и Джастин почувствовал, что способность дышать больше не была ему доступна.

– Да хрен с ней, тебе не все равно, кто там был?

– Мне-то все равно, но если это был олень, и ты его сбил, я с удовольствием сожру его даже сырым.

Краем глаза Джастин видел, как по асфальту скользил луч света. У них был фонарик, а это означало, что до обнаружения потенциального виновника аварии оставались считанные секунды. Парни подходили все ближе, рассматривали каждый куст и постоянно переругивались. Джастин не мог точно сказать, говорил это опыт или же внутренний голос, но знал: эти люди плохие.

Одна из трех фигур резко и уверенно повернула в его сторону, словно у нее была конкретная цель. Уэллс зажмурился, но фигура, судя по шуршанию остатков травы, которые с трудом пережили два Дождя, не стала задерживаться у пострадавшего куста. Ее целью была небольшая будка электростанции, раскуроченная взрывом.

– То, что нужно.

Джас услышал почти неразборчивый самодовольный шепот, за которым последовал многократный металлический стук, сменившийся тихим шипением. Баллончик с краской. Эти придурки еще и вандалы.