Саймон Кларк – Вампиррова победа (страница 98)

— Дэвид, — крикнула она. — Перестань драться с ними, перестань!

— Ты с ума сошла? Они разорвут нас на части!

— Нет, ты не понимаешь! — кричала Бернис. — Они тебя боятся так же, как и ты их!

— Что?

— Это так! Они не хотят с нами драться, их вынуждают! — крикнула она. — Послушай, Дэвид! Это не их вина.

Дэвид помедлил. Твари, кажется, тоже перестали нападать. Они наблюдали из теней туннеля, глубоко запавшие глаза впивались в людей.

Блэк приглушил пилу, вой спал до щелканья. По сравнению с ревом и неистовством последних пяти минут тишина казалась почти болезненной. Павшие вампиры устилали каменный пол, будто гигантские корни чудовищного белого сельдерея.

— Я правильно тебя расслышала? — тяжело дыша, Электра поглядела на Бернис. — Ты хочешь сказать, что эти твари не опасны?

Бернис казалась потрясенной и явно с трудом заставляла себя отчетливо произносить каждое слово.

— Они опасны только потому, что их контролируют другие.

— Какие другие?

— Страуд и остальные. Я видела этих вампиров внизу. Я видела, как они живут. Они пьют кровь, сливаемую со скотобойни, Думаю, обычно они ведут себя как скот. Максимилиан? Мак! Подойди сюда, все в порядке, это мои друзья. — На глазах у Дэвида на ее зов в туннеле появился человек, больной синдромом Дауна. — Мы за ними наблюдали, — продолжала Бернис. — Они повинуются какой-то внешней силе. Она захватывает контроль над ними.

— Тот черный свет, о котором ты говорил. — Электра перевела взгляд на Блэка. — Ты говорил о том, как он силен. Ты думаешь, это он контролирует эти существа?

Прежде чем Блэк успел ответить, послышалось легкое покашливание, словно кто-то пытался вежливо привлечь их внимание.

— Разумеется, она совершенно права.

Дэвид резко повернулся на каблуках. Посреди туннеля, одетый во все белое и слегка расставив ноги на каменном полу, стоял Майк Страуд. В свете фонаря поблескивали светлые волосы.

— Добрый день, — доброжелательно сказал Страуд, — или следовало бы сказать «добрый вечер»? — Он указал на железные решетки над головой.

Через водостоки уже не проникал солнечный свет. За кругом ослепительной желтизны от фонаря Электры собирались тени, чтобы погрузить туннели в кромешную тьму.

Страуд выглядел хладнокровным и даже расслабленным, как будто ничто на свете не могло его обескуражить.

Он оглянулся на остальных вампиров, сгорбившихся в тени, среди которых голые головы казались белыми дисками.

— Эти дети ночи, они — на самой низшей степени в нашей табели о рангах, всего лишь пехота, мой дорогой Дэвид. Пушечное мясо. Те самые жалкие, плохо обученные войска, которые генерал посылает на ничейную землю, чтобы они приняли на себя пули и артиллерийские снаряды врага перед началом основного наступления.

Дэвид застыл на месте, но его рука сомкнулась на рукояти меча. Если он подойдет хотя бы на шаг ближе, думал Дэвид, я смогу снести ему голову.

Страуд сделал шаг вперед — но лишь для того, чтобы пнуть одну из отрубленных голов в сторону Дэвида. Это был мягкий удар — словно пас на футбольном поле. Голова прокатилась мимо его ног и остановилась у стены. Это была голова, которую Дэвид разрубил на уровне переносицы.

— Это жалкие выродившиеся создания, Дэвид, — улыбнулся Страуд. — Сам посуди. Погляди на объем мозга: мозг ссохся до размеров персика — и к тому же сухого и пожухлого. Совершенно верно, умственные способности у этих тварей, как у маленьких детей. Они не способны думать. Так что за них думаю я. И вскорости я собираюсь поместить созданный мною образ вот сюда, — он с улыбкой коснулся своего золотистого виска, — а в этом образе наши жалкие твари ринутся, чтобы покончить с вами раз и навсегда. О, вы убьете с дюжину или более того. Мистер Блэк орудует бензопилой с похвальным искусством. А что до тебя, Дэвид, полагаю, твоей рукой, когда ты дерешься Хельветесом, управляет какая-то генетическая память.

— Джек, этот черный свет, о котором ты мне говорил, — едва слышно спросила Электра, — от него исходит?

— Нет... нет. — Блэк озадаченно покачал головой. — Он льется откуда-то сверху. — Он поднял глаза к потолку туннеля. — Я вижу его как огромную черную молнию, вспыхивающую среди облаков. Свет заполняет небо. Он течет, струится сквозь весь этот треклятый город.

— Говорите громче, мистер Блэк. — Голос Страуда превратился в рокот, как у учителя, обращающегося к шалуну на задней парте. — Я уверен, мы все сочтем то, что вы можете сказать, крайне любопытным. — Он улыбнулся. — В чем дело? Боитесь выступить перед нашим скромным собранием? Что ж, предусмотрительно. Ручаюсь, вам в конечном итоге сказать особо-то и нечего. Ну тогда, пожалуй, речь скажу я. И речь эта будет очень простой. Дэвид Леппингтон, ты унаследовал это войско, как унаследовал божественную миссию завоевать мир. Однако ты решил отказаться от своего наследства — довольно глупый выбор, если мне будет позволено присовокупить мое собственное мнение. Следовательно, я взял на себя твою роль главы этих несчастных отсталых созданий. Да, моя дорогая Электра, теперь я — главный. Я обладаю властью над жизнью и смертью всех вас. И сила твоего дяди, Дэвид, теперь тоже в моем распоряжении.

Кожу под волосами Дэвида начало покалывать.

— Так вот ответ, — покачал головой Дэвид. — Ты всем этим заправляешь, но сила исходит не от тебя — ее дает мой дядя. Он — источник черной молнии!

— Что ты хочешь сказать? — растерянно вопросила Бернис. — Кто оживил всех этих тварей?

— Мой дядя. — Дэвид говорил с горьким удовлетворением человека, которого наконец постигло печальное озарение. — Он сделал это силой собственной одержимости, силой своего извращенного ума. Каким-то образом старый Джордж Леппингтон, сам того не подозревая, подключился к какому-то источнику древней силы. А вот Страуд тянет эту силу ради своих темных целей. Чтобы удовлетворить собственные извращенные амбиции. Я прав, Страуд?

— О нет, Дэвид! — Страуд наградил его любезной и тем не менее высокомерной улыбкой. Говорил он как миллионер, снизошедший до разговора с бездомным, живущим на улице. — Это неверно, и ты это знаешь, мой дорогой Дэвид. Я просто занял твое место, когда ты оставил Богем возложенную на тебя миссию. Я лишь продолжаю исполнять твое божественное предназначение — восстановить власть истинных божеств прошлых веков: Одина, всеотца, Локи, бога проказ, Хеймдаля, страха богов из восьмого зала, Уля, бога справедливости, и, разумеется, твоего кровного предка, Леппингтон, — могучего Тора, бога-громовника, который и сейчас лежит в своем бревенчатом зале в ожидании Рагнарека. Да, Электра, Рагнарек — это и есть Судный день. День конца света.

— Но старые боги мертвы, Страуд!

— Они не мертвы. Они просто ждут.

— Они мертвы. — Голос Дэвида был тихим и сдержанным. — Одна только твоя безумная одержимость и удерживает теперь на плаву этот спектакль. Пришло время осознать, что не будет великого расцвета нордической культуры, не будет великой империи во славу Тора, или Одина, или кого-то еще. Их время ушло. Человечество давным-давно отправило их в отставку.

— Да ладно тебе, Дэвид, — хмыкнул Страуд. — Ты же знаешь, что уходит, то приходит. Настало время старым богам вернуться во славе.

— Страуд...

— Не трать моего времени, Леппингтон. — В голосе Страуда внезапно послышался гнев. — Ты пренебрег своим наследием. Ты отверг меня. А теперь у меня есть это. — Он хлопнул себя по груди. — У меня есть власть делать то, что я хочу. Я бессмертен. И более чем доволен, что ты решил остаться с этими жалкими больными людьми, которых ты зовешь друзьями. Как бы то ни было, ты станешь одним из этих! — Победно ухмыльнувшись, он ткнул пальцем за спину туда, где среди теней скорчились белоголовые твари.

— Мы не сдадимся без борьбы, — ответил усмехающемуся вампиру Дэвид. — Вам придется потрудиться, чтобы схватить нас.

— Сражаться до последнего — твоя прерогатива, Дэвид, — согласно склонила голову тварь. — Но думаю, финальную сцену стоит разыграть под покровом полной темноты. Как, по-твоему?

У Дэвида не было даже шанса понять, что именно имеет в виду Страуд, потому что что-то выскользнуло вдруг из надвигающихся теней: девушка или то, что было раньше девушкой. С молниеносной быстротой существо протянуло руку и выхватило у Электры фонарь. Луч заметался по туннелю, выхватывая куски кирпичной кладки; потом внезапно дернулся, послышались треск и звон. Свет погас.

Фонарь, подумал Дэвид, они разбили фонарь о стену.

Тьма была кромешной.

Голос Страуда выплыл из темноты. И по неотвратимой логике фильма ужасов, и интонации этого голоса, и построение, и ритм фраз — все говорило о том, что перед ними существо, которое все и всех держит теперь в своих руках.

— Вот каков будет твой конец, Леппингтон, — гудел голос Страуда. — На твоем месте я бы не сопротивлялся. Будет гораздо проще, спокойнее и безболезненнее, если ты покоришься этому последнему укусу. — Дэвид без труда мог вообразить себе самодовольную улыбку, растянувшую рот вампира. — Поскольку, пока я говорю, я вселяю в головы окружающих вас существ образ вас пятерых. Я воображаю себе, как они медленно надвигаются на вас, как босые ноги шлепают по ручейку посреди туннеля. Я воображаю себе, как они подходят все ближе, как их руки протягиваются к вам, рты раскрываются, как их языки омываются слюной в предвкушении вкуса вашей крови — вашей свежей, горячей крови, сладкой как мед на сиих языках. Вот... вот... слышите, как они двигаются к вам? Слышите их возбужденное дыхание? Слышите, как они похрюкивают от голода? Я поместил образ в их головы. Они — марионетки, и у меня в руках нити лее до единой. Да, и поверьте мне, глаза их приспособлены к темноте. Они прекрасно видят, как вы съежились там у стены. Электра с прижатыми ко рту руками, чтобы не закричать. Джек Блэк, держащий над головой электропилу, надо же, будто это сам молот Тора. А вот и Дэвид с мечом Хельветесом, зажатым в обеих руках, в которых кровь его предков — божественная кровь! — грохочет по венам предателя. Глуп тот дурак, что так благородно готов умереть, защищая своих друзей. А вон там у нас Максимилиан Харт, заламывает руки, бедняга, и так уже полумертв от страха. И наконец, с высоко поднятой головой, непокорная до последнего, наша маленькая Бернис Мочарди, «красивая дама»[21]. Дэвид, как ты думаешь, она доживет до того момента, чтобы проклясть ту минуту, когда ее взгляд упал на город под названием «Леппингтон»? Не тревожьтесь, мои дорогие! Вскоре вы присоединитесь к нам.