Саймон Магинн – Овцы (страница 19)
Потом, как я уже говорила, Эдит умерла, и он привез их домой. Я думаю, что они были потрясены тем, что случилось с их мамой, потому что я больше не видела, чтобы они играли, и вообще не были такими, как прежде. А через несколько дней, не поверишь, в доме случился пожар.
— То есть здесь?
— Да. Рауль пошел погулять поздно вечером, вернулся — а дом горит. Он не смог их вытащить оттуда. Он был рядом, но никто не виноват. Это было уже третье происшествие. Сначала женщина на вечеринке, потом Эдит, потом дети. Ужас какой-то. Все как будто было задумано. Как будто Бог его наказывал за что-то или испытывал. Как Иова. Кошмар.
Адель посмотрела на отражение Дилайс в зеркале. У нее возникло то же чувство, какое она испытала, когда Льюин рассказывал ей о случившемся. Дилайс будто проверяла, поверит ли она во все это. Корабли тонут, потому что сталкиваются с айсбергами. Все утонули. Или как будто бы она собиралась сказать: «А, я просто шучу!..» Адель поняла, что ей нечего сказать. Накладывая крем на щеки, она несколько рассеянно спросила:
— Женщина? На вечеринке? Об этом ты не рассказывала.
— Ну, она просто свалилась с этого дурацкого утеса, вот и все. Ходила там пьяная и упала, вот и все.
— А. — Адель представила себе, как Дилайс думает: «А это она съест?» Да. Съест. Просто не повезло.
— Да, захватывающие события происходили в этом доме.
Интересно, что дядя Себастьян в нем нашел? Вечеринки, танцы. Девчонки. Бал, появился ответ. Разве он говорил не это? Устроить бал.
— Дорогая, я знаю этот дом почти всю свою жизнь. Когда-то он принадлежал бабушке Льюина, он рассказал тебе об этом? У меня есть ее фотография в саду. Она такая чопорная, официальная, смешная шляпа на голове, наверное, самая лучшая. Я люблю этот дом. Я всегда его любила, с того момента, как впервые его увидела. Не нужно из-за него беспокоиться. Все немного пришло в упадок, но твой муж быстро все приведет в порядок. Красавчик он, да? А он любит тебя? Я такие вещи сразу вижу. Вы именно то, что нужно этому дому. Немного любви. Ну, пойдем на кухню?
Адель думала о полях, верховой езде, плавании и уроках балета. Это было похоже на рай.
* * *
По телевизору началась какая-то другая программа. Казалось, драматический поединок никогда не происходил, не было сотен тысяч проигранных и выигранных фунтов, не было подбитого глаза, не текли кровь и пот, как будто не было никаких идеальных парабол и всего остального. Жаль, что мы не живем в телевизоре, подумал Джеймс, можно было бы просто двигаться дальше, если что-то не получилось. Реклама, а потом другая передача.
Дэйв предложил вернуться.
— Не хочу оставлять Дилайс одну надолго, а то получится, что она веселится без меня, — сказал он. Льюин взбодрился настолько, что смог сказать «спокойной ночи», хотя он уже был полностью погружен в свой внутренний мир.
— До свидания, Льюин, — сказал Дэйв.
Джеймс крикнул:
— Ну пока.
Мозжечок Джеймса отказывался управлять координацией движений. Джеймс порылся в карманах куртки, уронил ключи на землю, попытался их поднять, не получилось, еще раз попытался, споткнулся. Черт. Выгляжу дерьмово. Ну, не то чтобы дерьмово, но не совсем чистый и трезвый. Дэйв осторожно повел его назад к дому. Путешествие показалось долгим и утомительным, полным опасностей и приключений. Ноги казались ватными. Мрак был полон темных фигур, огромных предметов, неведомых, невиданных. В воздухе что-то мелькнуло, потом еще раз; он сначала перепугался, потом решил, что это летучие мыши, просто летучие мыши. Было чудовищно темно. В Лондоне никогда не бывает так темно.
Перед входной дверью снова пришлось рыться по карманам. Пальцы не слушались. Дэйв наблюдал за ним, сохраняя вежливое молчание.
Адель встретила их у дверей. Она тут же поняла, что Джеймс пьян, он тут же понял, что она плакала. Наступил момент редкого взаимопонимания. Нейтральная зона. Перемирие. Они стояли у дверей, ждали, когда Дилайс наденет куртку. Дэйв не зайдет на минутку? На чашечку кофе? Нет, ведь надо уже идти домой, давно пора спать. Дилайс поблагодарила Адель за ужин, на пороге крепко пожала ей руку. Прекрасный был вечер. Ждем вас у себя. До свидания.
Адель заперла дверь на замок. Пошла на кухню. Джеймс заварил себе чай. Он обнял ее, она почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы. Он прижал ее крепче к себе, она тихо всхлипывала и дрожала. Он поцеловал ее волосы, шею. Они разошлись, смущенно улыбаясь друг другу, и сели пить чай. Адель нарушила молчание:
— Дилайс рассказывала мне о людях, что жили здесь до нас.
— Дэйв с Льюином тоже.
Они замолчали. Адель закурила.
— Дилайс сказала, что она сидела здесь взаперти. Эдит. Не помню фамилии. Муж ее запер. В этом доме.
— Этого мне не рассказывали.
— Она сказала, что здесь есть особая: комната.
— Нет.
— Я хочу посмотреть на нее.
— Нет. Зачем? Только расстроишься.
— Ты знаешь об этой комнате?
Вопрос нелегкий. Он видел дверь с мощными замками, но не заходил внутрь, пока ему удавалось найти предлог, чтобы этого не делать. Время от времени до него доходило, насколько это странно: в доме была комната, в которой никто из них до сих пор не был. Он отбрасывал эту мысль, избегал ее. Они прожили здесь уже больше недели. Комната существовала. Вот и все, что он знал.
— Нет.
— Я пойду посмотреть, — бодро заявила Адель. — Пойдешь со мной?
Впоследствии Джеймс объяснял для себя случившееся тем, что он был пьян, что Адель накурилась травы, что оба они были взволнованы, плохо соображали, наслушались всяких историй. Нервы, истерика, галлюцинации.
Вот и комната. Неширокая и длинная, окна расположены прямо напротив двери. Они не стали закрывать за собой дверь. Лампа не зажглась — не было лампочки. Они не стали закрывать дверь, свет проникал из коридора: маленький треугольник света на полу, небольшой освещенный кусок стены. Джеймс остановился в освещенном месте. Он постоянно оборачивался.
Адель встала у стены. От пола до потолка, из конца в конец штукатурка была исцарапана надписями. Неуклюжие угловатые буквы "S" — как "Z" задом наперед, строчные и прописные как попало. Из-за этого в надписях было что-то руническое. Адель читала их, водя по ним пальцем, как азбуку Брайля.
— Адель, пойдем, чего тут делать? Брось.
— ...но-он-сказал-они-не-его-как-он-мог-такое-сказать...
Адель чувствовала в словах необыкновенную решимость, женское упорство. Несколько дней уйдет на то, чтобы все это прочитать. Одному Богу известно, сколько времени ушло на то, чтобы это написать. Одна, потом другая мучительная буква. Сколько времени просидела Эдит здесь взаперти? У кого были основания держать ее здесь? Адель вспомнила Рауля, человека с осанкой кинозвезды. Он приготовил ей неплохую комнатку. Увез детей в школу их мечты. Везде он. Организатор. Управляющий делами людей. Потом дающий показания.
— ...не-поможешь-мне-я-найду-того-кто-сделает-это-тебе-так-просто-не-уйти...
Адель урывками читала записи Эдит: надписи были сделаны не длинными строчками от одного края стены до другого, а колонками, как в газете. Но в темноте разбивка была совершенно непонятна.
— Послушай, Дель, давай вернемся сюда завтра.
В голосе Джеймса послышались умоляющие нотки. Он по-прежнему с трудом выговаривал слова.
— Ты иди, если хочешь, Джеймс. Я немного почитаю.
— Пойдем, Дель, — настаивал он. Его что-то беспокоило, что-то неопределенное. Он думал: газонокосилка, синяя муха, мотопила. К чему все это, он не понимал.
— ...они-ответили-нет-нам-не-нравится-эта-игра-он-сказал-а-вот-новая-игра-эта-вам-понравится...
— ...она-называется-овцы-вы-надеваете-повязку-на-глаза...
Потому что они не знали этих слов.
— ...у-края-утеса-у-него-был-штык-он-должен-был-видеть...
Джеймс позвал: «Сэм!» — и дверь захлопнулась. Наступила полная темнота. Она закричала: «Джеймс! Джеймс!» Он стоял у двери, но не мог ее открыть. Адель подбежала к окну — оно не открывалось. Она закричала: «Джеймс! Я задыхаюсь! Джеймс, открой дверь!» Он бессмысленно толкал дверь; дверь застряла. Почему она застряла? Она подбежала к нему, оттолкнула в сторону, пнула дверь ногой, принялась колотить по ней обеими руками. Он попытался остановить ее, она набросилась на него. Он пытался зажать ей рот, но Адель билась в темноте, кричала: «Сволочь! Сволочь!» Сжавшись, Джеймс отбежал в сторону, и она снова набросилась на дверь.
— Я задыхаюсь! — кричала она в полный голос. — Здесь невозможно дышать, выпусти меня, пожалуйста, я только хочу поговорить с тобой, пожалуйста, пожаааааааалуйста!
Дверь резко распахнулась. За ней стоял Сэм в пижаме с нарисованным графом Дракулой и тер глаза.
— Мне показалось, что кто-то кричит.
— Ты что, запер дверь? — кричала на него Адель. Он посмотрел на нее мутными глазами.
— Что?
— Дель...
— Зачем ты запер дверь?
— Я спал, а потом мне показалось, что кто-то кричит, — сказал он сонным раздраженным голосом, — я вышел, а потом хлопнула дверь.
— Дель, дверь не была заперта, она просто застряла.
— Я чуть не задохнулась! Джеймс!